LiveZilla Live Chat Software
Главная / Литературная гостиная "Хайфа инфо " / Борис  Есельсон. Эвакуация. Воспоминание
ПЕЧАТАТЬ ПЕЧАТАТЬ

Борис  Есельсон. Эвакуация. Воспоминание

Картинки по запросу военный харьков фото

Харьков, ноябрь 1941 г. 

=====================================

Рассказы  записала и отредактировала  Малка  Шекин    
                                      

Руководитель  проекта  Людмила  Барановская
                                       Иллюстрации  Бориса  Есельсона

———————————————————-

Родился  я  в  октябре  1923 года  в  городе  Харькове  в  семье  обычных  труженников.  Кроме  меня  в  семье  был  старший  брат,  старше  меня  на  четыре  года.  Жили  мы  в  трехкомнатной  коммунальной  квартире,  где  занимали  одну  комнату.  

Насколько  я  помню,  мы  жили  в  Нагорном  районе,  где  находилось  много  учебных  заведений  и  проживало  много  студентов. Это  накладывало  свой  отпечаток  на  жизнь  в  этом  районе.  Мы  жили  среди  русских  людей,  и  языком  общения  был  русский  язык.  Наши  родители  редко  разговаривали  на  идиш,  поэтому,  мы  с  братом  его  не  знали,  но  кое-что  понимали.

Из-за  трудностей  с  жильём  до  школы  я  жил  у  бабушки  в  сельской  местности  недалеко  от  города  Кременчуг  Полтавской  области,  где  она  содержала  лавку  по  продаже  хозяйственной  утвари.  В  этой  местности,  в  основном,  проживало  украинское  население,  а  также  много  евреев.  Поэтому,  многие  украинцы  кроме  родного  языка  неплохо говорили  на  идиш.  В свою  очередь  евреи  владели  украинсим  языком.  Я  постоянно  общался  с  украинскими  «хлопцами»  и  свободно  говорил  на  украинском.

Когда  мне  было  около  8 лет,  родители  решили  отдать  меня  в  школу  с  преподаванием  на  украинском  языке,  т.к.  я  почти  не  знал  русского  языка.  В  то  время большинство  школ  в  Харькове  было  с  семилетним  образованием  на украинском  языке.  Только  к  1936 году  ряд  школ  стали  десятилетками.  В  моей  памяти  сохранилось,  что  детям  малоимущих  семей  в  школе  через  родительский  комитет  бесплатно  выдавали верхнюю  одежду  и  обувь.  В  школе  были  бесплатные  учебники,  письменные  принадлежности  и  горячие  завтраки.

В  1936 году  меня  перевели  в  школу  с  десятилетним  образованием,  в  которой  был  внедрен  новый  принцип  обучения,  ученики  отбирались  по  уровням  развития.  В  этой   школе  работали  очень  хорошие  учителя.  Кроме  учебных  дисциплин  большое  внимание  уделялось эстетическому  и  физическому  воспитанию,  а  также  развитию  трудовых  навыков.  Здесь  также  бесплатно  выдавались  учебники,  письменные  принадлежности  и горячие  завтраки.

В  эти  годы  в  стране  происходили  важнейшие  внутриполитические,  а  также  внешне-политические  события:

— судебные  процессы  над  так  называемыми  «врагами  народа»;

— мюнхенское  соглашение  о  передаче  Германии  Судетской  области,  что  послужило  началом  расширения  германской  агрессии;

— англо-французские переговоры  с  Советским  Союзом  о  создании  единого  блока  против  агрессии;

— подписание  пакта  с  фашистской  Германией  о  ненападении;

— заключение  немецко-советского  экономического  соглашения;

— война  Советского  Союза  с  Финляндией;

— нападение  Германии  на  Польшу  первого  сентября 1939 года,  что  явилось  началом  Второй  Мировой  войны.

Германия  уже  вела  войну  с  большинством  европейских  стран,  поэтому,  соглашение  между  Советским  Союзом  и  Германией  у  значительной  части  советских  граждан  вызывало  негативное  отношение. Эти  события,  как  внутренние,  так  и  внешние,  широко  освещались  в  официальной  печати.  Повсеместно  проводились  лекции  о  международном  положении,  в  том  числе  в  школах.  Поэтому,  школьники,  особенно  ученики  старших  классов,  были  хорошо  обо  всём  информированы.  Я  помню  популярные  лекции  опытного  лектора полковника  Миловского  и  круг  поднимаемых  им  вопросов.  Это  в  первую  очередь  о  военных  действиях  Германии  в  Европе  и  о  поставке Германии  продовольствия  из  Советского  Союза.  (Даже  в  начале  войны  продовольствие  из  Советского  Союза  продолжало  поступать  в  Германию)

Приближался  1941 год —  год  окончания  школы.  Строились  планы  на  будущее.  После  успешной  сдачи  экзаменов,  получения  аттестата  зрелости  и  прощального  вечера  мы  всем  классом  решили  устроить  пикник  за  городом.  Сбор  наметили  в  воскресенье  22 июня  в  12  часов  дня  у  привычного  места около  рупора  громкоговорителя.  К  этому  времени  здесь  собралось  много  людей,  которые  с  тревогой  говорили  об  ожидаемом  важном  правитель-ственном  сообщении. После небольшой  паузы  от  имени советского  правительства  выступил  нарком  иностранных  дел  Молотов.  Он  сообщил  о  вероломном,  без  предупреждения,  нападении  Германии  на  Советский  Союз  по  всему  фронту  от  севера  до  юга  и  выразил  уверенность  в  наказании  коварного  врага.

После  выступления  Молотова  начали  передавать  мобилизационные  мероприятия.  У  нас  пропало  желание  устраивать  пикник,  мы  решили  всем  вместе  пойти  в  школу  и  сообщить  о  выступлении  Молотова.  Однако,  в  школе  уже  было  об  этом  известно,  и  нам  велели  назавтра  явиться  в  школу.

После  неоднократного  посещения  школы  нам  сообщили,  что  мальчики  будут  направлены  в  колхоз  на  уборку  урожая.  В  этом  году  был  выращен  обильный  урожай.  Через  пару  дней  за  нами  пришла  бортовая  машина,  и  нас  повезли  куда-то  в  район  Ахтырки.  Нас  долго  никто  не  принимал,  и  только  в  одном  месте  согласились  нас  принять.

Как  сейчас  помню  лица  школьных  друзей.  Мы  постоянно  общались  и  держались  друг  друга.  Это  Зяма  Гольдберг,  Вася  Михалёв,  Слава  Васьковский,  Наум  Файн,  Абрам  Лифшиц.  Никто  из  них  не  пережил  эту  войну.

В  колхозе  нам  предстояло  убирать  скошенный,  но  не  обмолоченный  урожай. За  время  пребывания  в  колхозе  хорошо  запомнились  кулеш  с  салом  и  обилие  молока.  Периодически  нас  поднимали  по  тревоге,  т.к. опасались  появления  диверсантов,  которых  было  много  в  окрестности.

В  начале  июля,  кажется  третьего  числа,  в  управлении  колхоза  нам  сказали,  что   сегодня  на  работу  идти  не  надо,  т.к.  ожидается  важное  правительственное  сообщение  по радио.  Оказалось,  что  это  было  обращение  главы  страны  Иосифа  Сталина  к  советскому народу. Запомнились  слова  обращения  «Братья  и  сёстры», «Враг  будет  разбит  и  победа  будет  за  нами»,  а  также  замедленная  речь с  грузинским  акцентом  и  постоянное  бульканье  воды.

Через  пару  дней  нас  отправили  в  Харьков.  За  время  нашего  отсутствия  в  городе  произошли  большие  изменения.  Около  военкоматов  постоянно  находились  большие  группы  призывников,  почти  все  городские  школы  были  переобо-рудованы  под  госпитали,  окна  домов  были  оклеены  узкими  полосками  бумаги  для  предотвращения  выпадения  стёкол  при  взрывах.  В  тёмное  время  суток  окна  завешивались  светонепроницаемым  материалом.  Группы  мобилизованных проверяли  наличие  на  окнах  таких  занавесей.  Производился  демонтаж  оборудо-вания  заводов  для  отправки  его  в  районы  Сибири  и  Средней  Азии.  Ряд  объек-тов  подготавливались  к  взрыву.  Участились  случаи  налётов  вражеской  авиации.

Мои  друзья  готовились  к  призыву  в  армию.  Мне  же  ещё  не  было  18-и  лет,  да  и  по  зрению  я  был  ограниченно  годен,  хотя  физически  был  вполне  здоров.  В  сложившейся  ситуации  я  решил  поступить  в медицинский  институт,  который  продолжал  работать.  В  нашем  роду  было  много  хороших  врачей,  и  я  решил  пойти  по  их  стопам.  Вступительных  экзаменов  не было,  меня  зачислили  на  основании  аттестата  зрелости  и  собеседования.

В  один  из  дней  в  конце  июля  мой  брат  Озик (Ошер)  рано  вернулся  с работы и  сказал,  что  завтра  он  должен  утром  прибыть  с  вещами  на  призывной  пункт  для  отправки  вместе  с  товарищами-добровольцами  на  фронт.  Мы  были  уже  к  этому  готовы.  Утром  мы  его  проводили  и  больше  мы  его  уже  не  видели.  По  официальным  данным  он  пропал  без  вести.  В  этом  месяце  были  призваны  и  отправлены  на  фронт  мои  друзья,  и,  как  стало  известно,  с  фронта  не  вернулись.   А  Абрам  Лифшиц,  по  словам  очевидцев,  оставался  с  родителями  в  Харькове  и  разделил  печальную  судьбу  евреев  в  оккупированном  городе.

В   начале  августа  участились  ночные  налёты  немецкой  авиации.  Иногда  самолёты  были  видны  в  перекрещенных  лучах  прожекторов,  но  попаданий  не было.  В  одну  из  ночей  вражеская  бомба  попала  в  школу,  которая  находилась  недалеко  от  моего  дома  и  института УФТИ (Украинский  физико-технический  институт).  Как  мне  позже  стало  известно,  в этом  институте  впервые  в  Советском  Союзе  было  создано  оборудование  для  расщепления  атомного  ядра.  В  своё  время  там  работали  академик  Ландау  и  профессор  Вальтер.

В  один  из  августовских  дней  всех  студентов  мединститута  направили  на  рытьё  противотанковых  рвов  на  дальних  подступах  к  городу.  С  небольшим  запасом  продуктов  и  тёплых  вещей  и  большим  количеством  разных  лопат  нас  погрузили  в  товарные  вагоны  и  со  значительной  задержкой  отправили  в  направлении  города Сумы.  Высадили  нас  прямо  в  поле,  на  котором  находилось  много  снопов  скошенного  хлеба,  уложенного  в  небольшие  копны.  Армейские  топографы  определили  расположение и  профиль  противотанковых  рвов,  распределили  работников  и  назначили  старших.

Привезенные  нами  лопаты  оказались  непригодными  для  тяжёлого  грунта. От  этого  и  от  отсутствия  навыков  почти  у  всех  на  руках  образовались кровавые  мозоли.  В  сентябре  начались  затяжные  дожди.  Сырость,  отсутствие  горячей  пищи, отсутствие  возможности  помыться,  недостаток  питьевой   воды  вызвали  заболевание  многих студентов.  Однажды  утром  мы  услыхали  незнакомые  мужские  голоса.  Оказалось,  что  это  прибыли  военные  и  начали  подготавливать  позиции  и  тянуть  связь.    Нам  они  велели  прекратить  работу  и  уходить  отсюда,  т.к.  сюда  приближается  фронт.  Студенты  стали  собираться  группами,  чтобы  вернуться  в  Харьков.  Я  тоже собрал  группу  из  четырех  человек.  Кроме  меня  там  был  парень  в  больших  очках (  имени  его  я  не  помню),  девочка  Туся  из  параллельного  класса  и  небольшого  роста  девушка  Лидка,  которая  развозила  воду  в  бочке.  Нам  выдали  немного  сухой  колбасы  и  несколько  банок  кабачковой  икры,  и  с  этой  провизией  мы  отправились  в  путь.  По  размытой  дороге  мы  с  трудом  дошли  до  железнодорожной станции  Сумы.  Там  нам  сказали,  что  вагонов  на  Харьков  нет  и  не  будет,  и  нам  следует  добираться  самим.  Решили  идти  пешком  по  шпалам.  С  непривычки  идти  было  очень  тяжело.  Трудности  были  и  с  харчами,  выручали  неубранные  овощи  и  фрукты.

Приблизительно  в  начале  октября  мы  добрались  до  Харькова.  Было  хмурое  утро,  шёл  проливной  дождь.  В  городе  продолжал  ходить  транспорт,  и  мы  смоли  доехать  до  центра.  Здесь  наши  дороги  разошлись.  Мы  остались  вдвоём  с  Лидкой.

К  этому  времени  из  города  были  вывезены  многие  заводы  и  предприятия, сотрудники  с  семьями  эвакуированы  в  восточные  и  среднеазиатские  районы  страны,  многие  выехали  самостоятельно.  В  городе  остались  только  те,  кто  по  каким-либо  причинам  не  мог  или  не  хотел    уезжать.  Моей  семьи  также  уже  не  было  в  городе.  Отец  был  направлен  на  трудовой  фронт,  а  мать  вместе  со  своей  родной  сестрой  выехала  в  Ульяновск,  где  служил  старший  сын  сестры.  Туда  следовало  добираться  и  мне.

Немцы  с  самолётов  разбрасывали  листовки,  призывающие  население  расправляться  с  евреями  и  коммунистами.  Из  всей  подорожной  компании  я,  единственный  еврей,  пока оставался  в  городе  и  Лидка,  которой,  как  и  мне  некуда  было  деваться.  Лидка  жила  одна  с  бабушкой,  после  того,  как  её  родители  были  репрессированы  как  «враги  народа».  Бабушка  категорически  была  против  того,  чтобы  Лидка  оставалась  в  городе.  И  т огда  мы  с  Лидкой  решили  добираться  до  России  своим  ходом,  тем  более,  что  по  словам  Лидки  у  неё  в  Пензе  проживали  дальние  родственники.  Несмотря  на  дождливую  и  прохладную  погоду,  мы  пошли  по  шпалам.  По  дороге  Лидка  простудилась,  т.к.  ночевать  нам  почти  всегда  приходилось  на  открытом  воздухе.

Недалеко  от  станции  Лиски  нас  встретила  и  приютила  у  себя  работница  железной  дороги.  Обнаружив,  что  Лидка  серьёзно  больна,  она предложила  Лидке  остаться   у  неё  до  выздоровления.  А  я  решил  двигаться  дальше.  Лидка  очень  огорчилась,  но  вынуждена  была  согласиться.  Эта  добрая  женщина  довезла  меня  до  станции  Лиски  и  этим  помогла  мне  через  Пензу  добраться  до  Ульяновска.

После  ряда  происшествий  я  прибыл  в  Ульяновск,  где  встретился  с  сестрой  мамы  и  её  сыном  Леонидом.   Леонид  был  большим  начальником  военноинженерных  войск  в  Приволжском  военном  округе.  Эта  встреча  особенного  энтузиазма  не  вызвала.  Маму  в  Ульяновске  я  не  застал,  т.к.  её  с  оказией  отправили  в  местечко  Гиждуван  Бухарской  области,  где  проживали  и  работали  наши  родственники,  беженцы  из  украинского  города  Кременчуга. В  Ульяновске  я  немного  подкормился.  В  течение  нескольких  дней  я  ходил  по  городу  и  знакомился  с  его  достопримечательностями.  Я  посетил  дом-музей,  в  котором  жила  семья  Ульяновых,  гимназию,  в  которой  учился  молодой  Ленин,  музей  Гончарова  и  театр  его имени  и  другое.  Больше  в  Ульяновске  меня  ничего  не  держало,  надо  было  ехать  к  матери  в  Гиждуван.

Однажды  утром  я  спустился  к  Волге,  где  стоял  на  причале  колёсный  пароход.  Мне  стало  известно,  что  пароход направляется  в  Куйбышев (Самару).  К  этому  времени  в Куйбышеве  находилось  почти  всё  советское  правительство.  С  большим  трудом  я  пробрался  на  палубу  и  спрятался  в  трюме,  из  которого  выходил  только  вечером  и  в  туалет.  В  Куйбышеве  на  берег  выпустили  только  тех,  кому  это  было  положено,  а  остальных,  в  том  числе  и  меня,  отправили  на  железнодорожную  станцию  Кинель.  Из Кинели  я  поехал  в  Ташкент.  Там  я  встретил  своего  двоюродного  брата  Гришу  Кагановича.  Гриша  учился  на  последнем  курсе  Харьковского  железнодорожного  института,  и  вместе  с  институтом  был  эвакуирован  в  Ташкент.  Он  посадил  меня  на  поезд,  идущий  в  Самарканд.  На  станции  Кызыл-Тэпэ  я  сошёл  и  по  просёлочной  дороге  на  арбе  доехал  до  местечка  Гиждуван,  где,  наконец,  встретил  свою  маму.

Мама  жила  у  золовки,  врача,  муж  которой  заведовал  аптекой,  в  ней  мама  устроилась  работать.  А  я  устроился  работать  на  хлопковый  завод  грузчиком.  Через  некоторое  время  я перешёл  работать  дежурным  дизельной  электростанции.  Мы  внимательно  следили  за  событиями  на  фронте.  Около  горсовета  висел  репродуктор,  и  все  слушали  сводки.  Так  мы узнали,  что  Харьков  захвачен,  из  сводок  мы  узнали  о  боях  и  победе  в  битвах  за  Москву  и  т.д.

 В  июле  1942 года  меня  и  группу  узбекских  ребят,  которые  не  знали  русского  языка, призвали  в  армию.  Вместе  мы  пешком  пошли  в  город  Бухару,  где  находился  областной  военкомат.  Меня  наметили  отправить  в  военное  училище,  но  временно  оставили  при  военкомате  до  получения  разнарядки.

Город  Бухара  был  ограждён  высокой  городской  стеной.  За  этой  стеной  располагался хлопковый  завод,  большая  территория  которого  вместе  с  сооружениями  была  выделена    заводу,  эвакуированному  из  Харькова,  который  должен  был  производить  боеприпасы.  Для  монтажа  оборудования  не хватало  людей,  и  представители  завода  прибыли  в  военкомат  просить  помочь  с  людьми.  Военком,  не  будучи  компетентен  передавать  людей  заводу,  все  же  временно направил  на  завод  несколько  человек,  включая  меня.  Нас  распределили  по  разным  работам.  Я  попал  к  электрикам.  Мы  рыли  траншеи  для  прокладки  кабелей,  монтировали  электрооборудование  станков  и  выполняли  прочие  работы,  связанные  с  электроснабжением.  Я  быстро  и  успешно  осваивал  работу.  Ночевать  ходил  в  военкомат.  Так  продолжалось  несколько  месяцев.  Однажды  ответственный  сотрудник  завода  сообщил  мне,  что  вопрос  перевода  меня  на  постоянную  работу  на  завод  с  военкоматом  улажен.  Меня  назначили  старшим  электриком  корпуса  гальванического  и  снаряжательного  цехов.  Мама  также  перешла  работать  на  завод  контролёром.

Конечно,  все  мы  продолжали  внимательно  следить  за  военными  сводками.  Мы  знали,  что  наш  родной  Харьков  был  первый  раз  освобожден  в  феврале  1943 года,  потом  снова  был  захвачен  немцами  и  окончательно  освобожден  в  августе  1943 года.  Некоторые  харьковчане  начали  возвращаться  в  родные  края,  но  мы  с  мамой  продолжали  работать  на  заводе.  В  конце  1944 года  была сформирована  бригада  специалистов  и  отправлена  в  Харьков  для  восстановления  разрушенной  промышленности.  В  эту  бригаду  попал  и  я.  Мы  прибыли  в  Харьков  в  декабре  1944 года  и  разместились  на бывшем  велозаводе,  где  была  наша  ремонтная  база.  Занимались  электроснабжением  завода  «Серп  и  молот»,  электро-механического  завода  и  других  предприятий.

И  вот  наступил  долгожданный  день – День  Победы.  Я  хорошо  помню  этот  день.  Наша  бригада была  на  ночном  дежурстве.  А  утром  голос  Левитана  объявил  всему  Советскому  Союзу  о  капитуляции  Германии.  Радости  не  было  предела.  Победу  достойно отметили.  Началась  мирная  жизнь  со  своими  проблемами.

 

Борис  Есельсон

Тел.08-8656517

 

 

 

ПЕЧАТАТЬ ПЕЧАТАТЬ

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

СМОТРИТЕ ДРУГИЕ СТАТЬИ НА САЙТЕ:


%d такие блоггеры, как: