LiveZilla Live Chat Software
ПЕЧАТАТЬ ПЕЧАТАТЬ

Из  рассказа  Лоры  Фурман

Разрушенный жилой дом. Феодосия. 1941 г.
Разрушенный жилой дом. Феодосия. 1941 г.

Лора  родилась  в  1936 году.  При  рождении  её  назвали  Леонорой,  так  она  числится  в  документах.  Но  дома,  а  затем  и  в окружении  её  стали  называть  Лорой. 

До  войны  она  жила  с  родителями  в  Одессе  на улице  Малоорнаутской  и  была  единственным  ребёнком  в  семье.  Отец,  Фурман  Аврам, преподавал  в  Одесском   мединституте и  писал  диссертацию. 

Мать,  Сирота  Буня,  работала  биохимиком  в  лаборатории  Одесского  университета. 

В  Одессе  проживали  также  родственники  отца:

 -его  мать  Волынская  Софья,  сестра  Сара  и беременная  сестра  Берта  с  мужем;

-старший  брат  Григорий  с  женой  Идой;

-сестра  Броня  с  сыном  Эмилем;

-две  назамужние  тёти (сёстры  матери) Волынские  Вера  и  Циля;

-тётя  Лиза ( третья  сестра матери)  с  14-летней  дочкой Катей;

А  родственники   мамы  жили  в  Киеве.

Для  диссертации Авраму  нужны  были  киевские  архивы,  поэтому  перед  самой  войной  он  выехал  в  Киев,  взяв  с  собой  Лору.  Они  остановились  у матери  Буни.  Там  и  застала  их  война.  Несмотря  на  младеченский  возраст,  Лора  хорошо  помнит  первую  бомбёжку,  как  её  схватили  и  вышли  под  арку  дома,  как  кто-то  спросил  отца  не  ученье  ли  это,  и  как  он  ответил: «Нет,  это  война».  Это  случилось  в  4 часа  утра  ещё  до  объявления  войны.  В  известной  песне  точно  отражается  этот  момент «22-го  июня,  ровно  в  четыря  утра,  Киев  бомбили,  нам  объявили,  что  началася  война».  Тут  же  они  стали  добираться  в  Одессу,  т.к.  там  был  призывной  пункт  отца.  Поезд,  на  котором  они  ехали,  часто  подвергался  бомбёжкам.  Все  выскакивали  из  вагонов,  бежали  и  ложились  на  землю  в  поле.  И  сейчас  у  Лоры  перед  глазами  картина,  когда  отец  укрывал  её  пиджаком,  оставаясь  при  этом  в  белой  рубашке.  Она  хорошо  помнит,  как  низко  летели  немецкие  самолёты  и  расстреливали  лежащих  людей  из  пулемёта.  Но  ей  не  было  страшно,  ведь  рядом  был  папа.

Поездка  была  долгой  и  тяжёлой.  Только  через  несколько  дней  прибыли  в  Одессу,  которую  также  уже   бомбили,  была  снесена кровля  дома  и  разрушена  их квартира.  Захватив  всё,  что  смогли,  перебрались  к  бабушке Софье,  папиной   маме.  Папа  был  комиссаром,  его  мобилизовали  на  оборону  Одессы.  Перед  этим  он  успел  проводить  родных.

Когда  мама  и  все  одесские  родственники  собрались  эвакуироваться,  железная  дорога  уже  была  перекрыта  и  оставался  единственный  путь – по  морю.  От  мединститута  семья  получила  пять  посадочных  талонов  на  теплоход «Ленин»,  на  котором  эвакуировался  институт.  Возникла  проблема,  кого  из  родных обеспечить  ими  и  вывезти  из  Одессы.   Решили,  что  в  первую  очередь  надо  вывезти  детей  и  стариков (маму  с  Лорой,  Броню  с  Эмилем,  бабушкиных  трёх  сестёр).  Одна  из  бабушкиных  сестёр, Лиза,  категорически  отказалась  эвакуироваться.  К  сожалению,  она  погибла  вместе  со  своей  дочкой  Катенькой.  Лора  увековечила  их  имена  в  музее Яд Вашем.

Бабушка  Софья,  Сара  и  беременная  Берта,  муж  которой  был  на  фронте,  позже  сумели  самостоятельно  эвакуироваться  в  Челябинск.  Лоре  неизвестно,  каким  путём  им  удалось  выбраться  из  Одессы.

Из  вещей  взяли  минимум – лорины  вещички,  с  которыми  они  ездили  в  Киев,  и  почему-то  шубку,  а  из  маминой  одежды  только  одну  тёплую  кофточку.  Папа  положил  к  документам  облигации  золотого  заёма,  а  из  продуктов  сумел  купить  по  дороге  в  порт  только  шоколад.  Когда  прибыли  в  порт,  то  теплоход  «Ленин»  уже  отошёл.  С  трудом  сели  на  грузовой  теплоход  «Ворошилов».  Разместились  в  трюме,  т.к. кают  там  не  было.  Лора  хорошо  помнит  этот  долгий  путь  с  бомбёжками  и  остановками.  Когда  проплывали  мимо  Севастополя,  мама  рассказывала  Лоре  о  Севастопольской  панораме  и  обещала  показать  её  Лоре  на  обратном  пути.  Люди  были  убеждены  в  скорой  победе  и  возвращении  домой.  Зная,  что  в  такой  ситуации  дети  часто  теряются,  отец  взял  с  Лоры  слово  ,  что  она  при  любых  обстоятельствах  не  отойдёт от  мамы  ни  на  шаг,  и  Лора  действительно  никуда  не  отпускала  маму.  Но однажды,  когда  маме  надо  было  пойти  за  водой,  а  для  этого  требовалось  подняться  с  трюма  на  палубу,  она  уговорила  Лору  подождать  под  лестницей.  В  это  время  мимо пробегал  мальчик  с  кипятком,  споткнулся  и  опрокинул  кипяток  Лоре  на  голову. В  довершение  всех  бед  от  малокровия  и  недоедания  у  Лоры  начался  фурункулёз.  Лора  помнит,  как  в  Феодосии  стригли  её  шикарную  копну  волос.

Одновременно  с  «Ворошиловым»  в  Феодоссии  на  рейде  стоял  также  теплоход   «Ленин».  Когда  они  с  мамой  находились  на  палубе,  то мамины  сотрудники  на  «Ленине»  увидели  её  и  предлагали  перейти  к  ним,  но  мама  не  смогла  воспользоваться  этим  предложением.  Позже  выяснилось,  что  так  они  избежали  гибели. «Ленин»  ушёл.  А  через  некоторое  время  ночью  на  «Ворошилове»  загорелось  машинное  отделение. «Ленин» вернулся  и  взял  «Ворошилов»  на  буксир.

И  тут  произошла  страшная  трагедия.  «Ленин»  подорвался  на  мине,  при  этом  капитан  «Ворошилова»  успел  перерубить  трос  и  таким  образом  спас  свою  команду  и  пассажиров.  А  все,  кто  был  на  «Ленине»,  погибли.  Светлая  им  память!  Спаслись  только  несколько  человек . Это  была  ужасная  ночь,  наполненная  грохотом  взрыва  и  криками  отчаяния.  Лора  спала  и  не  слышала  этого,  а  утром  она  увидела  у  мамы  седую  прядь.  Свою  единственную  тёплую  кофточку  мама  отнесла  кому-то  из  спасшихся,  поскольку  у  них  было  переохлаждение. 

Ещё  Лоре  запомнилось,  что  когда  они  плыли  по  этому  минному  полю,  им  всем  выдали  пробковые  пояса.  Конечно,  мама  понимала,  что  вдвоём  им  не  спастись.  К  счастью,  теплоход  благополучно  добрался  до  порта.

Конечной  остановки  морского  пути  Лора  не  помнит.  Знает  только,  что  далее  поездом  добрались  до  Сталинграда,  где  их  разместили  в  палатках  эвакопункта.

Там  Лоре  исполнилось  пять  лет  и  старенькие  тёти (бабушкины  сёстры  Вера  и  Циля) подарили  ей  шёлковый  пионерский  галстук,  который  она  хранила  вплоть  до  репатриации.  Было  очень  тяжело.  Маме  приходилось  носить  Лору  на  руках,  т.к.  она  от  истощения  не  могла  ходить.  Люди  говорили : «Бедная  женщина,  она  носит  живой  труп».  Встречались  хорошие  добрые  люди,  которые  оказывали  сочуствие  и  посильную  помощь.  Маму,  как  биохимика,  брали  на  работу  в  госпиталь,  но  при  этом  Лору  надо  было  отдать  в  детский  дом,  на  что  мама  не  соглашалась.  С  мамой  беседовал  комиссар,  который   реально  оценивал  обстановку  и  посоветовал  маме  по  возможности уехать  отсюда.  Он  считал,  что  здесь  будет  хуже,  чем  в  Одессе.

Появилась  цель —  эвакуироваться  дальше.  Родственники  разъехались  по  разным  городам:

—  папина  сестра  Броня  с  сыном  Эмилем  уехала  в  Челябинск,  т.к. туда  из  Одессы  эвакуировались  их  сестры  Сара  и  Берта  с  бабушкой Софьей.  а  муж  Берты  Шустерман  Арон  воевал  на  фронте.   Там  Берта  родила  сына,  там  они  встретили  Победу;

-бабушкины  сёстры  Вера  и  Циля  уехали  в  Екатеринбург.  Там  в  1943 году   Циля  умерла,  после  чего  Вера  перебралась  к  родным  в  Челябинск,  где  также  дождалась  Победы;

—  Буня  решила  ехать с  Лорой  в  Омск,  потому  что  туда  был  из  Киева  эвакуирован  её  старший  брат,  строитель.  Там  уже  были  произведены  строительные  работы,  запущен  военный  завод  и  построен  рабочий  посёлок  «Восточный».

Дорога   в  Омск  снова  была  долгой  и  тяжёлой.  В  Омске  также  находилась   эвакуированная  из  Киева  мамина  сетра  Клара  с  сыном  Давидом.  Они  жили  в  частном  секторе  в  одной  комнате  с  дальними  родственницами  Женей,  Ривой  и  дочкой  одной  из  них. В  эту  съемную  комнату  подселились  Буня  с  Лорой.  Лора  вспоминает  тот  двор,  уборную  во  дворе  и  большой  зал,  в  котором  жили  7 человек.  За  весь  долгий  период  после  Одессы  в  Омске  Лора  с  удивлением  впервые  увидела  хлеб. Буня  сразу  устроилась  на  работу  в  посёлке  «Восточный»  воспитательницей  детского  сада.  Там  она  получила  в  бараке  комнату.  В  Омске  они  прожили  до  1947 года.  В  Одессу  не  вернулись,  т.к.  там  у  всех  родных  квартиры  были  либо  разрушены,  либо  заняты  украинцами.

Об  отце  мало  что  знали.  Посадив  родных  на  теплоход,   он ушёл  на  оборону  Одессы.  Ни  достаточного  вооружения,  ни  обмундирования  у  защитников   не  было.   Аврам  там  сильно  простыл,  обезножил (ноги  перестали  двигаться)  и  был  отправлен  в  госпиталь  в  Астрахань.  Мама  получила  от  него из  госпиталя  сообщение  и  даже  фотографию.  Больше  о  нём  ничего  не  было  известно.

Позже  выяснилось,  что  на  старый  адрес  частной  квартиры,  когда  все  оттуда  съехали,  из  госпиталя  приходило  сообщение,  что  отца  отправили  в  Омск,  в  расчёте,  что  родные  его  встретят.  Но  никто  не  передал  это сообщение  родным.  Т.к.  никто  в  Омске  отца  не  встретил,  его  отправили  в  госпиталь  в  Саратов.  О  нём  ничего  не  знали.  На  запросы  Буни  отвечали,  что  в  списках  погибших  и  пропавших  без  вести  её  муж  не  числится.  Но  всё  же  она  получала  пособие  на  его  офицерский  аттестат,  теплилась  надежда,  что  он  отыщется.

И  только  в  1946 году  через  выпускников  мединститута  его  обнаружили  в  саратовском госпитале,  где  он  работал  кочегаром.  Когда  старший  брат  Григорий  после  долгих  розысков,  узнал,  что  Аврам  в  Саратове,  он  забрал  его  в  Москву,  а  затем  в  мае 1946 года  привёз  в  Челябинск  к  матери (бабушке  Софье).  Бабушка  всё  время утверждала,  что  для  неё  война  не  закончилась  и  не  закончится,  пока  она  не узнает  судьбу  сына  Аврама.  Через  месяц  в  Челябинск  приехали  Буня  с  Лорой  и  забрали  отца  в  Омск.  Его  трудно  было  узнать.  Это  был  измождённый,    отёкший  человек,  без  документов.

Начались  послевоенные  заботы  по  залечиванию  ран  и  восстановлению  жизни.

Обо  всех  упомянутых  в  рассказе  лицах  Лора  заполнила  Регистрационные  анкеты  для  передачи  их  в  музей Яд Вашем.

 

Малка  Шекин,  март 2016г.

Лазарь Каплун Партия НДИ в Хайфе
ПЕЧАТАТЬ ПЕЧАТАТЬ

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

СМОТРИТЕ ДРУГИЕ СТАТЬИ НА САЙТЕ: