Главная / Новости / Антисемитизм / Чингачгук и Рабинович!?

Чингачгук и Рабинович!?

— Может это просто рекламная утка, а на самом деле никаких индейцев нет, — в который раз повторяет жена. — Какие в наше время индейцы? Как только она закончили фразу, раздался оглушительный треск тамтамов. В течение считанных секунд джип был окружен вооруженными короткими копьями индейцами.

 

Недаром детский психотерапевт профессор Фаерштейн слыл оригиналом. Разработанная им система реабилитации творила чудеса.

Очередь к нему на прием в иерусалимской больнице «Адасса» была расписана на полгода вперед. В его частном санатории-пансионате лечились дети из разных стран мира, причем там были не только евреи.

Сколько раз ему предлагали переехать в Америку, в Европу, но он считал, что место еврея в Израиле и построил дом в религиозном районе Иерусалима.

Друзья недаром называли профессора оригиналом. После тяжелого года творческой, но изнурительной работы, он проводил отпуск в самых неожиданных местах. Но в этом году доктор Фаерштейн превзошел ожидания ко всему привыкших друзей и близких. В Интернете он нашел информацию о племени индейцев, сохранившемся в тех лесах Америки, что расположены на границе с Мексикой, и решил посмотреть на аборигенов собственными глазами. Профессор списался с туристическим агентством и попросил организовать для него тур. С большим трудом от вождя племени было получено разрешение на визит. И вот профессор вместе с женой на джипе пробирается к указанному на карте индейскому поселению. Тяжелая дорога длится уже более 6 часов.

— Может это просто рекламная утка, а на самом деле никаких индейцев нет, — в который раз повторяет жена. — Какие в наше время индейцы?

Как только она закончили фразу, раздался оглушительный треск тамтамов. В течение считанных секунд джип был окружен вооруженными короткими копьями индейцами. Водитель помахал белой тряпкой и громко прокричал по слогам какую-то непонятную фразу по бумажке, выданной перед отъездом директором туристической фирмы. В мгновение ситуация переменилась. Молодые воины расступились, и профессор увидел седого статного старика с длинными седыми волосами, восседавшего на троне из лиан. Голову его украшала корона из длинных павлиньих перьев.

— Это и есть индейский вождь! — понял доктор Фаерштейн.

Через секунду они уже шли к трону, чтобы поприветствовать индейского предводителя и передать ему подарки из Израиля. Чету Фаерштейнов посадили по правую сторону от трона вождя. На голову профессора тоже водрузили какие-то перья. И тут началось — вождь племени что-то резко выкрикнул и три раза ударил бамбуковой палкой по барабану. Под звуки тамтамов, все мужчины племени, потрясая копьями, начали торжественный танец в честь почетных гостей. После очередного круга почета, они падали перед гостями на землю и замирали. Вождь племени радостно хлопал в ладоши и время от времени выкрикивал какие-то новые приказы, которые тут же беспрекословно исполнялись. Во время этой почетной церемонии, когда в очередной раз все воины упали на землю и замерли, профессор тихо сказал жене на идиш:

— Вос ворт волт гезогт майн швер, вен эр волт дос гезен?

(Ты представляешь, чтобы сказал твой отец, если бы он увидел это?)

И тут неожиданя себно для, супруги услышали, как вождь племени произнес в ответ:

— Ун вос волт гезогт майн тате, вен эр волт гезен азойнс?

(А что бы сказал мой отец, если бы он увидел это?)

В каждой еврейской истории комедия всегда переплетена с трагедией. Ранней весной 1945-го года войска союзников освободили последних выживших узников Дахау. Среди них был шестнадцатилетний подросток из Лодзи — Мендель Шнайдер. Вся его семья погибла в лагере, он остался один. Ни одного близкого человека на земле. После пережитого он решил оставить цивилизованное общество Европы, допустившее Катастрофу, и уехал в США. Мендель искал свое место на Земле, скитался. В лесах случайно обнаружил племя индейцев. Они разрешили Менделю поселиться среди них после того, как он успешно прошел испытательный срок. Он выучил язык аборигенов, перенял их обычаи… А через 20 лет, когда умер вождь их племени, индейцы избрали его своим новым вождем.

Рав Цви Патлас

(Эту историю я услышал на проводах субботы в ешиве «Торат Хаим» от рава Аарона Любинского который лично знаком с профессором Фаерштейном)

Медная лопаточка

К нам в ешиву «Торат Хаим» приехал Артур, семнадцатилетний музыкант из Саратова. Проучился две недели и вернулся домой. Через три месяца он позвонил и попросил разрешения вернуться.

Когда Артур приехал, один из раввинов спросил у него:

— Что произошло? Почему ты вернулся?

Тогда Артур объяснил:

— Двести пятьдесят человек вместе с Корахом выступили против Моше. Каждый из них взял медную лопаточку, чтобы на ней внести воскурение в Святая Святых Храма. Творец их наказал — все погибли. Но эти медные лопаточки освятились, и из них сделали облицовку Жертвенника в Храме. Наверное, что-то подобное произошло и со мной. Теперь я уже не могу без ешивы.

из журнала «Мир Торы», Москва

 

Наших куда только не заносит.

Телепередача про русских в Америке.

Вроде тема – изношена до дыр.

Но нет.

Такие случаются кульбиты – сочинить даже в пьяном угаре невозможно.

Жил-был тихий мальчик, студент физфака Боря Гофман, условно-русский из приличной еврейской семьи. Обитал в московской общаге, потому что приехал на учебу откуда-то из Винницы. Скромный юноша. По гулянкам не шлялся, в студенческих попойках замечен тоже не был. Учился себе потихоньку.

В это время в университет прибывает группа американских стажеров. Начало девяностых. Перестройка!

Только-только разрешили в вузы пускать иностранцев из не особо дружественных нам западных стран. Вроде как для дальнейшей интеграции и в сугубо мирных целях.

Боря к москвичам-то толком присмотреться и привыкнуть не успел, а тут настоящие живые американцы. Любопытство победило природную робость, и впервые за три года обучения он выбирается на какой-то студенческий сходняк, где происходит братание двух держав. Народ пьет, поет, танцует, слегка фарцует, а кто-то уже и целуется.

А Боря, не умеющий ни того, ни другого, ни третьего, оказывается оттерт куда-то в район кухни, где ему поручают ответственное дело в виде грязной посуды и сбора мусора.

За этой бытовой прозой его случайно замечает американская барышня, и Боря западает ей в душу своей невероятной хозяйственностью и домовитостью. Знакомятся. Начинают общаться.

И он нравится ей все больше и больше: не пьет- не курит, под юбку не лезет, яичницу сам готовит, водит в музеи. Пол-года плотного общения, и барышня отбывает в родные американские штаты абсолютно влюбленной и покоренной.

Да и Боря охвачен романтичными чувствами и негой. Дальше происходит переписка, обоюдные объяснения на смешанном русско-английском сленге и, как апофеоз — решение пожениться. Поскольку студент для этой цели по-быстрому смотаться в Америку никак не может, барышня, путем сложных шахматных комбинаций, выколачивает советскую визу и едет к своему жениху, чтобы скрепить чувство узами законного брака .

Ну, само собой, начинается хождение по инстанциям, пинки, отфуболивание от одного ответственного к другому, в общем, нормальный наш сюр, без которого даже и жить было бы неинтересно. Но эти двое молоды и времени впереди у них навалом. Короче говоря, они все преодолевают, таки сочетаются законным браком, и новоиспеченный муж в обнимку с американской женой отбывает по месту своего нового жительства. На север Аризоны, на территорию резервации индейцев племени Навахо. Потому что любимая оказалась индианкой. И папа ее был индеец. И вся родня тоже. Но Боря такой ерунде значения не придает, подумаешь, удивили, он и сам представитель не менее угнетаемой нации.

В общем, живут –поживают. А через какое-то время тесть, который был — ни много-ни мало — вождем племени, помирает. Поскольку наследников мужского пола он не оставил, то, согласно обычаям, титул вождя был передан мужу старшей дочери.

Так простой советский еврей Боря Гофман стал вождем индейского племени.

Мало того, благодаря стараниям соплеменников, получил место в палате представителей.

И снискал славу пламенного борца за права индейцев, потому что в каждой своей речи с чувством говорил о том, как обижают его народ:

  •  — А ведь именно мы, — всякий раз напоминал он публике, — являемся коренными жителями Соединенных Штатов Америки!
  • https://www.myvin.com.ua/ua/news/stuff/11893.html
—————————————————————————

Соломон, вождь племени акома

19.02.2016

Он был младшим сыном кантора синагоги в Пруссии, переехавшим в Нью-Йорк в поисках лучшей жизни. Вскоре он уже успешно торговал с индейцами и защищал их от корыстных белых, стремившихся завладеть их землями.

В благодарность Соломону отдали в жены красавицу-скво Хуанну, перешедшую ради мужа в иудаизм, а потом и вовсе избрали его вождем племени акома.

И ни разу не пожалели:

еврейский торговец до конца жизни продолжал отстаивать интересы индейцев, строя для их детей школы и пытаясь интегрировать их в современную американскую жизнь.

30 августа 1885 года перед зданием окружного суда в городе Санта-Фе, штат Нью-Мексико, затормозила повозка, запряженная четверкой лошадей. Дремавший в своём кабинете мировой судья встал из-за стола и подошел к окну. Выпрыгнувший из повозки мужчина показался ему знакомым. Следом за мужчиной, опираясь на протянутую руку, из повозки грациозно вышла молодая индианка. Пара отряхнулась от дорожной пыли и вошла в здание суда. Через минуту в дверь кабинета просунулась голова секретаря.

– Ваша честь, – обратился он к судье. – К вам Соломон Бибо.

Судья раньше слышал эту фамилию в связи со скандалом, вызванным контрактом на аренду земли у племени акома.

– Что он хочет?

– Он хочет, Ваша честь, чтобы зарегистрировали брак.

Эта история началась на другом континенте 5 декабря 1849 года. В этот день король Пруссии Фридрих Вильгельм IV окончательно разогнал Национальное собрание, принявшее «Фундаментальные права для немецкого народа» и провозгласившее равенство всех граждан, в том числе и немецких евреев, перед законом. Король издал собственный вариант Конституции, либеральные надежды рухнули, и многие из тех, кто искренне поверил в возможность перемен, отправились в эмиграцию. Старшие дети кантора синагоги в Бракле (Пруссия) Исаака Бибо – Натан и Симон – не были исключением. В 1866 году они прибыли в США – страну, где ценилась свобода. Через три года следом за старшими братьями 16-летний Соломон Бибо отплыл в Нью-Йорк. Уже через полгода он овладел английским так, что отправился в Санта-Фе, где Натан и Симон уже открыли торговый бизнес.

Стартовый капитал братьям Бибо был предоставлен семьей Шпильбергов. Глава этой семьи Иаков Соломон был одним из первых евреев в США. Он сопровождал армейскую экспедицию Стивена Кирни в Нью-Мексико во время американо-мексиканской войны в 1848 году и в том же году открыл в Санта-Фе подразделение собственной фирмы. В 1886 году один из членов клана Шпильберга Вилли был избран мэром Санта-Фе во многом благодаря не только капиталу, но и старым семейным связям.

Вернемся к братьям Бибо. В 1867 году они основали торговый дом Bibo&Co в Себолетто для операций с племенем навахо. Бизнес развивался удачно. Магазины Bibo&Co появились в Лагуне, форте Вингат, Берналило и Гранте. Как большинство торговцев того времени, Соломон Бибо говорил на нескольких языках: акома, лагуна, навахо, зуни, испанский, немецкий и английский. Однако между собой братья говорили на идише. В отношениях с индейцами они никогда не жульничали, как часто бывало у других торговцев, и всегда неукоснительно выполняли взятые на себя обязательства. Благодаря безупречной репутации братьев постоянно привлекали в качестве посредников в имущественных спорах, и особенно в спорах о праве собственности на землю между мексиканцами и индейцами. Кроме того, они препятствовали сделкам, когда белые американцы всеми правдами и неправдами пытались приобрести индейские земли по ценам ниже сложившихся.

В 1877 году племени акома по договору с США было предоставлено 94000 акров земли. Индейцы были разочарованы и обижены таким решением: исторические земли племени составляли 5 млн акров (2 млн гектаров). Пытаясь помочь акома, Соломон написал письмо в Департамент внутренних дел. Благодаря этому в 1881 году на место прислали государственных землемеров для нового обследования территорий, на которые претендовало племя. К сожалению, в этом вопросе акома проиграли.

В декабре 1881 года Соломон Бибо обращается в Бюро по делам индейцев за лицензией на торговлю с акома и, получив ее, создает на территории резервации специальное подразделение предприятия Bibo&Co. Для того чтобы защитить собственные земли от постоянных посягательств сквоттеров, 7 апреля 1884 года племя акома и Соломон Бибо подписывают 30-летний договор аренды, по которому все земли акома переходят к Соломону Бибо, «готовому выплатить за аренду 12000 долларов» – безумные по тем временам деньги. Он также «обязуется защищать индейский скот и выплачивать 10 центов с каждой тонны угля, добытой на землях акома».

Педро Санчес, уполномоченный представитель по делам индейцев, курирующий племя акома, узнав о сделке и завидуя удаче Rico Israelito (богатого еврея), как он неоднократно подчеркивал, требует у федерального правительства отмены контракта. Фирма Bibo&Co занимает оборону. Старший Симон пишет в Совет индейских уполномоченных в Вашингтоне, что Соломон «имеет исключительно благие намерения, чрезвычайно выгодные для племени акома. Индейские мужчины и женщины любят его, как отца, и сделка лишь закрепляет ранее установившиеся отношения».

Пришедший в бешенство Педро Санчес организует конференцию со старейшинами племени. Они отрицательно высказываются по договору аренды, а вождь заявляет, что был обманут, полагая, что аренда будет на три года, а не на 30 лет. Санчес настаивает на расторжении контракта, Соломон отказывается. Санчес призывает уполномоченного по делам индейцев в Вашингтоне «принять меры по защите бедного народа».

Когда акома становится понятно, что в результате действий Санчеса они могут потерять искреннего друга и многолетнего партнера, созывается всеобщее собрание племени. Акома ходатайствуют перед уполномоченным по делам индейцев о продлении лицензии Бибо. Тем не менее Соломон получает уведомление, что его лицензия на торговлю с акома отозвана и к концу лета он должен свернуть деятельность.

«Я имею честь просить Вас в интересах и от имени племени акома принять необходимые меры и заставить Соломона Бибо прекратить аренду и удалить указанного Бибо, его сотрудников и товары с земель племени», – обращается Педро Санчес к окружному прокурору США.

Брат Соломона Симон пишет управляющему по делам индейцев, излагая свою точку зрения на злосчастный договор. В заявлении указывается, что предложение по аренде было сделано, чтобы противодействовать нечестным конкурентам, которые хотели взять у племени земли на десять лет за плату в десять коров. Его младший брат Соломон «объяснил индейцам, что одна корова в год – это очень мало, и сделал предложение, позволяющее акома сохранить все свои права на пастбища и другие земли».

Изучив вопрос, уполномоченный по делам индейцев Хирам Цена принимает неоднозначное решение: договор аренды между акома и Соломоном Бибо расторгнуть, лицензию, уже выданную другому торговцу, оставить в силе, Педро Санчеса из агентов по индейским делам уволить. Однако на этом дело не кончается.

1 мая 1885 года Соломон Бибо сочетается браком с внучкой вождя племени акома Хуанной Валле. Хуанна переходит в иудаизм, но из-за того, что у раввинов не было доступа на индейские территории, брачную церемонию проводят по индейскому обряду, и ее визирует католический священник. 30 августа 1885 года пара предстает для регистрации перед мировым судьей. В этом же, 1885 году народ акома избирает Соломона Бибо вождём племени. Племя просит Соединенные Штаты признать «Дона Шломо» в качестве своего лидера, и он таковым признается Управлением по делам индейцев США.

Его деятельность на посту вождя племени была напряженной. Самые большие достижения у Бибо были в области образования. Он предоставляет собственный дом под начальную школу, пока идет строительство муниципального здания. Позже, как вождь, он отправляет первых учеников в промышленное училище в Карлайл, Пенсильвания. Отбыв четыре срока вождем, Соломон освобождает место преемнику, оставаясь членом племени, и пользуется всеми привилегиями, положенными акома.

В какой-то момент Соломон Бибо помогает Управлению по делам индейцев сместить действующего вождя, который придерживался чрезвычайно консервативных методов воспитания детей. Конфликт, возникший между «традиционалистами» (сторонниками индейского воспитания) и правительством США, стремившимся цивилизовать индейцев, чуть не привел к партизанской войне. Соломон Бибо был «прогрессистом», кроме того, он желал дать своим детям еврейское образование, и в 1898 году семья Бибо переезжает в Сан-Франциско.

В городе Соломон много инвестирует в недвижимость и открывает продуктовый магазин. Брак Соломона и Хуанны остается счастливым, несмотря на разницу в темпераментах. Соломон – типичный холерик, а Хуанна – флегматичная и невозмутимая скво. У них рождается шестеро детей. Их старший сын Карл празднует бар-мицву в одной из синагог Сан-Франциско, а младший учится в религиозной школе.

Разразившаяся Великая депрессия подрывает не только бизнес Соломона Бибо, но и здоровье. В 1934 году он умирает. Соломона Бибо, как впоследствии и его жену Хуанну, умершую в 1941 году, хоронят на кладбище в городе Колма, Калифорния.

В память о необыкновенной семье Бибо назван небольшой городок в Нью-Мексико.

Родственники жены Соломона Бибо продолжают жить в резервации, вспоминая историю об их тетке Хуанне, которая вышла замуж за еврейского торговца, ставшего вождем их племени.

Евгений Липкович

О Редакция Сайта

2 комментария

  1. Алескендер Рамазанов

    Редакции поклон! Еще таких историй!

    Господин Волк, не скупись. Такое читают!!!

    • Светлана

      Полностью с Вами согласна! Читать такие истории — это как заново перечитывать Фенимора Купера!

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан