LiveZilla Live Chat Software
Главная / По странам ... / Екатерина Шульман: От катастрофы все хотят откреститься
ПЕЧАТАТЬ ПЕЧАТАТЬ

Екатерина Шульман: От катастрофы все хотят откреститься

Передача «Статус»

Екатерина Шульманполитолог, доцент Института общественных наук РАНХиГС:

Как ни бесчеловечно это прозвучит, сами по себе трагические происшествия политическими событиями не являются.

Они время от времени происходит.

В общем, довольно типично дальше возникает круг реакции:

возмущения, поиски виноватых, скорбь по погибшим, какие-то административные последствия.

Через несколько лет, поскольку правоохранительная машина работает медленно, это будут уголовные дела, аресты и суды, как было, например, с пожаром в «Хромой лошади».

Если вы помните, только через несколько лет какие-то люди получили тюремные сроки, причастные, как считает суд, к этой трагедии.

Вот примерно каждый раз так это и бывает.

Ну, и еще даже с большей задержкой, чем уголовное судопроизводство происходят последствия административные: кого-то снимают, кого-то переводят на другую должность. У нас чрезвычайно не любят, вопреки общемировой традиции, когда сразу после чрезвычайно происшествия какие-то ответственные за это чиновники уходят в отставку. У нас потом их тихо убирают, но, в общем, убирают. Такое случается.

В чем, кстати – объясню при этом случае – смысл этой общемировой традиции, почему, когда что-то происходит нехорошее, то должностное лицо, которое за это ответственно, уходит в отставку, хотя, казалось бы, человек напрямую не виноват в том, что произошло. В чем смысл? Смысл, конечно, до некоторой степени ритуальный. Вообще, эта традиция, она характерна для стран парламентской демократии, где министры, то есть, нашим языком говоря, главы отраслей, представляют партии. Соответственно, для них важно мнение избирателей, поэтому им выгодней с точки зрения политической пожертвовать какой-то одной фигурой, но тем самым солидаризироваться с общественным возмущением, скорбью, недовольством, чем остаться на своей должности, сохранить административный пост, но потерять в общественном мнении. Поэтому символические отставки – это, конечно, свойство скорее парламентских демократий.

Ну, и кроме того тут есть смысл прямой административный. Даже если ты не виноват, то все равно ты отвечаешь за ту сферу, в которой что-то произошло. Тот следующий, который придет на твое место, будет знать, благодаря чему это место освободилось. Ну, и будет, скажем так, аккуратнее смотреть по сторонам. Потому что есть, конечно, всякие случайности, есть трагические обстоятельства, но есть и системные вещи: есть коррупция, есть протекционизм – не будем показывать пальцем, – есть всякие технически сырые решения, которые, тем не менее, выпускаются на рынок, потому что хочется вовремя отчитаться. Это всё тоже существует.

И, соответственно, если риски для лиц, принимающих решения, будет достаточно высоки, то они будут думать в следующий раз: «А если вот оно опять навернется? Ну его, не буду я связываться», – думает следующее должностное лицо. Поэтому это не так бессмысленно, как может показаться на первый взгляд.

И еще одну вещь, связанную с Шереметьевской трагедий хочется отметить. Это то, что касается информационной реакции, информационного поля. Мы тут с вами, к сожалению, в этом эфире много раз говорили о всякого рода таких нехороших вещах, которые случаются. Мы говорили о том, что в первые часы, дни после любого чрезвычайного происшествия медиапространство заполняется «белым шумом».

Это, например, целенаправленная дезинформация, которой занимаются органы следствия, если произошло какое-то преступление или подозрение на преступление, например, какой-нибудь взрыв – не будем показывать пальцем, – который может оказаться терактом. Следствию нужно увести внимание в сторону, вызывать потенциальных преступников на какой-то ложный шаг. Они этим занимаются.

Кроме того, естественно, всякое чрезвычайно происшествие людей эмоционально приковывает, внимание их захватывает, и всем хочется высказаться. Вот эта популярная претензия, что сразу появляются специалисты по всем болезням, по архитектуре средневековых храмов, по авиационной технике, по любой стране в мире. Сразу появляется много-много экспертов. Это, конечно, может раздражать, но это естественная реакция. Людям хочется разобраться в том, что произошло и как-то высказать свое отношение к тому, к чему нельзя оставаться равнодушным. Потому что вот реакция «я ничего не замечаю и продолжаю жить своей жизнью», она тоже такая, не очень человеческое.

Открытое информационное пространство возлагает на нас, конечно, избыточную тяжесть на нашу эмпатию. Традиционно наша эмпатия рассчитана эволюционно на очень небольшой круг людей, на наших непосредственных родственников и знакомых. А тут от нас требуют, чтобы мы сочувствовали целому миру, чтобы мы сочувствовали всем несчастьям, которые происходят, потому что нам это показывают очень близко, очень наглядно. Это не просто происшествия в газете, что вот, в Лиссабоне произошло землетрясение, как это раньше было, а это картинка, это видео, это звук – вот они, эти людей. Это, действительно, воздействует на эмоциональную сферу. Оно же ее и перегружает, оно же может вызывать у людей обратную реакцию раздражения.

Вот эти все демонстративно не скорбящие, которые тоже раздражают других людей, они понятно, откуда берутся.

Когда хочется сказать «Отстаньте от меня, я уже не могу больше всем подряд сочувствовать».

Но тут просто надо себя воспитывать. Вы не обязаны проливать слезы по каждому поводу, потому что иначе они у вас никогда не высохнут, мир велик, но вы и должны соблюдать некоторые, принятые в публичном пространстве конвенции. Это, так сказать, общие вещи, они касаются каждого происшествия такого рода.

Что касается этого конкретно. Из нехорошего. Обращает на себя внимание вот это, активно распространявшееся по социальным сетям, вообще, по медиапространству о виноватых пассажирах, которые вещи свои спасали вместо того, чтобы вещи свои спасали вместо того, чтобы быстро эвакуироваться. Но теперь, когда перед нами разворачивается истинная картина этого происшествия – тут я ссылаюсь на то, что нам известно из Следственного комитета, то, что он публикует и что говорит… Кстати, надо отдать должное Следственному комитету: выхват первоначальной версии, которую они, еще раз скажу, готовы публично заявлять сейчас, получается, что все хороши, не видно, чтобы они кого-то выгораживали. И аэропорт повел себя не так, и повел себя не так и самолет, сама машина проявила себя в чрезвычайной ситуации трагически опасным образом.

Алексей Соломин: Как говорят про авиакатастрофы: это никогда не одна причина, это всегда совокупность факторов.

Е.Шульман: Это тоже правда. А еще правда то, что у победы тысячи отцов, а поражение всегда сирота. От катастрофы все хотят откреститься.

Так вот сколько не говорит о том, что какое-то влияние на процесс эвакуации и на выживаемость людей оказывало то, что кто-то брал свои сумки с полки. Почему мне не нравится распространение этой версии? Она отводит ответственность от тех, у кого она есть. В принципе, ведь правило очень просто: ответственность есть там, где есть ресурс. Чем больше ресурс, тем больше ответственность и наоборот. Поэтому у кого больше ресурса власти, влияния на ситуацию, тот и больше, если хотите, не виноват. Хотя вина и ответственность не одно и то же, часто противоположные вещи, но это, часто не наша тема.

Поэтому, когда начинают приматываться к людям, к жертвам, вообще-то говоря, к выжившим, говоря о том, что они как-то неправильно себя повели, и из-за этого что-то произошло не так – это отведение глаз от тех, кто строит самолеты, принимает самолеты, управляет авиакомпаниями, управляет штурвалами, руководит спасательными операциями и так далее.

У этих людей есть власть и ресурсы, следовательно, на них лежит ответственность, а не на жертвах.




------ Администрация сайта ХАЙФАИНФО КОМ не несет ответственность за содержание информационных материалов, полученных из внешних источников. Мнения, высказанные в рубрике передают взгляды самих авторов и не обязательно отражают позицию редакции. Редакция сайта не отвечает за достоверность таких материалов, а выполняет исключительно роль носителя. Редакция как правило, не вступает в переписку с авторами. Рукописи не рецензируются и не возвращаются. Авторские материалы предлагаются читателю без изменений и добавлений. Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора материала.
ПЕЧАТАТЬ ПЕЧАТАТЬ

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

СМОТРИТЕ ДРУГИЕ СТАТЬИ НА САЙТЕ: