Главная / По странам ... / Связь со страной исхода / 27 июня День рождения актера Бориса Хмельницкого

27 июня День рождения актера Бориса Хмельницкого

Картинки по запросу День рождения актера Бориса Хмельницкого

Фото Ирины Павловой.
Фото Ирины Павловой.
Фото Ирины Павловой.
Фото Ирины Павловой.

 Ирина Павлова

БОРЯ

«А вы заметили, как на Руси обожают покойников?

Прямо страсть какую-то питают!

Жил человек — клевали его, издевались, мучили.

Умер — «смотрите, какой человек от нас ушел!»…

Эти слова Ефима Копеляна — Саввы Морозова из фильма «Николай Бауман», вспоминаю всё чаще.


…Я с Борей была знакома тысячу лет, нас, еще во времена моей далекой юности, познакомил Ю.Ф. Карякин, я была наглая и самоуверенная, считала своим долгом рубить всем «правду-матку в глаза», и почему-то никто меня не мог окоротить, все хавали. Кроме Бори.


— И-ирка, рот з-закрыла, быстро! Не преувеличивай свою роль в м-мировой революции!


Каждая моя встреча с Борей в последние годы его жизни начиналась его словами: «Н-ну, к-какой уже том дописываешь?»

Я отшучивалась.


Я поздравила его с 60-летием, а он мне на это:
— И-и-рка, могла бы, к-кажется, и статью н-написать!

Я вывернулась: «Ну, Борик, ну я виновата, прости, но ведь уже прошел «информационный повод»! Вот честно, дождусь следующего — и напишу!».


Боря только ухмыльнулся в бороду. Может, и обиделся (чего там — может; наверняка обиделся, только виду не подал).
Так я, конечно, ничего и не написала. А шутка про «тома» с тех пор стала дежурной.


С Борей было очень легко дружить.

К его красоте и мужской харизме как-то быстро все привыкали, просто переставая обращать на нее внимание.

Он был совершенно необременительный.

Никогда никого не отягощал просьбами, проблемами, обидами, был удивительно незлобив и незлопамятен.

И намеки его — даже такие прозрачные, как история с «томами» — можно было пропускать мимо ушей и переводить в шутку.


Ну да, Боря не создал актерских шедевров — ни на Таганке, ни в кино. А то, что его — даже когда он почти перестал сниматься — сумасшедше любила страна, что с ним по улице пройти было невозможно — замучивали просьбами про автографы и сфотографироваться — это казалось сущим пустяком. И ведь, главное, он никого не отшивал, терпеливо расписывался и фотографировался…


А когда мы с Лидой Шукшиной, переживавшей в тот момент душевный кризис, печально сидели в кафе Дома кино, он просто шёл мимо. «Д-девки, ч-чего грустим?!». Подхватил — и увел в загул на всю ночь, перекочевывая из одного ночного места в другое, и везде ему были рады, везде встречали с распростертыми объятиями, везде он был человек-праздник. И нас развеселил, растормошил, Лида тогда приняла важное для себя судьбоносное решение, которое всё боялась принять…

Однажды, в 90-м году, мы прилетели с Дальнего Востока, большой киношной компанией — Светлана Крючкова, помнишь?

Ночь. Пустой обшарпанный аэропорт, на площади — два автомобиля: один, припаркованный еще перед отъездом, Борин, а другой — мерзавец-таксист, заряжающий за отвоз в Москву аккурат стоимость билета до Владивостока. И встречающий автобус не приехал.


Борька загрузил в машину дам пожилого возраста и укатил.

Остальным предстояло ночевать на лавочках после 10-часового перелета. Мы начали устраиваться, кто как мог.

Но Борька вернулся. Снова загрузил тачку бабами, и снова укатил. И так он сделал 4 «ходки», всю ночь мотался за рулем туда-сюда, как будто и не летел с нами эти 10 часов… Я была питерская, меня он отвез прямо к поезду.


Еще смешнее была ситуация в Харбине — тоже, громадная киношная толпа, все затаренные по самое «не могу», и никакой помощи.

Картина маслом: все народные-перенародные, кряхтя, волокут на себе тонны чемоданов и кутулей, и только Боря налегке (не отоваривался принципиально). И вот он уже молча взваливает на себя кутули пожилых кинозвезд и тащит их через всю огромную площадь харбинского вокзала…

В этом был он весь.


И с чувством юмора у него было, как мало у кого. Однажды давно, во время холодного сентябрьского ливня, кто-то из выпивающей компании мрачно спросил:

«И это называется — бабье лето?!».

Боря, ни на секунду не задумываясь, ответил влёт:

«К-какие бабы — т-такое и лето!».


Хохма пошла в народ, и кто только потом ни приписывал себе авторство.

Но я-то автора точно знаю.


Меня однажды его шутка про «тома» достала и пристыдила. Ну, вот проняла, наконец. Я честно попыталась про него что-то написать — обзвонила несколько редакций, никому было не нужно: с какой стати? Хороший человек — не профессия, а печатать про его былую славу и народную любовь никто не хотел.

Но не могла же я это ему сказать?
А потом Боря умер.
И вот ему 75.


И Света Хохрякова написала про него. А я — опять нет. Ну, правда — забыла, замоталась.


Борюшка, прости меня, дорогой!

Пожалуйста, прости!

Таких как ты сегодня уже не делают.

И хороший человек — профессия, поважнее многих.


Жаль, что я это понимать стала,

когда тебя уже нет.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан