LiveZilla Live Chat Software
Главная / Полемика на сайте хайфаинфо / Роман Шейнбергер / Виктор Шатц. Фридрихштадт – Яунелгава. Страницы истории еврейской общины 
ПЕЧАТАТЬ ПЕЧАТАТЬ

Виктор Шатц. Фридрихштадт – Яунелгава. Страницы истории еврейской общины 

Предисловие

Историческое наследие любого народа бесценно. Одна из задач каждого из сменяющихся поколений — передать это наследие отцов своим детям. Этот процесс повторяется вновь и вновь, составляя одну из основ общности данного народа.

Уничтожение евреев в годы Второй мировой войны нанесло непоправимый удар по самой возможности такой преемственности. Миллионы жертв были брошены в рвы на окраинах бесчисленных больших и малых городов, сгорели в печах крематориев. Уцелевшие были еще раз рассеяны по миру.

Еврейские общины малых городов стали фактом истории, во многих случаях малоизученной. Сегодня лишь редкий из нас живет вблизи тех мест, где были похоронены деды и прадеды, не говоря уже о более отдаленных поколениях.

Память об этих людях и среде, в которой они обитали, важна по целому ряду причин. Для тех из нас, кто продолжает жить в этой стране, это одна из основ осознания своей принадлежности к ней на протяжении столетий. Для других, кто сегодня живет далеко от могил предков, существование реальных семейно-исторических корней в Восточной Европе по-прежнему является одной из важных составляющих мироощущения. Наконец, просто для любознательного читателя, не связанного с еврейством, сведения о еврейских общинах, которые существовали на территории Латвии на протяжении столетий, могут стать еще одной составной частью знаний о своей стране.

Мои предки поселились в городе, который теперь называется Яунелгава, в первой трети XIX века. На протяжении ряда лет я собирал материалы, относящиеся к еврейству Яунелгавы, по мере возможности старался сохранить те памятники, которые сегодня напоминают нам, что был такой еврейский город.

Я глубоко признателен людям и организациям, которые на протяжении ряда лет поддерживали мои усилия по сохранению и консервации еврейского кладбища в Яунелгаве, а также в подготовке этой публикации. Среди них общество и религиозная община «Шамир» и раввин Менахем Баркаган, городская дума Яунелгавы, ООО «Антония», Майя Удре, Янис Авотниекс, Илга Бруниниеце, Илмар Кибилс, Сергей Липанов, Григорий Григорьев, Рита Богданова, Елена Половцева, Батия Вальдман.

 

История города и еврейской общины

 

Еще с древности люди предпочитали селиться вблизи рек. Вода обеспечивала дополнительную безопасность, а также служила важным средством торговых связей с ближними соседями и дальними странами. Поэтому не удивительно, что и в окрестностях современной Яунелгавы находился замок древнебалтийской народности селов, который в исторических источниках упоминается уже в XIII веке (castrum Selonum, 1208 год). В XIV веке он был разрушен крестоносцами, которые на его месте возвели свой замок.

Сведения о существовании на этом месте усадьбы относятся примерно к 1450 году. После Ливонской войны (1558—1583) территории по левому берегу Западной Двины (по-латышски – Даугава) отошли к вновь созданному государству — герцогству Курляндскому и Земгальскому. Первая резиденция герцога находилась всего в 30 километрах вверх по Двине — в древнем Селпилсском замке. В 1567 году герцог Готард Кетлер основал на месте нынешней Яунелгавы поселение, которое он назвал Нейштадт (Новый город). В 1596 году там уже насчитывалось 60 семей

Однако это поселение просуществовало недолго — вскоре после 1600 года оно было разрушено в ходе польско-шведской войны. В 1646 году вдова герцога Фридриха Елизавета Магдалина поручила своим представителям заняться возрождением поселения. В январе следующего года она присваивает ему статус города и название Фридрихштадт в память об умершем супруге. По ее указу городу были выделены прилегающие территории площадью 2830 десятин (около 40 квадратных километров). В тот период это был самый большой по площади город Курляндии. Несколько позднее, 14 июля 1647 года, польский король Владислав IV (в вассальной зависимости от которого находилось герцогство) своим указом утвердил решения Елизаветы Магдалины о Фридрихштадте и пожалованных городу привилегиях.

Несколько примеров показывают, что курляндские герцоги считали развитие города одним из своих приоритетов. Так, племянник герцога Фридриха герцог Яков поддержал идею восстановления города, и уже в 1652 году там была воздвигнута большая каменная церковь, просуществовавшая вплоть до

50- х годов ХХ века. Одним из первых среди курляндских городов

Фридрихштадт начал модернизировать юридические и финансовые отношения — уже в 1744 году в городе была введена передовая система земельных и ипотечных книг.

В конце 1750-х годов злоупотребления городских властей стали причиной восстания местных жителей. Герцог назначил расследование, признал чиновников виновными и отстранил их от должностей. В качестве компенсации за допущенные притеснения горожанам были пожалованы дополнительные привилегии. Для жителей Фридрихштадта были установлены льготные цены на дрова, заготовленные в герцогских лесах. Более того, городским чиновникам было вменено в обязанность помогать новоприбывшим гражданам, доказавшим свою лояльность. Каждый поселенец мог безвозмездно получить по 200 строительных бревен из лесов, принадлежавших герцогу. Этого количества леса было достаточно для первоначального обустройства семьи — возведения одноэтажного дома средних размеров и необходимых хозяйственных построек. Эти льготы просуществовали почти 100 лет — до 1858 года – и сыграли свою роль в развитии города и привлечении в него добропорядочных граждан. Скорее всего, еще и сегодня в городе можно найти отдельные здания, построенные из подаренного герцогом леса.

Данное Елизаветой Магдалиной название города вошло в обиход не сразу. Так, в XVII—XVIII веках на картах региона по-прежнему присутствует название Нейштадт, а Фридрихштадт появляется только в 1772 году — спустя 125 лет после официального переименования. Кроме того, параллельно с этими двумя официальными названиями в разное время использовались синонимы. Латыши нередко называли город Серене, а у русских старообрядцев было в ходу название Ореховка. Другое латышское название – Яунелгава – было буквальным переводом топонима Нейштадт (яун – новый, елгава – устаревшее латышское слово, означающее «город». Евреи называли город Найри (сокр. от Найриге — Новая Рига), что по-своему отражало  их местный патриотизм и амбиции.

Роль Фридрихштадта как важного центра на востоке герцогства нашла отражение и в административном делении Курляндии, просуществовавшем вплоть до 1926 года. Город являлся центром одноименного уезда, население которого в начале ХХ века составляло около 65 000 человек, т.е. было значительно больше, чем нынешнее население соответствующей части Латвии.

Начиная со времен герцога Фридриха Двина была важнейшим фактором в развитии Фридрихштадта. Путь по реке из глубины материка к Балтийскому морю был особенно удобен для товарообмена между Россией и Европой через рижский порт. Перевозки осуществлялись в основном на плотах и стругах — речных парусно-гребных плоскодонных судах. Подобные торговые пути вообще были очень важными на протяжении ряда веков, и города, расположенные на реках, часто развивались именно благодаря судоходству.

Однако в случае Фридрихштадта было одно дополнительное природное условие, выгодное для горожан. Дело в том, что Двина была судоходна не на всем своем протяжении. На участке между Якобштадтом (ныне Екабпилс) и Фридрихштадтом было множество порогов. Вниз по реке судоходство было возможно только весной, по высокой воде, и даже это требовало большого мастерства. А вверх по течению оно было невозможно вообще. Поэтому все товары в Якобштадте перегружали на подводы и по берегу доставляли во Фридрихштадт, где возник своего рода транзитный узел. Там часть товаров грузили обратно на струги и спускали по реке до Риги, а остальные перевозили отсюда в Литву, Курляндию и Лифляндию. Известно, что в первой половине XIX века по маршруту Якобштадт—Фридрихштадт перевозилось до 8000 подвод в год. Такое положение было исключительно выгодно горожанам. Одни из них оказывали собственно транспортные услуги, другие держали товарные склады и занимались посредничеством, третьи обслуживали купцов, лоцманов и прочий проезжий люд – давали ночлег, кормили и поили. Ремесленники имели возможность сбыта своих изделий не только местным клиентам, но и заезжим коммерсантам. Известно, что в 1820 году в городе было 24 трактира.

Еврейское население на территории Курляндии формировалось из двух основных источников. Одна часть населения была потомками иммигрантов из Пруссии и Северной Германии. Первоначально поселившиеся на самом западе Курляндского полуострова (нынешние Айзпуте и Пилтене), они постепенно рассеялись по территории герцогства. Другая часть пришла с юга, с территорий нынешних  Польши и Литвы. Во Фридрихштадте, так же, как в других городах юга Курляндии были представлены обе эти группы в сравнимых количествах.

Курляндское герцогство в XVII—XVIII веках являлось вассалом польсколитовского королевства — Речи Посполитой. По этой причине существовавшие законы в отношении поселения и занятий евреев были относительно мягкими. Наиболее благоприятными для евреев были периоды правления герцога

Эрнста Иоганна Бирона (1737—1741, 1763—1769). Именно тогда  курляндским евреям были пожалованы ряд прав и свобод, и их положение в целом несколько улучшилось. Однако, реализация предоставленных прав была крайне затруднена и непоследовательна, когда в XVIII веке Курляндское герцогство оказалось также в политической зависимости от России, и из СанктПетербурга время от времени поступали указания об ограничении прав и даже изгнании евреев.

План Фридрихштадта 1833 г

 

В период правления Екатерины II некоторому числу евреев Курляндии были выданы так называемые «губернаторские» паспорта для поездок в Лифляндию, Ригу и Санкт-Петербург.

После того, как герцогство официально перешло под власть Российской империи (1795), оно было преобразовано в Курляндскую губернию. В отличие от других земель, приобретенных Россией в результате раздела Польши, Курляндия не была включена в черту еврейской оседлости. Проживание евреев в ней регулировалось отдельными, более мягкими законами. Поэтому положение еврейских общин на этой территории было несколько лучше, чем в других частях империи.

Относительно времени возникновения еврейской общины во Фридрихштадте существуют различные мнения. Выдающийся ученый и публицист, выходец из Фридрихштадта Герман Розенталь считал, что община возникла здесь в первой половине 18 века, главным образом за счет переселенцев из Литвы и Белоруссии. Наличие здесь существенного количества еврейских купцов еще в 18 в. подтверждается также в связи с указом императрицы Елизаветы от 1742 года. Он предписывал всем евреям покинуть Россию. Исполнение этого указа могло серьезно ударить по торговому обороту Риги. Рижский магистрат опасался, что еврейские купцы выберут альтернативные пути через Виндаву (Вентспилс), Либаву (Лиепаю) и Кенигсберг. Поэтому было направлено обращение к императрице с просьбой об отмене указа. В ожидании окончательного решения Сената лифляндский вице-губернатор оставил еврейских торговцев в Фридрихштадте.

Ряд других источников относят возникновение общины относят к периоду после 1795 года. Вполне возможно, этот более поздний срок связан с официальной регистрацией после полного перехода Курляндии под власть России.

К началу XIX века город стал важным торговым центром, где несколько крупных еврейских фирм работали в качестве посредников при экспорте в Англию, Германию и США товаров, собиравшихся со всей России. Основными предметами экспорта были пушнина, кожа, щетина, лес, зерно, лен. Доходы местных купцов послужили толчком к созданию производства на месте. В первой половине XIX века городе выпускали сигары, мыло, иглы, шоколад.

Период спада экономической активности наступил после того, как в 1862 году была открыта железнодорожная линия Рига—Двинск, которая прошла по противоположному, правому берегу Двины[1]. Река утратила свое транспортное значение, и экономическое положение города стало ухудшаться. Это обстоятельство, а также постепенно расширявшиеся возможности для евреев получать образование и селиться в Риге,  способствовало оттоку еврейского населения из города. В то же время, благодаря высокой рождаемости вплоть до 1881 года продолжало расти как население Фридрихштадта, так и численность в нем евреев. И только позднее, когда начался период массовой эмиграции евреев из России, численность населения города и доля в нем евреев в начинают снижаться. Население Фридрихштадта-Яунелгавы

Год Численность населения              Численность и удельный вес евреев
1850 1513
1881 5820 4128 (71 %)
1897 5175 3256 (63 %)
1935 2153 530 (25 %)
1959 3344 Менее 5 (0,1 %)

 

В обзоре за 1892 год отмечается, что Фридрихштадт многое потерял в своем развитии и население города почти полностью обнищало. Торговля и ремесленничество сильно сократились, ранее процветавшая торговля льном и зерном утратила свое значение. По результатам переписи населения 1881 года, в городе имелось 498 зданий, из них 10 городских, приносящих преимущественно убытки.

На жизнь горожан сильно влияла не только меняющаяся экономическая ситуация, но и многократно повторявшиеся стихийные бедствия.

Наводнения, при которых город терял значительную часть построек, случались на  Двине постоянно. Особенно сильные паводки отмечались в 1740, 1743, 1837 годах. В 1771 году после прорыва льда на Двине большая часть города была смыта. В 1778 году было разрушено более 100 домов. Газеты конца 19 – начала 20 в. каждую весну публиковали тревожные сведения о высоте подъеиа воды в этом районе. Цифры были очень внушительные, такой подъем воды сегодня даже трудно представить, глядя на спокойное зеркало реки, зарегулированной водохранилищами.

В 1710 году во Фридрихштадте свирепствовала эпидемия чумы, а в 1848 году — холеры.

Город был застроен деревянными домами, которые располагались очень плотно. Крыши зданий были из соломы или дранки. Поэтому, когда время от времени в городе возникали пожары, огонь быстро охватывал значительную его часть.

Расположение Фридрихштадта на водном рубеже сделало его важным также в военно- стратегическом отношении. Во время Ливонской войны неподалеку проходили русские войска, после Северной войны (1700—1721) по

Двине установилась граница Польши и Курляндии и присоединенной к России Лифляндии. В 1812 году в этом районе были столкновения с армией Наполеона, возникли сильные пожары, и в городе осталось всего 45 домов.

О положении в городе в начале 1890-х годов можно судить, анализируя сведения, представленные в адресном справочнике за 1892/1893 год. В этот период налогами в городе облагались 498 объектов недвижимости, что приносило бюджету около 2000 рублей в год. Указывается, что в предшествующие десятилетия Фридрихштадт понес большие потери. Многократные пожары и другие бедствия очень сильно повредили торговле зерном и льном. В этих условиях сохранить свой бизнес смогли только наиболее богатые купцы. Сумма собираемых налогов сократилась с 3500 рублей в середине 80-х годов до примерно 2000 в 1891 году.

Отмечается сокращение численности населения по сравнению с 1881, в особенности из-за эмиграции евреев.

Городом управляли городская дума и управа, назначавшаяся из числа гласных (депутатов) думы. Немецкой общине, составлявшей около 15 % населения города, в думе принадлежало примерно 50 % мест. Еврейские депутаты были вторыми по численности — в 1891 году в городской думе Фридрихштадта заседали 28 депутатов, из них 11 евреев, в управе работали 6 человек, в том числе 2 еврея. Заместители депутатов и должностных лиц, как правило, принадлежали к той же общине. Таким образом, степень представительства каждой этнической группы населения была стабильной, даже если кто-либо из депутатов выбывал из списков или не участвовал в заседании по какой-то причине.

Структура управлений и подразделений думы отражала разнообразные сферы жизни города: отдельные комиссии занимались налоговыми, строительными, торговыми, садовыми, снабженческими, ревизионными, санитарными вопросами. В городе был мировой судья, сиротский суд, следователь, тюрьма, адвокаты по гражданским делам, акцизное управление. Имелась телеграфная контора.

В городе  работали окружная средняя школа имени императора Александра II, элементарная школа, государственная еврейская школа 1-й ступени, открытая еще в 1858 году,  школа для девочек.

Городским раввином в 1891 году был Левин Кан, в распоряжении горожан были Большая синагога, «старый теплый» молитвенный дом, синагога «строго верующих», синагога Хеймана. Отмечено существование двух еврейских кладбищ — общего и холерного.

Действовало общество пожарной охраны, состоявшее из трех колонн, одной из которых руководил Арон Кан.

Во Фридрихштадте работали около 10 отделений различных банковских и страховых компаний, больница, три врача, около семи средних медицинских специалистов — фельдшеров, фармацевтов, акушерок.

Предприятий, имевших статус купеческих, в городе было 60, они принадлежали 27 предпринимателям, из них 21 еврею. Из 94 предприятий мелкой торговли 48 находились в собственности евреев.

Насчитывалось 23 промышленных и ремесленных предприятия, в том числе производство минеральных вод, табачная фабрика, две мельницы. Из них около половины принадлежали евреям. Работали 12 пекарен и кондитерских, шесть мясных магазинов, типография, множество разнообразных ремесленных мастерских, включая две ювелирные, четыре часовые, ателье фотографа и даже мастерская по ремонту музыкальных инструментов.

Заезжих дворов было четыре, кабаков и пивных — 23, однако в этой сфере евреев работало немного.

Следующее издание Курляндского адресного справочник (1912), дает представление о том, каким город подошел к началу Первой мировой войны.

За предыдущие 20 лет значительно возрасла техническая оснащенность. Появилась электростанция, работавшая на бензиновом двигателе, были электрифицированы городская управа, школа и аптека, многие торговые предприятия, гостиница, уличное освещение. К телеграфной станции прибавилась телефонная, в городе было 32 абонента. Помимо городских линий, были и более дальние, которые вели в Ремерсгоф (Скривери) и санаторий Альсвигсхоф (Алсвики), Митаву и Бауску. С 1909 года была установлена телефонная связь с Ригой.

Справочник содержит также сведения о местах отдыха, что может указывать на сравнительное улучшение жизни населения и интерес властей к привлечению туристов. Так, в гостинице Ашака располагались театр и концертный зал, в центре города упоминается парк, заложенный около 1865 года. Существовали променады по берегу Двины и холмам за городом. Рекомендованными местами для экскурсий были Гауптсмансберг, а также красивый лес на расположенном ниже по реке необитаемом острове. Другими достопримечательностями были лес старого Серене около двух километров к востоку от города и холмы на противоположном берегу Двины, а также своеобразная церковь, построенная в 1652 году.

Городская дума в этот период состояла из 19 депутатов. В списке попрежнему доминируют немецкие имена, но появилось больше латышских, а еврейский депутат только один — Уриас Шатц. В различных комитетах и комиссиях думы встречаем также фамилии Арона Каца, Хеймана, Гительсона, Арона Кана.

В 1908 году в городе была организована еврейская благотворительная организация. Ею руководил президиум из 11 членов под руководством Роберта Вилькова. Руководителем союза «Талмуд-Тора», основанного в 1909 году, был Уриас Шатц.

Действовали те же четыре синагоги, что и в 1892 году. Городским раввином был Янкель Абрахам Флексер, резниками  –  Израиль Гозиосский, Иоссель Фридман и Шая Глезер.

Внушителен список образовательных учреждений. Относительно

крупной была школа имени Александра II, помимо нее работали казенные начальные школы для мальчиков и девочек, частная школа для девочек, церковная школа, смешанная немецкая начальная школа, смешанная торговая школа, коммерческое училище, талмуд-тора и пять меламедов.

Социальное обеспечение было представлено двумя сберегательнобольничными кассами, больницей на 36 мест, приютом для бедных.

В городе работали отделения нескольких банков и страховых компаний,  а также Курляндского городского ипотечного союза.

Из списка улиц и домовладельцев Фридрихштадта можно сделать вывод, что в городе насчитывалось 419 домовладений, из них 251 принадлежало евреям.

В разделе «Профессии, занятия и ремесла жителей Фридрихштадта» указаны 284 человека, примерно половина из них — евреи. В городе было два врача, три бани, 10 пекарен, 20 пивных, две гостиницы, девять заезжих дворов, восемь мясников, четыре фотографа, две лимонадные фабрики, паровая и ветряная мельницы, три торговли швейными машинами, два ресторана, четыре трактира и чайный домик, восемь часовщиков и ювелиров, оружейный магазин, лесопильня.

В 1912 году в городе открывают новую школу. Это внушительное здание, построенное по проекту знаменитого рижского архитектора Эйжена Лаубе было подражанием роскошным рижским зданиям стиля модерн. Оно и по сей день является архитектурной доминантой Яунелгавы.

Данные этого справочника говорят о том, что к началу Первой мировой войны Фридрихштадт преодолел спад конца XIX века и местная еврейская община находилась в относительно благополучном состоянии. Хотя представительство евреев в организациях городского самоуправления значительно уменьшилось, мы не наблюдаем признаков угасания еврейской религиозной и общественной жизни.

В то же время, подобного рода справочные данные не отражают всей картины. Экономическая база еврейских общин малых городов  была долгое время основана преимущественно на торговле и ремесленничестве.В течение последней трети XIX века индустриализация и развитие транспорта сильно подорвали эту базу. В то же время, численность евреев в этот период продолжала расти. Эти процессы способствовали социальному расслоению, трениям в рамках зажиточной группы населения, а также конфликтам между коренными жителями города и теми, кто прибыл сюда недавно. Так, в 1890 году  Элиас Абрама Каган подал жалобу губернатору Курляндии. Он писал, что город наводнен мигрантами из Литвы (по его мнению, нелегальными), а ряд местных торговцев занижают свои доходы и поэтому не платят полагающиеся налоги. Губернаторская проверка  существенных нарушений не нашла, однако, можно полагать, что само появление подобной жалобы симптоматично.

Политические страсти начала ХХ века не обошли стороной и Фридрихштадт. Уже в 1902 году издававшийся в Вене еженедельник сообщает: «Фридрихштадт (Курляндская губерния). Здесь недавно образовался сионистский союз, руководимый д-ром Регенсбургом. Благодаря влиянию союза известный сионист Шатц с разрешения губернатора Курляндии открыл сионистскую библиотеку с бесплатным читальным залом. К ее попечительскому совету присоединились более 100 человек. Библиотека пользуется самым оживленным вниманием читателей и читательниц». По-видимому, упоминаемый здесь сионист Шатц – Нохум Урьевич – сын долголетнего депутата городской думы Уриаса.

Некоторое количество местных евреев принимали участие также в событиях революции 1905 года. Сообщалось, что в декабре этого года Фридрихштадт был захвачен повстанцами. Ряду участников революционных событий вскоре пришлось эмигрировать.

Первая мировая война нанесла городу непоправимый ущерб. В 1915 году всем евреям Курляндии, так же как и губерний на территории Литвы, было предписано покинуть свои города и отправиться в глубь России. Жителям Фридрихштадта было дано 24 часа на сборы. Значительная часть их была перемещена в центральные губернии России.

В ходе военных действий Фридрихштадт оказался крайне важным местом в стратегическом отношении, так как на всем протяжении Двины от Риги до Якобштадта только здесь имелись подходящие географические условия для пересечения реки. Германская армия заняла город уже летом 1915 года, но большего добиться не смогла, и линия фронта надолго остановилась именно здесь. Вплоть до осени 1917 года Фридрихштадт был плацдармом в многократных попытках форсировать Двину. Обе воюющие стороны применяли в этом районе даже боевую авиацию, которая тогда была последним словом техники. Окопы, среди прочих мест, были построены непосредственно на возвышенной территории христианского и еврейского кладбищ.Остатки других  укреплений того времени кое-где заметны еще и сегодня.

5 декабря 1918 г немецкие войска оставили Фридрихштадт, и вскоре там установилась власть большевистского правительства Латвии, которая просуществовала до мая 1919 года.

16—19 октября 1919 года в окрестностях города снова возобновились боевые действия. На этот раз здесь национальные вооруженные силы Латвии нанесли поражение войскам П. Бермондта-Авалова. Согласно воспоминаниям участников, бои опять проходили в районе кладбища.

Каждый из этих завоевателей, само собой, объявлял себя освободителем, хотя в действительности только разрушал то, что еще не было разрушено до его прихода. А вину возлагал на противника. В итоге к 1920 году город совершенно опустел, было разрушено около 1000 домов. До нас дошли несколько открыток, которые были напечатаны для полевой почты немецкой армии.

На фотографиях 1917 года виден нетронутый снег, нескошенная трава, провалившиеся крыши зданий. Люди отсутствуют.

В начале 20-х годов во Фридрихштадт начинает возвращаться население. Однако города, как такового, на тот момент уже не было. В декабре 1920 года туда прибыла рабочая группа Джойнта, чтобы определить, какого рода помощь требуется еврейской общине. В докладе группы, сохранившемся в архиве, указывается, что в городе разрушено 90-95% зданий, и в условиях постепенного возвращения населения, у которого нет крова над головой, санитарное состояние города ужасно. Население пережило вспышки тифа, дизентерии, имеются случаи разнообразных других заразных болезней. Больница разрушена, средств дезинфекции и борьбы с вшами не было. Еврейские социальные институты «Бикур Холим»  и «Линас ха-Цедек» не работали.   Баня и миква работали только два раза в месяц и стоили дорого.

Отмечалось, что те беженцы, которые первыми вернулись в город, использовали окна, двери и другие части еще стоявших зданий для восстановления своих собственных жилищ. Теснота была невообразимая – в помещении бывщего молельного дома площадью около 15 квадратных метров, размещались 32 человека со всеми их пожитками. Одно из самых красивых зданий города – Талмуд-Тора, законченное незадолго до войны, было совершенно непригодно к использованию. Комиссия предложила и профинансировала самые неотложные ремонтные работы по восстановлению помещений и минимальных санитарных условий.

В этом сообщении также указано, что среди возвращающихся беженцев попадаются и относительно благополучные. Но люди этой группы, увидев состояние города, в ужасе бегут оттуда, чаще всего в Ригу или Либаву.

Итак, в начале 1920-х годов население выросло до 2000, из которых примерно 800 человек составляли евреи. По-видимому, за несколько последующих лет, еще около 300 евреев переехали из Яунелгавы в более благополучные города, так что в период между войнами латвийская статистика обычно давала цифру, несколько превышающую 500 человек, то есть четверть предвоенной численности. Несомненно, часть беженцев за 1915-1920 годы смогли как-то устроиться в России и вовсе не предпринимали попытки вернуться. С другой стороны, латвийские власти строго контролировали процесс. Так, по свидетельству проф. Р.Шейнбергера (Израиль), семья его деда не была допущена в Латвию так как утратила некоторые из необходимых документов.

В этот же период традиционное латышское название города Яунелгава было закреплено как официальное. В трудных послевоенных условиях население начало обустраиваться заново, жизнь в городе стала оживляться. Однако это было лишь бледное подобие той активности и относительного благополучия в городе, которое существовало до войны.

Еще во время немецкой оккупации в 1916 году была построена узкоколейная железная дорога для снабжения фронта, соединившая Якобштадт (Екабпилс) с территорией Литвы. Построенная как временная, в условиях войны, она очень скоро стала непригодной, но в 1926 году ее основательно реконструировали, и она на определенное время стала важным транспортным средством в регионе. Таким образом, в итоге Первой мировой войны город необратимо утратил свою роль экономического и транзитного центра региона. Вслед за этим, в 1926 году административный центр уезда был перенесен из Яунелгавы в менее пострадавший Екабпилс.

Промышленность города также пришла в упадок в сравнении с предвоенным периодом. Согласно переписи 1935 года, в городе работали всего несколько мелких предприятий — мельница, колбасный цех, швейная мастерская, лесопилка и столярное производство. В то же время существовали 100 торговых предприятий (из них 52 принадлежали евреям), 7 чайных, 6 парикмахерских. Активное движение товаров и людей через город отсутствовало, поэтому логично предположить, что большинство торговых предприятий совсем не процветали, а возможно, существовали лишь номинально.

В послевоенный период в городе работали начальная и коммерческая школы. В 1926—1927 годах с помощью евреев США была построена новая школа талмуд-тора, вероятно, взамен здания, разрушенного во время войны.

Действовали три еврейские общины, еврейская ссудно-сберегательная касса, библиотека. Из четырех врачей двое были евреями.

В работе городской думы (16 членов), которая существовала до 1934 года, принимали участие Арон Кан, Рубен Перельман, Майрим Табаксман, П. Спелман, Исаак Гуляк, Хаим Шлома Вестерман. В 1934 году после государственного переворота и реорганизации местных самоуправлений в городе работала управа из трех человек, все они были латыши. Таким образом,  была прекращена практика представительства различных этнических общин в управлении городом, сужествовавшая более 100 лет.

Летом 1940 году государственная независимость Латвийской

Республики была ликвидирована и в страну вступили советские войска. В Яунелгаве также было размещено некоторое количество советских военнослужащих. Становление нового режима включало национализацию имущества, а также реорганизацию системы образования на советский лад. Это включало, среди прочего, курс на ликвидацию школ национальных меньшинств. Известно, что новый 1941 год школьники латышской и еврейской школ встречали на совместном мероприятии.

 

Фридрихштадт до Первой мировой войны. Панорама. Митавская улица. Ресторан графа Комаровского.

 

Разрушения во время войны. С открыток германской полевой почты.

 

Евреи Яунелгавы в годы второй мировой войны. Холокост. 

 

14 июня 1941 года советские репрессивные органы депортировали из Латвии несколько тысяч семей. В основном это были представители относительно зажиточных и образованных слоев населения, но во многих случаях высылали просто по доносам соседей, дворников, сослуживцев, поводом к которым были зависть и просто бытовые обстоятельства.

Из Яунелгавы были высланы 12 семей, в том числе четыре еврейские семьи Кратышей. Их «вина» заключалась в том, что они владели магазином и домами, а также использовали наемный труд – держали домработницу. Главы всех четырех семей были заключены в лагеря, в которых двое из них умерли. Женщины и дети были сосланы в Красноярский край.

Спустя неделю после депортаций нацистская Германия напала на СССР. Линия фронта стремительно приближалась к Яунелгаве. Разумеется, евреи города понимали, что предстоящая германская оккупация ничего хорошего им не предвещает. Их память хранила отголоски погромов, которые многократно случались на протяжении веков в различных странах. Однако мало кто догадывался, что врагам будет мало просто дать выход своим жестоким инстинктам, ограбить евреев или изгнать их из конкретной местности, что на этот раз их цель — поголовное истребление всего еврейского населения.

Детальный анализ уничтожения евреев Яунелгавы дан в статье Улдиса Ласманиса “Nairi pilsētas ebreju kopienas gals (holokausts Jaunjelgavā)” («Конец еврейской общины города Найри (Холокост в Яунелгаве)»), опубликованной в 12-м томе трудов Латвийской комиссии историков. В дальнейшее описание произошедшей трагедии мы будем основываться преимущественно на этой добросовестной скрупулезной публикации.

Однако, прежде чем перейти к этому, нельзя не упомянуть данные Хаи Гордон, собранные ею в первые послевоенные годы. Эта женщина была, вероятно, дочерью Майрима Табаксмана — активного яунелгавского общественного деятеля 30-х годов, издававшего несколько раз нечто вроде журнала о еврейской жизни города. Это три документа – список семей — жертв Холокоста в Яунелгаве, список евреев Яунелгавы, погибших в боях с нацизмом на фронтах Второй мировой войны, а также краткие сведения о том, что происходило в Яунелгаве в 1941 году и после войны. Материал Хаи Гордон были подготовлены, на основании свидетельств местных жителей и евреев — выходцев из Яунелгавы. В настоящее время они хранятся в архиве кибуца Шфаим в Израиле. Ниже приводим полностью один из них:

«Судьба 600 евреев, погибших от рук нацистов в г. Яунелгава 7 августа1941 года. По рассказам жителей Яунелгавы (латышей) узнали следующее.

С приближением к Яунелгаве гитлеровцев в 1941 г все евреи попытались покинуть город. Кто пешком, кто на повозках переехали через реку Даугава и направились через Скривери в сторону бывшей границы Латвии и СССР. Однако местные нацистские группы вернули их обратно в Яунелгаву еще до прибытия немецких войск.

Когда пришли немцы, они всех евреев загнали в синагогу, избивали, морили голодом, позднее организовали гетто. 7 августа 1941 года они выбрали самых сильных и молодых евреев, увезли в Серенский лес (8 км от города) копать яму. Когда огромная яма была вырыта, погнали туда всех евреев. Там их расстреляли и закопали, хотя не все попавшие в яму были мертвы. По рассказам соседних крестьян, земля над ямой еще на следующий день шевелилась.

В 1949—1950 годах мы, оставшиеся в живых яунелгавские жители, успевшие эвакуироваться из Латвии, собрались и решили перевезти останки убитых на Яунелгавское еврейское кладбище. С помощью местных властей мы на собранные средства наняли людей, вскрыли яму, в больших ящиках перевезли останки погибших и похоронили в братской могиле на еврейском кладбище. Большинство из расстрелянных были в одежде, некоторых можно было опознать по одежде и волосам.

На братской могиле мы установили памятник и ежегодно в день [трагедии] собирались вместе с нашими семьями для церемонии, где поминали каждого погибшего жителя Яунелгавы поименно, а также отдельно — солдат Яунелгавы, погибших на фронтах в рядах Советской армии в борьбе с нацистами».

Исследование У. Ласманиса, опубликованное спустя более чем 60 лет после Катастрофы, могло опираться на воспоминания очевидцев лишь в очень незначительной степени. В основе его лежит всесторонний анализ материалов 30 уголовных процессов по обвинению пособников нацистов из числа местных жителей, состоявшихся в 40—50-е годы. Общий объем изученных дел превысил 12 000 страниц. Разумеется, свидетели и обвиняемые на этих процессах старались приуменьшить свою личную роль в уничтожении евреев города, поэтому детали ряда показаний отличаются или даже противоречат друг другу. Однако совокупность множества свидетельств обеспечила достаточно достоверную картину трагедии.

Войска нацистов заняли окрестности Яунелгавы уже в последние дни июня 1941 года. Вскоре всем евреям было предписано пройти регистрацию в полицейском участке. Собралось примерно 430 человек, включая детей. Затем очистили две синагоги и стали сгонять евреев туда. Мужчин поместили в одной, женщин — в другой. Вокруг была организована охрана. Скорее всего, это «гетто» включало так называемую Большую синагогу и Большой молитвенный дом, которые находились в непосредственной близости друг от друга. Остальные синагоги и молитвенные дома Яунелгавы были более разбросаны и по размеру вряд ли подходили для размещения свыше 500 узников.

Мужчин выводили на работу по укреплению берега Даугавы, женщин эпизодически использовали как уборщиц. Так продолжалось лишь короткое время, после чего начал действовать план полного уничтожения еврейского населения города.

Первые убийства евреев состоялись 11 июля 1941 года примерно в 10 километрах от Яунелгавы в сторону центра Серенской волости, в полукилометре за перекрестком шоссе Яунелгава—Екабпилс— Нерета, слева от дороги, в так называемом Бекском бору, недалеко от реки Лауцесе за хутором Мазбейчаны. В них принимали участие главным образом полиция и военизированные группы, сформированные из местных жителей. Здесь были убиты около 80 евреев, преимущественно мужчин, и 20 советских активистов.

Наиболее активную роль в организации расстрелов играли комендант города капитан Оскар Балодис, его заместитель адвокат К. Калниньш, и командир отряда айзсаргов А. Икауниекс, Карлис Сваренс — крестьянин Серенской волости, первоначальный организатор отряда «самоохраны». По некоторым свидетельствам, убийство евреев произошло не так гладко, как это планировали организаторы. Не исключено, что были отдельные случаи отказа стрелять в беззащитных людей.

Вторая акция состоялась 2 августа 1941 года в 7 километрах от города, возле Тотанского кладбища и хутора Озолы. Она была исполнена печально знаменитой командой Виктора Арайса — крупнейшего военного преступника Латвии. В этой акции погибли около 430 человек.

Существуют также свидетельства о том, что часть евреев Яунелгавы (около 50 человек) были убиты в Ликвертенском лесу. Кроме этого, имеются указания на то, что помимо этих убийств в тех же или других местах могли происходить расстрелы отдельных небольших групп евреев.

Из материалов упомянутых процессов видно, что летом 1941 года власть в городе принадлежала органам местной администрации. Там находилось лишь небольшое количество германских военнослужащих, возможно даже непостоянно. В уголовных делах имеется сравнительно немного указаний на то, что германские военнослужащие сами принимали участие или присутствовали при расстрелах. Практически вся преступная работа была выполнена, опираясь на местных пособников нацистов.

За участие в Холокосте в Яунелгаве в послевоенные годы были осуждены 44 жителя города и Серенской волости. Двое из них умерли во время следствия, один покончил с собой. Как минимум 16 организаторам и участникам уничтожения яунелгавских евреев удалось скрыться от наказания.

На основании данных переписи населения 1935 года и анализа изменений, происшедших до середины июня 1941 года, У. Ласманис  реконструировал список погибших, в котором упоминается 509 человек. Среди них 59 стариков и 63 ребенка в возрасте до 10 лет.

Согласно списку Хаи Гордон, в Яунелгаве были уничтожены 167 семей — в общей сложности 542 человека. В основном списки У. Ласманиса и Х. Гордон совпадают. Некоторые имеющиеся между ними различия можно объяснить с одной стороны не полностью учтенной миграцией населения в период между 1935 и 1941 годом. Кроме того, возможно что в список Х. Гордон были включены некоторые выходцы из Яунелгавы, погибшие в других местах, прежде всего в Риге.

По-видимому, примерно 20 жителям Яунелгавы удалось бежать на восток, где часть из них впоследствии вступили в ряды Красной армии и в ее составе воевали с фашизмом.

Согласно сведениям Х. Гордон, в рядах Красной армии погибли 27 евреев Яунелгавы.

В книге Евы Ватер о латвийских евреях — участниках Второй мировой войны упомянут еще один погибший, а также восемь уцелевших участников войны.

Из сосланных в Сибирь евреев Яунелгавы в Латвию возвратились14 человек. Рахмиел Кратыш с семьей и Мотель Кратыш в середине 40-х годов поселились в Яунелгаве, но в 1950 году были повторно отправлены в ссылку. Уроженцы Яунелгавы братья Шенбергер (депортированные из Лиепаи) погибли в Гулаге, не дождавшись приговора.

Из оставшихся в Латвии яунелгавских евреев в живых остались только Соломон Вестерман, а также, возможно, семья Фризимов (Фридманов).

Из всей довоенной общины после войны в Яунелгаве продолжала жить только семья Шрола Бермана. Потомки его живут там и по сей день. Из других мест приехали семья Симхович, которая прожила в городе до 70-х годов, и семья раввина Натана Баркана, прожившая там несколько лет.

 

Еврейские захоронения Яунелгавы

 

Первое кладбище, где хоронили евреев Фридрихштадта, было заложено в 1803 году и находилось в семи верстах от города. Оно использовалось по меньшей мере в течение пятидесяти лет, хотя не исключено, что отдельные захоронения здесь производились вплоть до конца XIX  века. Автор посетил это место в 2006 году. Уже в то время территория была покрыта лесом. По воспоминаниям местных старожилов, все надгробия были уничтожены во время войны. Остатки каменной ограды были хорошо различимы только в зимний период, а летом скрыты под растительностью. Было заметно немало следов вандализма — вскрытых могил. Некоторые еще не заросли кустарником, то есть были разрыты в не очень давнее время. Спустя несколько лет лес был вырублен, и на его месте в настоящее время трудно проходимая поросль кустаника, в которой, по-видимому, последние следы захоронений утрачены навсегда.

Остатки ограды первого еврейского кладбища Фридрихштадта

 

Погребальное общество «Хевра-Кадиша» («Священное товарищество») во Фридрихштадте было основано в 1847 году. Через год было заложено кладбище. Оно было названо «новым». По всей видимости, это наименование оставалось в обиходе очень долгое время и передавалось из поколения в поколение. По сей день отдельные местные старожилы существующее кладбище называют именно «новым».

В 1848 году, когда в городе вспыхнула эпидемия холеры, умерших стали хоронить на отдельном участке. Существование еврейского холерного кладбища отмечалось даже в справочнике 1892 года. Этот факт еще по сей день сохранился в памяти местных жителей — предположительно холерные захоронения находятся в юго-восточном углу территории «нового» кладбища.

Систематические захоронения на «новом» кладбище проводились вплоть до нацистской оккупации в 1941 году.

В конце XIX или в начале ХХ века были проведены работы по благоустройству кладбища — установлена деревянная ограда на бетонных столбах, построены каменные ворота и бет-тохора — здание для подготовки усопших к погребению.

В период Первой мировой войны холм, на котором находится кладбище, был местом активных боевых действий. Окопы проходили непосредственно по территории кладбища.

На кладбище Фридрихштадта. Примерно 1917 год.

 

После Второй мировой войны останки евреев Яунелгавы, убитых в 1941 году, были перезахоронены в северо-восточной части кладбища. Место перезахоронения было отмечено памятником жертвам и ограждено невысокой стеной.

Насколько нам известно, после войны на территории кладбища появились только две новые могилы – Ильи Симховича и семьи Берман.

В течение первых послевоенных десятилетий каждый год в августе в Яунелгаве собиралась группа евреев, чтобы отдать дань памяти погибшим.

Однако с течением времени эта традиция угасла из-за почтенного возраста этих людей и эмиграции.

Автор этих строк впервые попал на еврейское кладбище Яунелгавы в конце 50-х годов. Уже в это время оно поросло густым кустарником. Границы плохо просматривались, и кладбище почти полностью слилось с окружающим лесом. В последующие годы также не было сделано никаких попыток консервации кладбища и памятников. К концу 80-х годов деревья имели уже средний диаметр 20—30 сантиметров, сквозь некоторые надгробия проросли сосны толщиной до 70 см.

Начало работ по восстановлению еврейского кладбища Яунелгавы как памятника истории и культуры можно отнести к лету 1985 года. Тогда с помощью местных школьников был расчищен небольшой участок леса вокруг памятника Уриасу Шатцу — прадеду автора, активному деятелю еврейской общины и местного самоуправления. В последующие годы мы ежегодно посещали кладбище, каждый раз расчищая от кустов и леса еще по нескольку квадратных метров.

Работы приобрели систематический характер в середине 90-х годов, когда местное самоуправление спилило погибшие и опасные деревья, провело первую серьезную уборку территории. Только тогда стали видны истинные размеры кладбища и обнаружилось, что время пощадило довольно много памятников.

Примерно в это время историк Александр Фейгманис расшифровал часть надписей на надгробных памятниках. Его работа была сильно затруднена тем, что на большинстве памятников высеченные в камне буквы в настоящее время читаются уже с трудом.

С конца 90-х годов автор при поддержке группы родственников начал систематические работы по инвентаризации и консервации кладбища. Памятники были пронумерованы и нанесены на план. В течение 2000—2008 годов были заново установлены примерно 90 упавших и покосившихся памятников, а также таких, которые с течением времени уже почти полностью исчезли под слоем почвы. Следующим этапом работ было фотографирование всех сохранившихся надгробий.

Документирование памятников затруднено тем, тексты на многих из них сохранились плохо и видимы только при определенном угле освещения. Зачастую на фотографиях они видны еще хуже, чем при визуальном осмотре. Поэтому перед фотографированием памятники обрабатывали различными способами. Общее требование к ним заключается в том, что их эффект должен быть лишь кратковременным, достаточным для фотографирования, и исчезающим вскоре после этого, чтобы не нарушить естественный вид надгробий, простоявших на этом месте много десятилетий. В зависимости от фактуры поверхности камня оптимальными оказывались различные способы обработки:

фотографирование в сумерках при свете прожектора, направленного

вдоль поверхности камня; заполнение всех углублений на камне влажной массой из природного (белого, красноватого) песка либо специально окрашенного в яркие тона. При высыхании этой массы в определенный момент плоской щеткой можно с удалить поверхности излишки массы, в то время как в углублениях букв влажная песчаная масса удерживается еще некоторое время;

«затирка» памятника — прикрепление к нему бумажного листа и

протирание этого листа предметом (например, губкой), слегка смоченным краской. При этом углубления в камне, соответствующие буквам, остаются неокрашенными; покрытие камня пенистой мыльной массой (крема для бритья) и

удаление излишков бумажным полотенцем. После такой обработки белая пена остается в углублениях букв еще примерно 5—20 минут, чего вполне достаточно для фотографирования.

Пример визуализации текстов приведен на фотографии.

Визуализация надписи на надгробном памятнике 29. Слева – до обработки, справа – после нанесения окрашенного песка и компьютерной модификации цветовой гаммы.

 

Некоторые надгробия украшены орнаментами, а также изображениями растений и животных.

 

 

Декоры надгробий

 

К лету 2008 таким образом был создан рабочий вариант базы данных, включающий карту с указанием около 700 надгробий, примерно 450 фотографий, а также расшифровку надписей на некоторых из них.

 

Мемориал жертвам Холокоста, воздвигнутый в первые послевоенные годы, постепенно разрушался под воздействием атмосферных осадков. В конце концов в конце 1990-х годов часть стен его рухнула. Потомки Уриаса Шатца при сотрудничестве с городской думой Яунелгавы провели полную реконструкцию этого места в 2002 году.

Расположенное в северо-западной части кладбища ритуальное здание (бет-тохора) утратило крышу предположительно еще во время войны. В последующие годы его стены постепенно разрушались, и к осени 2006 года развалины стали уже опасными, были на грани исчезновения. В 2007-2008 при участии еврейской религиозной общины «Шамир» (Рига) и при поддержке Европейского Союза была проведена комплексная консервация кладбища. Его исторические границы были отмечены посадками елей. Развалины бет-тохоры были очищены от выросших на стенах кустов и деревьев. При расчистке развалин были обнаружены остатки очага для для подогрева воды, сильно пострадавшие плитки пола. Яунелгавское ООО «Яунумс» (руководитель работ   Г. Григорьев) провело работы по консервации развалин, их превращению в памятник некогда многочисленной еврейской общине города и место размещения информационных материалов. Границы исторической территории кладбища были обозначены елями.

На протяжении последних 25 лет текущий уход и поддержание порядка на кладбище поддерживали местные жители Янис Авотниекс, Илмарс Кибилдс с супругой, Янис Богданов.

 

Рис. План кладбища. А) – захоронения 19-20 в; Б) – захоронение жетрв Холокоста; В) – зона холерного кладбища Г) – ритуальное здание «беттохора»; Д) – воронки от бомб Е) – захоронения послевоенного времени; Ж – христианское кладбище. Красные цифры соответствуют нумерации координатных столбиков на местности, черные – нумерация кварталов в базе данных. Вертикально ориентированные цифры – пограничные точки земельных участков.

 

 

Кладбище в наши дни. Сверху вниз: фрагмент панорамы; мемориал Холокоста; бет-тохора.

 

Крупные семейные кланы Фридрихштадта

При длительной работе с публикациями в прессе и историческими документами 19-20 в., относящимися к еврейскому населению Фридрихштадта возникает ощущение, что некоторые фамилии повторяются значительно чаще, чем другие. Убедиться в этом с достоверностью можно, в частности,  по упоминавшемуся выше справочнику 1912 года. Приведенный там список «домовладельцев и уважаемых жителей города» насчитывает около 700 человек, из них приблизительно 350 евреев[2]. Мы с большой долей вероятности можем предположить, что каждому из этих уважаемых людей соответствовала семья или домашнее хозяйство той или иной численности.

Анализируя приведенные в этом списке данные, обнаруживаем, что в среднем под каждой отдельной фамилией значится от 1 до 3-5 семей. В то же время, на этом фоне резко выделяются несколько значительно более обширных групп. Так, семей, носивших фамилию Фельдхун было  11, Гейман (Хейман) – 14, Кан – 20, Кац – 18, Шенбергер – 13, Вассерман – 16.  Имея в виду средний размер каждой семьи, можем предположить, что общая численность каждого из этих кланов составляла 50-100 человек.

Важно отметить, что указанные несколько фамилий упоминаются в числе жителей еще в первой половине 19 века. Следовательно, можем сделать вывод, что эти кланы выросли уже на месте, во Фридрихштадте,  за счет естественной рождаемости или иммиграции родственных семей из других мест.

Однако начиная с Первой мировой войны положение довольно быстро изменяется. Евреи Фридрихштадта, как и других штетлов, оказываются втянутыми в водоворот истории 20 века. Как пример (довольно характерный!), можем упомянуть некоторые факты из истории семьи Шенбергер[3]:

  • около 60 членов семьи были депортированы из прифронтовой полосы в 1915 году;
  • после окончания войны в Латвию смогли вернуться не все. Например, предки Романа Шейнбергера, живущего сейчас в Хайфе, из-за нехватки правильных документов остались жить в России, в Уфе;
  • многие из вернувшихся в начале 1920-х годов на пепелища

Фридрихштадта, жить там не смогли и поселились в Риге либо Либаве;

  • в период между мировыми войнами как минимум одна из молодых девушек этой семьи нелегально уехала в Палестину в составе спортивной делегации общества Маккаби;
  • в армии Латвийской Республики в 1920-1940 годах служили 3 члена семьи;
  • в телефонной книге Риги 1940 года упомянуты 7 семей Шенбергер;
  • в конце 1930-х годов членам семьи принадлежали 7 объектов недвижимости в Яунелгаве;
  • в июле 1941 года в Яунелгаве вместе с другими евреями были убиты 9

Шенбергеров;

  • в акциях по уничтожению рижского гетто в 1941 погибли не менее 6 представителей семьи Шенбергер – уроженцев Фридрихштадта;
  • в составе Советской Армии в борьбе с нацистской Германией участвовали, как минимум, 2
  • по нашим оценкам, в настоящее время в Латвии все еще живут несколько человек, носящих эту фамилию. Другие потомки фридрихштадтсой семьи, насколько нам известно, живут в Германии, Израиле, Канаде.

 

 

Некоторые выдающиеся деятели, связанные с Фридрихштадтом— Яунелгавой

 

Баркан Натан (1923—2003) — раввин, общественный деятель. Родился в Ливаны (Латвия), получил образование в рижской иешиве и любавичской иешиве в Гостини. Во время войны эвакуировался Ивановскую область, где работал на лесоповале, затем — в Среднюю Азию. С 1949 до 1954 г работал на различных административно-хозяйственных должностях в Яунелгаве, после 1954 года — в Риге; вел нелегальную религиозную деятельность. С 1969 года жил в Израиле, где находился на государственной службе, создал религиозную школу для мальчиков в Лоде. Добровольцем участвовал в  войне  Судного  дня  (1973).  Один  из  создателей  фонда  еврейской  религиозной  интеллигенции

«Шамир». В 1989 году по поручению Любавичского Ребе и по согласованию с Главным раввинатом Израиля   начал  служение   в  Латвии  в  качестве   главного   раввина   Риги  и   Латвии.   Автор   книг  «Воспоминания» (Рига, 1998) и «Дороги судьбы. Смотри и помни. Самоотверженность» (Рига, 2003).

Берман Лазарь Яковлевич (26.09.1830, Фридрихштадт — 27.04.1893, Санкт-Петербург). Общественный деятель, педагог, публицист. Образование получил во Фридрихштадте — в хедере, городской школе, у частного преподавателя. В 1854 переехал в Митаву, где в 1861 открыл частную школу для еврейских мальчиков. В 1864 по приглашению еврейской общины СанктПетербурга создал первую еврейскую школу, которой руководил почти 30 лет. Одновременно (1869-1882) преподавал еврейскую религию в женской гимназии в Санкт-Петербурге. В 1879 основал еженедельник «Русский еврей». Автор официального учебника по иудаизму «Основы Моисеева закона», утвержденного Министерством Народного образования Российской Империи для всех школ, где преподавалась еврейская религия.

Липман Джекоб Гудейл (1874, Фридрихштадт —1939, Нью-Джерси) — крупный ученый, микробиолог и почвовед. Образование получил у частного учителя, затем в гимназии Оренбурга. С 1888 года жил в США, учился в сельскохозяйственной школе, организованной бароном де Гиршем в колонии Вудбайн (Нью-Джерси), получил степень бакалавра в Ратгерском университет (с отличием) и доктора в Корнельском университете (1903).

В 1901 году создал сельскохозяйственный колледж Ратгерского университета и руководил им до 1939 года. Директор экспериментальной сельскохозяйственной станции штата Нью-Джерси (1916—1939), Инициатор создания журнала “Soil Science” («Почвоведение»). Исследования Липмана в области усвоения атмосферного азота почвенными бактериями послужили толчком к созданию новой научной дисциплины — микробиологии почв, обеспечили его лаборатории международное признание и авторитет. Микробиологическая лаборатория Липмана была своего рода инкубатором смежных направлений исследования. Там были обнаружены бактерии в метеоритном материале, организованы исследования пестицидов, гидропоники, создан новый сорт томатов; одна из групп развернула работу, которая привела к открытию важнейшего антибиотика — стрептомицина. В 1928 году Д. Липман принимал участие в экспертизе экономических перспектив Палестины.

Пауль Аарон Бецалель (1871, Двинск — 1941, Рига,) — раввин. Учился в гимназии в Ломже (Польша), затем в иешивах в Ломже, Ковно, Воложине. Звание раввина получил в 17-летнем возрасте. В 1891 году поступил в Кенигсбергский университет, где изучал философию и филологию. В 1906 году начал служение раввина в Розеново (ныне Зилупе). Во время Первой мировой войны организовывал помощь беженцам из Литвы и Курляндии. Короткое время руководил городским советом в Розеново. В 1919—1941 годах был раввином в Яунелгаве. С помощью выходцев из этого города, эмигрировавших ранее в США, в городе была построена еврейская религиозная школа. А.Пауль был депутатом городской думы, заместителем городского головы, руководил начальной еврейской школой, был членом Яунелгавского общества Красного Креста.

Розенталь Герман (Фридрихштадт, 6.10.1843 — 1917) — писатель, редактор, библиограф. Образование получил в Бауске и Якобштадте. В 1859 году перевел на немецкий язык несколько стихотворений Некрасова. С 1869 года — издатель в Кременчуге. Опубликовал сборник “Gedichte” («Стихи»). Во время русско-турецкой войны 1877—1878 годов служил в обществе Красного Креста, был награжден медалью за выдающиеся заслуги. До 1881 года продолжал издательскую деятельность в Киеве и Смеле (Украина), впоследствии принимал участие в создании ежедневной газеты «Заря». В 1878 году избран членом-корреспондентом Общества для распространения просвещения между евреями в России (С.-Петербург).

В 1881 году отправился в США с целью основать сельскохозяйственные колонии для еврейских иммигрантов из России. Основал колонии в Луизиане и Южной Дакоте, впоследствии принимал участие в управлении колонией Вудбайн (Нью-Джерси). Занимался книготорговлей, был назначен главным статистиком в компанию Эдисона «Дженерал Электрик». В 1892 году компания Северных железных дорог направила его в Китай, Корею и Японию для изучения экономических и торговых условий. По возвращении был избран в Нью-Йорке секретарем Германо-американского реформистского союза, участвовал в работе других еврейских организаций. В 1894 году назначен руководителем отдела разгрузки иммиграционного бюро Эллис-Айленд — главного пункта приема еврейских иммигрантов.

С 1898 года руководил отделом славистики публичной библиотеки НьюЙорка. С 1900 года принимал участие в создании 12-томной Jewish Encyclopedia (Еврейской энциклопедии) в качестве руководителя российского отдела. Был тесно связан с литературой на иврите и просветительским движением в России. Публиковался в “Ha-Meliz” (1859—1867), в 1901 году принял участие в создании ежемесячного журнала “Ha-Modia’ le Hodashim”, был председателем общества “Ohole Shem”. Перевел на немецкий язык библейские книги Экклезиаст и Песнь Песней, на английский — книгу немецкого журналиста

Х. Ганца о России «Страна загадок», а также с русского — мемуары князя Урусова.

Шатц Уриас Исаакович (1843, — 1913, Фридрихштадт). Коммерсант и общественный деятель. Занимался торговлей кожевенными изделиями, впоследствии был владельцем магазина аптекарских товаров. Купец 2-й гильдии. Начиная с 1880-х годов на протяжении 30 лет многократно избирался гласным (депутатом) Фридрихштадтской городской думы. В разные периоды работал в ревизионной, торговой, санитарной комиссиях, налоговой администрации.

В 1900-х годах — председатель совета талмуд-торы, заместитель председателя погребального общества «Хевра-Кадиша». За долголетнюю работу на благо Фридрихштадта город установил ему надгробный памятник на еврейском кладбище.

Вырастил 8 детей, среди которых были видные деятели промышленности и сионизма, общественные деятели, ученые, политики.

Шац-Анин Макс Урьевич (Фридрихштадт, 1885 — Рига, 1975) Юрист, видный деятель еврейского рабочего движения, публицист, историк, философ, литературовед. Сын Уриаса Шатца. Окончил гимназию в Митаве, учился в Петербургском университете, за участие в революционном движении в 1906 году был выдворен из России. В 1908 году окончил университет в Берне со степенью доктора права, в 1908—1911 работал в Париже, Берлине и Вене. В годы Первой мировой войны в Риге и в Петрограде работал в организациях по оказанию помощи беженцам. Активно участвовал в деятельности еврейских социалистических партий и организаций. В период Февральской революции был членом Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, одним из лидеров Объединенной еврейской социалистической рабочей партии.

В 1919 вернулся в Латвию. Был основателем и руководителем ряда культурных организаций и печатных изданий для еврейских рабочих. В 1921 году был арестован за активное участие в левом профсоюзном движении. В тюрьме, где он провел несколько месяцев, ослеп на один глаз и в 1928 году полностью лишился зрения. Тем не менее продолжал активную и полноценную профессиональную и творческую деятельность. Это было возможно благодаря любви и помощи его супруги Фани Самойловны, которая поддерживала его с этого времени на протяжении почти пятидесяти лет. Активная литературная, преподавательская и общественная деятельность М. Шац-Анина была широко известна в кругах еврейской интеллигенции Латвии и за рубежом. Наиболее значительные его монографии «Национальное освобождение и социалистические партии» (1906), «Пути еврейского пролетариата» (1918), «Темпорализм. Опыт философии еврейской культуры» (1919), «Евреи- социалисты с 1848 по 1917» (1919), «От пространства к времени» (1921), «Революция, как психологический процесс» (1923), «Социальная оппозиция в истории евреев» (1927), «Общественное движение у евреев до 1917 года» (1930) посвящены социальным аспектам истории евреев, взаимодействию еврейской культуры с развитием мировой культуры.

В период Второй мировой войны, находясь в советском тылу, М. ШацАнин занимался научной и преподавательской деятельностью, был членом Еврейского антифашистского комитета, в состав которого входили в то время крупнейшие деятели искусства, литературы, науки. Его статьи публиковались в еврейской печати СССР и США. По окончании войны в Риге продолжал писать, выступать с лекциями. Был одним из инициаторов возрождения еврейской культуры в послевоенной Латвии. В феврале 1953 года вместе с женой был арестован советскими органами госбезопасности. Его обвиняли в принадлежности к «еврейскому националистическому центру», а также деятельности в 1917—1918 годах в Объединенной еврейской социалистической рабочей партии, выступившей против захвата власти большевиками. После смерти Сталина М. Шац-Анин с супругой были освобождены.

До глубокой старости он продолжал диктовать свои труды, выступал с лекциями, публиковал статьи о еврейской, латышской, русской и западноевропейской литературе и музыке.

Шён Моше Аарон (1884, Фридрихштадт —1938, Париж) — биохимик и микробиолог. Родился во Фридрихштадте, окончил местную школу. Принимал участие в революционных событиях 1905 года, затем эмигрировал в Германию, где получил диплом инженера. В 1908 году был принят на работу в лабораторию Августа Фернбаха в Институте Пастера в Париже. Основная тематика его исследований была связана с процессами спиртового брожения и промышленной микробиологии. В его лаборатории перед Первой мировой войной исследовались процессы превращения растительных отходов (опилок, стружек и т.п.) в жидкое горючее (ацетон-бутанольную смесь)  — прообраз современных процессов получения биотоплива. Некоторое время в этой же лаборатории работал и Хаим Вейцман — будущий президент Израиля. Однако впоследствии между Институтом Вейцмана и Институтом Пастера сложились напряженные отношения из-за споров о научном и патентном приоритете. Промышленное производство ацетон-бутанольной смеси было реализовано в Англии и сыграло большую роль в обеспечении сырьем для производства искусственного каучука и взрывчатых веществ в годы войны.

В 20-х годах М. А. Шен стал профессором, в 1934 году – руководителем отдела брожения. Одновременно руководил журналом «Вопросы ферментации», вел курсы биохимии и микробиологии в Институте Пастера и Национальном институте бродильной промышленности в Брюсселе. Он опубликовал десятки научных статей, а его главная монография «Проблемы ферментации. Факты и гипотезы» (1926) была переведена на английский и русский языки.

М. Шен был ярким ученым, великим энтузиастом и энциклопедическим специалистом в вопросах биохимии и микробиологии, глубоким почитателем Луи Пастера. За выдающиеся научные достижения он был удостоен ордена Почетного Легиона (Франция). До конца жизни не порывал связь с родиной, оставался гражданином Латвии, был награжден латвийским орденом Трех Звезд, по мере возможности способствовал учебе и карьере соотечественников.

Эрлих Адольф (Абрахам Абеле). (20.09.1837, Митава — ?) — раввин, просветитель. В 1858 г начал работу учителем древнееврейского языка и религии в государственной еврейской школе Фридрихштадта. В 1861—1871 годах жил в Германии, где работал преподавателем, получил докторскую степень в университете в Халле, был раввином. В 1872 году был избран казенным раввином Риги, но это избрание не было утверждено властями. В 1876 году был назначен должность руководителем еврейской школой в Риге. В этой должности посту проработал около 20 лет.

Был автором аналитической работы по греческой философии (Берлин, 1872), начального учебника древнееврейского языка (Вильно, 1883), работы по истории еврейского муниципального образования в Риге.

 

 

 

 

[1] Позднее история повторилась. Железную дорогу Елгава-Крустпилс проложили в лесах в 10 километрах. Немалые усилия городского магистрата убедить власти принять полее благоприятное решение, оказались тщетными.

[2] Может возникнуть вопрос, кого именно авторы справочника включали в категорию уважаемых граждан города. Мы сравнили этот список со списком налогоплательщиков этого же периода и пришли к определенному выводу – жители в нем упомянутые совершенно не обязательно были относительно богаты. Другие обстоятельства играли не меньшую роль.

[3] Впервые упомянуты в прессе как жители Фридрихштадта в 1834 году




------ Администрация сайта ХАЙФАИНФО КОМ не несет ответственность за содержание информационных материалов, полученных из внешних источников. Мнения, высказанные в рубрике передают взгляды самих авторов и не обязательно отражают позицию редакции. Редакция сайта не отвечает за достоверность таких материалов, а выполняет исключительно роль носителя. Редакция как правило, не вступает в переписку с авторами. Рукописи не рецензируются и не возвращаются. Авторские материалы предлагаются читателю без изменений и добавлений. Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора материала.
ПЕЧАТАТЬ ПЕЧАТАТЬ

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

СМОТРИТЕ ДРУГИЕ СТАТЬИ НА САЙТЕ: