Кира Левина. Стихи…

 

Кира Левина по образованию филолог, окончила РГПУ им. А.И.Герцена, занималась творчеством поэтессы и переводчика Анны Радловой и поэта Михаила Кузмина.

Публиковалась в альманахе «Минувшее», газетах «На Невском» и «Невское время».

Стихотворение Киры «Я теряю тебя» было положено на музыку Светланой Сургановой и вошло в альбом группы «Сурганова и Оркестр» «Соль».

Совместно со С. Сургановой на театральной сцене реализовала 2 поэтических спектакля по стихам русских и зарубежных поэтов.

Стихи пишет с юношеского возраста, живет и работает в Санкт-Петербурге.

Летом 2008 года у Киры Левиной вышел самиздатовский сборник стихов «Amor fati».

В 2012 году — «Новый Сирано».

***

Разломить с хрустом томик твоих стихов,
Как мацу разламывают, по-братски,
И расправить лёгкие, чтобы строф
Долготерпие выдыхать с заправской
Хваткой начётчика. Ветреный день кляня
За способность переметнуться в verso,
Перевернуть страницу независимо от меня.
От желания большего. Ни бельмеса
В этой белой мессе облаков
Не смысля, разлизывать гладь канала,
Разлинованную отраженьем слов
На поверхности времени. Из пенала
Доставать тончайшие перья, и в микадо
Отыгрывая у вечности, не обрушить
Этим хрупким хворостом сложенный дом
Для согласных читать и готовых слушать.

 

 

***

 

Что ты бормочешь, Иосиф?

В Венеции карантин…

В эту молочную осень

Ты оступился один.

 

Гулко ударит о камень

Чье-то слепое весло.

Вновь утомленных ветрами

В наши края занесло.

 

Видишь, курятник Сан-Марко

Рой приютил голубей,

Припоминаются санки

В глянце таких площадей.

 

Выбери ж нас из немногих,

Чтобы вести сквозь туман

В той узкодонной пироге,

Что приняла океан

 

За переправы начало…

Кладбище снов – человек—

К бухте туманных причалов

Нам не причалить вовек!

 

 

 

 

 

 

 

* * *

Mais si je le pouvais seraient mes pages vides

Ou couvertes de soldats morts.

Jean Cocteau

 

 

Мои слова – погибшие солдаты.

На снежном поле белого листа

Разметаны их ружья, автоматы

И скованы молчаньем их уста.

 

Мои слова – слепые новобранцы.

(Что могут против пушек соловьи?)

Под артобстрелом понимали танцы,

Под битвой – петушиные бои…

 

И верили войне, как фейерверку,

Чье сердце разрывает искр полет,

Пока салагам не устроил сверку

Ваш, жадный до живого, огнемет.

 

В них даже точка – это крови сгусток,

Живая плоть дышала под строкой.

Из пламени священного искусства,

В прохладу колыбели под землей

 

Они сойдут, печальны и прекрасны,

С запекшимися маками у губ,

И прозвучат для вас как шум неясный,

Как дальний зов кавалергардских труб.

 

И в ангельское, трепетное войско

Пусть обратятся души их, чисты.

За это безрассудное геройство

Будь каждый удостоен высоты!

 

По окончании военных действий,

Когда три раза сменится листва,

В погонах звезд для вас они воскреснут,

Мои слова…

 

 

 

* * *

 

Начинаем с конца.

Мы идём на сниженье.

В обороте лица

Тонких линий скольженье,

А в пожатии рук –

Рукопашная схватка –

То перчатка и хлыст

отзываются сладко

 

На призыв: будь готов,

пионер-сладкопевец,

Улизнуть от стволов,

что стреляют, не целясь,

Запуская в живот

Эмбрионов из стали.

Все мы стали тускнеть,

мы усталыми стали…

 

Мы легли на крыло.

Полосы приближенье

Нас качнуло, свело.

Неизбежность сближенья,

Подражая сверлу,

проникает всё глубже

В мозговую кору.

Затяни-ка потуже

 

На бедре позумент.

На сцепление пальцев

Вся надежда –

скелет самолёта на пяльцах

Распинает лазурь,

вышивая крестами.

Это девичья дурь –

поменяться местами.

 

Нас настигла земля,

мы дышать перестали.

Мы ладонью ладонь

всю дорогу листали,

Как слепые букварь,

узнавая на ощупь

Пентограммы ≪люблю≫

протяжённость и площадь.

 

Вот и подали трап,

торопись оторваться —

Ловят женщину-вамп

в объектив папарацци,

Мы же так слегонца

избежали крушенья.

Притяженье конца.

И конец притяженья.

 

 

 

 

 

 

***
She has a ticket to ride…

Вновь сплетаются рельсы в ручьи стальные,
За билеты в купе отданы полцарства.
Нас несёт проводами ток междометий
Неуклонно к решенью задачки про поезд.
В этом мире нет смысла рассчитывать скорость —
Рассчитаем же время. Как метрики детям
Надевает нам память наручники братства
Это значит: есть мы — и есть остальные.

Нам на сердце звезду, номера на запястья –
Мнемозина ведёт симпатической тушью.
Это поезд сирот, здесь не нужно толкаться.
Детский лагерь кочует в товарном вагоне,
Мы же — в спальном, но с ними в одном эшелоне…
Наш вагон перецепят, не резон притворяться
Мы останемся жить, но умрём от удушья
Через время в Мадриде, непричастные счастью.

Вознесёмся, железнодорожным святыням
Поклонимся с небес: проводнице, титану,
Колыбели купе. Не престало прощаться,
Сантименты по стёклам растирая ладонью.
Мы остались вдвоём, дальше – хлебом и солью,
Дальше — войлочным раем… Пора причащаться
Жерлу топки, звенящему чая стакану,
Этой вечной дороге. И присно. И ныне

 

***

 

За любовь, совместимую с жизнью! Со мной совместима
Только злая любовь. Распрекрасной надеждой гонима
Ровно к тем облакам, что несут кружевную сорочку
Равнодушной к стихам, а ко мне равнодушной уж точно
Не красавице, нет! — безнадежной гордячке, циркачке,
Я ее силуэт вижу в каждой надорванной пачке —
Танцовщица с Gitan’а, мне дымом лудящего глотку,
Голубая Кармен, разливай голубиную водку!

Будем петь или пить? Говори! В переулках, парадных
Никого не любить, а потом — до любви и обратно!
Я слетаю за ней, за мадерой, текилой, массандрой,
Я ее принесу (не сочти это за пропаганду),
Как огонь Прометей нес еще не залюбленным людям,
А закускою к ней будет нежное сердце на блюде!
Разливай, мне тепло, мне уже хорошо у фонтана
Тебя ждать. И стекло нагревая, из пачки Gitan’а
Доставать, захмелев от небесной весенней водички,
Папиросу, и вверх выдувать, где купаются птички
В голубых облаках. Ах, Кармен, мне печально и горько!
Мне б еще потерпеть и уехать на север тихонько,
Где кроят дерева из снегов кружевные сорочки,
Где ты будешь жива. И со мной совместима уж точно!

 

 

 

Считалочка для Роксаны

 

Опадают мысли

Созревшие, спелые

Желудями с дерева-головы —

Чтобы мы с Вами не делали,

Меня не хотите Вы!

Примем это за допущение.

Отпущение

Сего греха

Без страха –

Куда как приятно.

Сердце невнятно

Бормочет,

Что не знает,

Чего хочет,

Но мы ему

Сейчас

Говорить не дадим.

Это – один.

Два – представьте,

Что молва права:

Что тело – формальность,

Тело – канва,

Прошитая на живую

Нить

Снами,

Словами,

Молитвами,

Битвами

Вторников с четвергами…

И оно считается с нами

Едва…

Так молю Вас:

На два –

Ищите слова!

Я Вас заклинаю:

Ищите слова,

Слова,

Чтобы жить!

Чтобы на три

Не заело внутри!

Не застряло ≪три≫

В чреве Ай-Петри,

В ущелье губ,

В облаках Ваших глаз,

В кустарнике пальцев,

Мураве волос,

Чтобы ≪три≫ было всерьез,

Чтобы Ваш голос рос,

Чтоб оно пролилось

Эхом,

Чтобы звон стрекоз —

Смехом,

Смехом до слез

Из облаков Ваших глаз

Спас.

Чтобы ≪три≫ было за нас!

И пело, пело внутри:

≪Ней-ней-ней,

Чавелы, ромалы!≫

Так и быть!

Так и прошить –

Нить в нить

Шаг в шаг,

А на четыре решать!

Решать, Роксана!

А Вы, Вы опять…

Вспять.

И вот уже – пять!

И опять не взять

Вашей руки…

От тоски

Дохнет

Ваш Сирано,

Глохнет

Ваш Сирано,

Сохнет

Его перо…

— Алло, алло! Роксана?

— Роксана, это Сирано.

Четыре столетия вспять,

Роксана,

Мне Вас захотелось обнять,

Роксана…

Сквозь одежду и под —

Скользнуть в испод,

И четыре столетия после

Мне хочется Вас, взрослую,

Юную, девочку… –

Жесть!

И это уже – шесть!

И дыбом собачья шерсть!

Клыками рвет

Сучья пасть –

Страсть!

Пропасть, пропасть, пропасть…

Из пасти спасти, унести,

Заласкать, залатать, залелеять,

Залюбить и замучить совсем,

— Роксана, Роксана!

Семь!

Это — прорва,

Ее не накормишь просом…

Это – прорубь,

В нее прыгнешь голым и босым,

Это лучше не трогать,

Не пробовать просто,

Это – восемь!

Вот и не дело —

Заделываться под дембеля —

Не отделаешься от тела,

Ударив под дых дерево —

Это – девять!

А Сирано забивает

Желанье в живот ногами,

Кляпами забивает рот,

Тело делает дело –

Оно врет.

Оно держит удар.

Но ему снова навесят —

Десять!

Нокаут.

Десять!

И меркнет свет…

Роксана…

Да или нет?

(Любой ответ

Рифмуется).

 

 

Остров Самолёта

 

В море Лаптевых на острове Самолёта,

Где сойдутся шальная пуля, сбежавший поезд,

Опоздавшая скорая, лишние миллиграммы коки,

Ледяная дрожь в кабине пилота, голос:

≪Всё, конец, съезжаем, ребята≫. Тормоз,

Не сработавший вовремя, перескоки

С крайней левой на встречку, пьяная драка,

Аневризмы разрыв, апогей невроза,

Меланома, меланхолия, страхи,

Неизбывная темень ночи и дурь наркоза;

В море Лаптевых на острове Самолёта,

Открывающего ледяную скобку

В океан, ловящего этой скобкой

Все моленья, рыданья, проклятья, прозой

Упрощен отход в праотцову тундру.

Так бело и холодно, много снега,

Горизонта, неба, воды, что мудро

Забываюсь там в одночасье. Следом

Остывая лавы холодной причудливей фьордов,

Навсегда, навечно вмерзаю в почву.

Омываясь слезами, снежинки рисую гордо

И черчу на карте фарватер прощальным строчкам.

Ты узнаешь об этом чуть позже, а прежде

В море Лаптевых на острове Самолёта

Остановиться сердце снежное, моя нежность,

Моя нежность, измаявшись в перелётах

Через время, условия жизни слитной,

Пробегающая по рядам недвижным

Разносортной недвижимости, элитной,

Многоэтажной, лишней…

Ненавидящая бетон и пластик,

И тебя нашедшая в инфракрасном

Свечении по теплу родившей

Только что суки – сердца,

Выносившего свое счастье!

Из сплетенья солнечного – зрячей горячей точки

Так прекрасно видно, где у тебя больное

Место — дай подую! Деточек на песочек

Выпусти погулять. Ревную

Только тебя к тебе — свободна,

Будь свободна, радость моя! До срока

Пролился я дождем. Это значит всуе

Не видаться нам, значит не видеть Бога

Вблизи, как на красной заре, как прежде…

Виноградом небесным прельстясь, что мёдом,

Подождём еще. Зелен.

И только моя нежность

Долетит до острова Самолёта!

 

 

* * *

 

Я теряю тебя в этой мутной толпе.

Я теряю тебя по крупицам, по клеткам.

С каждым мигом, пронесшимся на высоте,

Теплота уступает паутинам и сеткам.

 

Я теряю тебя – мне тебя не найти,

Я теряю тебя постепенно, построчно:

По-простому, как Золушка без десяти,

И по-сложному, как фортепьяно настройщик.

 

Я теряю тебя словно звук, словно вкус.

Забываю, записывать поздно – забыто!

Я теряю, казах, я теряю, тунгус,

Я теряю, Альцгеймер! Убита, убита…

 

Моя память убита и ты вместе с ней.

Умирай, умирай, не проси подаянья…

Я теряю людей, я теряю людей,

Я теряю наследников, имя теряя…

 

 

* * *

 

О том, что такое стареть

О том, что такое смотреть

В землю

Красный перец и пепел

Праздник обманутых жен

Дети дети дети

Их дети и смерти

Смотреть

Распутывать сети

Мама превращается в манекен

Ешь, это надо съесть!

I can not yet…

Yes, you can!

≪Ешьте как можно больше смерти!≫

Пока дует ветер

Я есть, я есть,

Я ем…

О Z Z

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан