LiveZilla Live Chat Software
Главная / Литературная гостиная "Хайфа инфо " / Сегодня я знаю, что такое любовь. Новелла
ПЕЧАТАТЬ ПЕЧАТАТЬ

Сегодня я знаю, что такое любовь. Новелла

Я влюбился в тебя, Сонечка, с первого взгляда.

Это случилось, когда Юрка привел меня в большую университетскую аудиторию  на Моховой.

Школьница с типичным еврейским носиком, который     меня совсем не испугал, а наоборот.

Ты училась в каком-то старшем классе, а я был студентом второго или третьего курса. Ты была с двумя подружками, а Юрок было тоже двое. Я очень хорошо понимал, что мне до тебя далеко, но оказалось, что ты мне иногда позванивала.

В это время у меня уже были друзья – девчонки из той школы, в которой я учился до войны, но скоро  понял, что для них  я уже мал.

  Помню очень хорошо 31 декабря 1947 года, когда мы с тобой сговорились встречать Новый год в кампании с Володькой.

Я приехал за тобой, а ты сидишь перед зеркалом, наводишь на себя красоту и так спокойно говоришь: я иду встречать Новый год в другое место. Это был  шок – удар в поддых.

.

* * *

Я вернулся из Омска в сентябре 1952 года, но тебя  разыскал по твоему старому адресу, кажется, в конце 1953. Наше знакомство продолжилось. Но события тех лет ушли из моей памяти. Я запомнил только некоторые, по каким – то причинам сохранившиеся.

Однажды ты, Сонечка, пригласила меня в гости к своей подруге в  большой дом на Ленинском проспекте. И мы оказались там одни. Мы стояли у окна в 10 сантиметрах  друг от друга. Я так хотел тебя обнять, но не посмел. А ведь ты  уже побывала замужем и знала, что я к тебе ни разу не прикоснулся.

А что было бы, если я посмел? Оттолкнула ли бы ты меня или нет? Куда повернулся бы шар земной?

Я запомнил, как встречал тебя вечером на Моховой, когда ты заканчивала учебу, и провожал на троллейбусе домой.

А потом я запомнил на всю жизнь то, что нельзя было забыть. Это произошло тоже в троллейбусе, когда мы ехали домой. Ты сказала: « женись на мне», а когда я сказал – нет, заплакала.

Я запомнил, как твоя мама взяла на сохранение мою жену Лину где-то осенью 1958 года.

А сегодня в моих двух книжках на русском и иврите напечатан отзыв, подписанный твоей дочкой: « Наталья Ардашникова, Москва».

И я правильно сказал тебе – нет, потому что мы были тогда уже слишком далеки друг от друга.

 

 

* * *

В июле 1949 года я уехал в Омск на авиамоторный завод, куда был «распределен. Летом 1952 года меня послали в командировку в Москву на 6 месяцев. В середине лета я пошел в отпуск. Моя любимая мама раздобыла  путевку к Черному морю. Это был простенький ведомственный санаторий «Трансмаш». В первые дни я познакомился с двумя девушками. Вере было 30 лет. Она была разведена. Вера была замужем за известным художником. Её портрет маслом висел на стене в комнате, в которой она жила с мамой. Веру знала вся педагогическая Москва. А работала она преподавателем русского языка в училище, которое готовило учителей для начальной школы. Она выпускала учителей под стать себе.

Вторая звалась Светланой и была моложе. Сколько ей было лет,  не сказала.  В Светку я сразу влюбился. А кто бы не влюбился? На танцплощадке стояло приличное пианино. В первый же танцевальный вечер Светка села за пианино и сыграла (сбацала) в течение 30 минут все знакомые мне фокстроты и танго. И так продолжалось  почти каждый вечер, а в перерывах, когда играли другие желающие, я с ней танцевал.  У санатория было два пляжа: мужской и женский, разделенные ленточкой. В море забора не было, но были флажки, за которые нельзя заплывать. Я за флажки не заплывал, а Светка плавала, где хотела и подальше от берега, потому что плавала голая с единственным листиком на носу от солнца. И вот однажды я увидел три головы далеко за флажками. Впереди  черная женская, сзади две мужские светлые. На пляже спасателей нет, кого звать, кому кричать – не знаю. Остается только ждать. Голов уже почти не видно. Прошло ещё минут 20, и  я вижу двух мужиков,  выползающих  из  моря.  А через 10 минут из моря на женский пляж спокойно вышла голая Светка. Как не влюбиться в такую плавчиху?

Погода стояла отличная, бабульки из соседних деревень приносили прямо в санаторий разные фрукты по вполне доступным ценам.  Санаторий стоял в лесу, выходить за пределы территории не хотелось, а укромных местечек было полно. Вечером сидим со Светкой, разговариваем и вдруг я почувствовал впервые в жизни светкины губы  на моих губах. Ну что же, и меня кто-то залюбил. А завтра подошла ко мне Вера и сказала: не имей с ней никаких дел. Вера и Светка жили в одной комнате, и что Вера узнала от Светки? И никаких объяснений.

 

* * *

Когда мне было лет 12, и я лежал в кровати и засыпал,  вдруг услышал, как моя мама громко сказала: «Я хочу, чтобы мой сын женился на еврейке». Тогда я подумал – это ещё как получится. В конструкторском отделе моторного завода вместе со мной работала   инженер Рита. На год моложе меня, рыжая, высокая, симпатичная, всегда красиво одетая. Я знал и понимал, что  ей нравлюсь. Однажды зимой, отмечали день рождения начальницы её бригады. Меня пригласили тоже, а вечером я пошел провожать Риту домой. Дошли до её дома. Последняя деревенская хибарка. Открываю калитку, подходим к двери дома. И тут Рита резко поворачивается ко мне, обнимает, прижимается  и повисает на мгновение. Потом быстро убегает в дом. А, я как стоял руки по швам, так и остался стоять. Но на Ритке табу моей мамы.  а  я  не был готов к такому проявлению чувств.

 

 

* * *

Теперь пришла очередь рассказать о Регине. В 1954 году летом ко мне пришла домой Регина. Дома никого не было, только соседка, за толстой стеной. Мы выпили немного грузинского вина. Регина села ко мне на колени и стала рассказывать о своей жизни – всё. Она врач,  замужем, а муж ждет её где-то в  Алтайском крае. И ещё всё, что я бы не рассказал никому. А знала она меня ровно две недели. Потом она легла на диванчик в соседней комнате и раздвинула ноги. А мне она не была нужна. Ну не хотел я её. Я лег на другой диванчик и заснул. В 5 часов утра в дверь постучала соседка и позвала к телефону. Звонила мама Регины. «Приведи домой мою дочь». Я привел Регину к её дому, а на улице уже стояла её мама. Но это ещё не было концом.. 31 декабря 1954 года мы с Региной по особому пропуску на двоих прошли в Кремлевский дворец. Были открыты все дворцы и все буфеты (за деньги). Примерно в половине первого я привез Регину домой. На этот раз её мама уже спала. Регина разделась и легла в кровать в своей комнате. Я собрался уходить домой, и тут Регина сказала: « Муля, возьми меня».

Потом я познакомил Регину с моими родителями. Она приходила к нам и подолгу разговаривала с моим полупарализованным папой. И однажды папа сказал мне: Регина спрашивает, почему я не делаю ей Предложения. А вечером обе сестрички дали концерт из песен Вертинского. Младшая пела, старшая  аккомпанировала.  Настала пора решать. Я люблю её совсем по-другому, не так, как  других моих бывших… Она сама позвала меня. Уже почти месяц без возражений живет со мной. Пора знакомить наших родителей. Но со стороны её мамы – тишина. Да, и ей ещё надо разводиться. Примерно в апреле Регина сказала: еду разводиться. Я помог сложить и отправить багаж. И подумал, – это конец. Но в апреле, мае и июне пришли три письма. Мне таких писем не писал никто. «Я люблю тебя, я к тебе обязательно вернусь». До её Сычевки можно было дозвониться, но никто не подходил к телефону.

Наступила тишина.

 

* * *

Должен признаться я не впадал в отчаяние, если рушились любовные связи. Такое случилось всего один раз и быстро иссякло. Очень быстро я нахожу изъян в таком человеке. Когда исчезла Регина, я вспомнил, что у неё есть муж, и  притом богатый.

В марте в наш отдел приняли на работу развеселую и дружелюбную женщину. Она была переводчицей, хотя всем было понятно, что это хорошее знакомство её папы. Ну, приняли и приняли. Мне по моей работе переводчицы не были нужны. С английского я и сам мог перевести. Но однажды ко мне подошла Ира (так звали переводчицу) и  попросила помочь  перевести какой-то технический термин. И хотя мой папа неоднократно говорил мне, что на работе заводить любовь категорически запрещается, я папиным предупреждением не воспользовался. У Иры был один непоправимый недостаток. Она была маленькой женщиной с трехлетней дочкой  и мужем в армии. Мы быстро поняли друг друга. После работы уезжали в центр Москвы, гуляли, заходили к друзьям, Однажды Ира пригласила меня в Большой театр на «Пиковую даму», места были в партере. Попытаться каким-либо образом отблагодарить Иру, я не мог. Начальнику конструкторской бригады Тушинского моторного завода это было немыслимо. Но мы не унывали. Нашей базой стал кустарник вдоль Волоколамского шоссе, И было лето, тепло и сухо в густом  и темном  кустарнике. И бывали мы там не одни. Я провожал Иру домой, и она не прятала меня ни от мамы, ни от папы полковника в отставке. Если бы не катастрофическая разница в росте  всё могло бы стать по-другому. Но вмешался Всевышний. Ира была воспитанная девочка. И когда я рассказал ей про Лину, она тут же исчезла.  Её мужу все-таки кто-то доложил, потому что на вечере в отделе, муж кидал на меня злые взгляды. Но я был уже с Линой. Ира не пришла на нашу свадьбу, но прислала красивейший Дулевский чайный сервиз. Две чашки и все блюдца ещё живы, А про Иру я ничего не знаю.

 

* * *

В середине июля 1955 года мне позвонила мама Влада.

“Муля, к тебе просьба. После очень долгой эвакуации в Москву возвратилась старинный друг нашей семьи  с дочерью. Помоги, если можешь, устроить её на  твой завод. Она инженер, с анкетными данными у неё всё в полном порядке, зовут её Лина. Вот её телефон, сам договорись о встрече”. Мы договорились встретиться в заводской столовой, так как в обеденное время вход в столовую возможен и с территории завода и с улицы. Я сообщил свою примету: рост 190 см., Лина – свою. Как всегда, у меня в кармане была одна десятка. Вот на эту десятку мне пришлось ухитриться оплатить  два обеда. С той встречи прошло больше 50 лет, но мы и сегодня со смехом обсуждаем ту прическу. Приехав в июне из Челябинска, совсем не дремучая провинциалочка, уступила совету подружки и сделала шестимесячную завивку. На голове было нечто невообразимое. Я постарался никак не реагировать, но Лина, видимо, что-то почувствовала.

Нашему заводу были нужны инженеры, но проблема состояла в том, чтобы выбрать работу поинтереснее. С некоторыми приключениями работу нашли. Так я познакомился со своей будущей женой. В это время как раз началась работа по оснащению производства копии американского лодочного мотора. Лину принял в свое конструкторское бюро мой товарищ Владимир Маховер, и она начала осваивать совершенно новую работу – конструирование пресс-форм для литья под давлением.

Я хорошо помню день 31 августа 1955 года. Обычный рабочий день. Лина уже работала конструктором в КБ у Маховера. По-моему, она сделала так, чтобы мы прошли через проходную вместе. Уже в трамвае Лина сказала, что у неё сегодня День рождения и пригласила в гости. В тот день мне сильно повезло: в кармане оказалась десятка. На конечной трамвайной остановке тогда продавали цветы. И мне не хватило одного рубля, чтобы купить красный гладиолус. И Лина предложила взять у неё этот рубль. Дома была  мама, Зинаида Борисовна. Был накрыт стол с тортом. Мой букет сказал первое важное слово. Так сошлись тогда два одиночества.

Мы встретились после разрыва с любимыми и она и я. Но её разрыв с Николаем был значительно больнее,  чем мой  Они учились вместе в вечернем машиностроительном институте и, по-видимому, он уже занимал какую-то более высокую должность. Для него чистота анкетных данных жены имела большое значение. И он сбежал от неё – дочери расстрелянного  отца. Мне она об этом никогда не говорила, но как-то сказала: со мной редко кто дружил из мальчишек. Были только подруги. И  много позднее, уже в Москве, рассказала, что решила уехать из Челябинска сразу после защиты диплома. И местом бегства был Нижний Тагил и танковый завод. Но, к великому счастью, получила письмо, в котором  мама звала дочь  в Москву. Маму реабилитировали раньше отца, и однокомнатную квартиру   дали сразу.

Мое расставание определилось резко и четко, когда я помог Регине отправить её багаж в Сычевку в апреле.. И это было для меня хорошо, потому что всевышний уже распростёр над нами крылья счастья. Четыре месяца: сентябрь, октябрь, ноябрь и 20 дней декабря мы притирались друг к другу… То, что мы уже не разбежимся, было абсолютно ясно и мне и ей.

 

                                                        * * *

         Я работал начальником бригады внешних заказов.

Однажды Сызранский комбайновый завод прислал комплект чертежей на простенький редуктор. На их чертежи мы проставили штамп «»контрольный», сняли копии на кальки и отдали в архив для размножения. Служба Главного технолога изучила чертежи и прислала свои замечания. Я проверил их замечания, и на те, с которыми согласился, выпустил проекты изменений для отправки их в Сызрань на утверждение. Довольно быстро мы получили утверждение 95% наших предложений. Затевать переписку из-за десятка наших предложений не имело смысла, и мой начальник послал меня в Сызрань к разработчикам. Я приехал в Сызрань  к началу рабочего дня. Начальник конструкторского отдел принял меня любезно. Это был уже пожилой седовласый человек. Очень быстро он понял, что возможности нашего авиамоторного завода в плане технологических возможностей превышают оснащенность их небольшого заводика, и очень быстро утвердил все наши просьбы.

Как известно, Сызрань – один из крупнейших железнодорожных узлов.

Поезда расходятся на восток и на Среднюю Азию. На Москву идут десятки поездов, а билетов в купейные вагоны всегда мало. Постоял и я больше часа и отправился к дежурному по вокзалу. Мне повезло. Моя слезная  просьба: один купейный билетик бедному командировочному до Москвы была удовлетворена сразу.

В купе поезда из Ташкента сидели трое: пожилой железнодорожник, девушка Мая лет 18, и женщина, чуть постарше, Маша. На столе лежала половина арбуза, которую мы съели за знакомство. Потом был «козел», потом пришла проводница с чаем. Мы поужинали каждый своим, и разделились. Мая забралась на свою  верхнюю полку, железнодорожник лег на нижнюю, а мы с Машей вышли в коридор. Купейные поезда дальнего следования это почти всегда либо очень смешно, либо всё очень  открыто. Беседуешь с человеком, которого наверняка больше не встретишь. И поэтому – нет секретов. Разговор начала Маша.

«Я живу в Киеве. Возвращаюсь из командировки в Ташкент. Я инженер-химик»

«А я инженер-механик. Возвращаюсь из командировки в Сызрань домой в Москву»..

Посмотрели друг на друга и пошли в купе спать. Уже перед самой Москвой Маша попросила два моих телефона: домашний и служебный. Я их дал. Выгрузка всех 14 мест  багажа прошла успешно. Брат  мужа Маши сказал: всем спасибо.

В тот же день вечером позвонила. Маша

«Хочу в кино».

«Приходи к Метрополю, там три зала».

«20:30. Это хорош».

В предпоследнем ряду, в центре два места. Только погас свет, а Маша лежит у меня на коленях. Полтора часа сижу не шелохнувшись. Годный, но не обученный.

«Не провожай, я знаю дорогу».

День следующий. Скоро обед, ко мне движется секретарь начальника отдела.

«Тебя к телефону».

«Ты уйти можешь?».

«Могу».

«Запиши адрес, по дороге купи презерватив, я боюсь забеременить».

«Говори, я запомню»..

Таганка. Уже издалека вижу Машу на улице.

«А теперь послушай меня, Муля. Я узнала, что  мой муж мне изменил. Вот и будет ему то же самое».

Маша вышла ко мне в ночной рубашке, приподняла её,  а тело и грудь были закрыты. Ну что же – молодец. Но всё было радостно.  а потом накормила   обедом.

Я примчался домой к моей будущей жене.

«Ли», можно я помоюсь?

«Конечно». И никаких вопросов.

 

* * *

Тишина закончилась 20 декабря. Дома у моих родителей была Лина. Звонила младшая сестра, и попросила меня срочно прийти. Лина встревожилась, но  сказала – иди. Дверь открыла сестричка, подвела к двери комнаты,  в которой в кресле сидела Регина. Мы поздоровались, и Регина тут же сообщила, что  беременна, и объяснила в своем стиле, что зародыш размером с апельсин.  Я поздравил её и вернулся к сестричке. «Муля, мы приготовили твои подарки. Возьмешь?»  «Нет». Потом громко сказал всем прощайте и ушел. Как же была довольна Лина, когда я так быстро возвратился домой

12 февраля 1956 года в 12 часов дня состоялась наша свадьба в комнате на улице Вахтангова. Была родня и самые близкие друзья. Был холодный зимний день,  Но между мной и Линой на полу стоял  высокий куст благоухающей белой сирени, подаренный той мамой,  которая нас соединила.

 

* * *

Самой умной и решительной оказалась Лина. Она уговорила свою маму пустить нас на тахтенку за ширмой в её однокомнатной квартире. А мы обещали искать себе жильё. Но директор завода  отказал нам. Через три года мы родили дочку, и стали уже законными районными очередниками. В 1964 году теща, персональная пенсионерка, получила ордер на хорошую двухкомнатную квартиру. Хотя и с приключениями, но мы жили дружно. Зинаида Борисовна умерла от рака в 1981 году.

 

`                  Прошло примерно лет 10 или 12, и я очутился в Киеве в командировке. Мелькнуло: посмотрю телефонную книгу. Нашел: фамилия и имя совпадают. Набираю номер телефона. Отвечает женский голос.

«Ты Маша?»

Тишина, секунд 10-15. Потом тихо и робко.

»Ты Муля?»

«Да. я Муля. Я на вокзале, час до отхода поезда в Москву».

«Бегу. Это близко».

И вот я вижу бегущую ко мне Машу. Улыбается, радуется. Пошли в уголок на пустую скамейку. Ну что же?  Такая же молодая и симпатичная женщина. Помолчали. Потом Маша рассказала про сына – студент, учится в Москве. И даже про его руководителя дипломного проекта, который мой институтский товарищ из МАИ. Потом про подачу заявки на некое изобретение. А потом я рассказал про мою красивую дочь школьницу. Время пролетело быстро.  Я осмелился поцеловать её ручку, и мы разошлись.

И сегодня, на склоне жизни я понял: для нас обоих это был  подарок.

28 октября 1993 года наше многочисленное семейство прилетело а Израиль.

 

 

* * *

`       Год  2017

Почему-то моей Лине нравилась пытка, которую я принимал за удовольствие, когда примерно раз в 10 лет она спрашивала меня, почему я не сказал ей, что  люблю её, когда звал стать моей женой.

Но я действительно не сказал тогда этих слов. Я сказал другие слова, и ты согласилась выйти за меня замуж. Сегодня я знаю, что такое любовь. Я посвятил мою книжку тебе с твердой верой в истинность написанных  слов. Нас свел Всевышний, хотя я уверовал в это не сразу.

Теперь я знаю, что любовь это счастье от полного слияния тел и душ, это  полное взаимопонимание и безусловная верность.

          Ты,  Линочка, стала той женщиной, которая была  ниспослана мне свыше. Близкая по мыслям и  желаниям, красивая и стройная,  и при этом спокойно ожидавшая моего ласкового прикосновения.

И поэтому я прожил с тобой одной 58 лет.

И как же Ты не хотела умирать…

         Я стоял рядом с нашей постелью, а ты лежала бездыханная. 

И я плакал, как плачу и сегодня, и мы оба не знали, что будем лежать в одной могиле…

Вот и всё…

 

Муля  Стекель 

ПЕЧАТАТЬ ПЕЧАТАТЬ

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

СМОТРИТЕ ДРУГИЕ СТАТЬИ НА САЙТЕ:


%d такие блоггеры, как: