Рассекреченный план ХАМАС по подготовке 7 октября: ключ к пониманию катастрофы или часть политической войны

На днях в израильском медиапространстве был обнародован документ, который якобы описывает стратегическую подготовку ХАМАС к атаке 7 октября и объясняет, почему Израиль оказался застигнут врасплох. Почти сразу этот текст превратился в политический аргумент: правые используют его как обоснование ужесточения курса, левые — как доказательство провала прежней стратегии. Однако на фоне прежних историй с «найденными документами» неизбежно возникает главный вопрос — перед нами ключ к пониманию катастрофы или очередной инструмент внутриполитической войны.

Документ после катастрофы: почему сомнения неизбежны

Но на фоне прежних историй с «найденными документами» остаётся главный вопрос: это реальный ключ к пониманию катастрофы — или очередной инструмент внутриполитической войны.

Однако прежде чем обсуждать содержание этого текста, невозможно не вспомнить недавний прецедент — публикации «найденных документов», которые ранее уже вызывали мощный общественный и международный резонанс, но впоследствии оказались в аналитическом вакууме.

Речь идёт о серии публикаций и официальных брифингов, появившихся после ликвидации ключевых фигур руководства ХАМАС, в частности Яхья Синвар. Тогда израильской общественности и международным партнёрам были представлены «документы, якобы найденные» в местах пребывания или укрытия руководства ХАМАС в секторе Газа.

Тогда на основе фрагментарных материалов,  был сформирован жёсткий нарратив, оправдывающий действия Израиля в Газе, однако происхождение и статус этих документов так и не получили прозрачного подтверждения.

Именно этот опыт сегодня порождает закономерный вопрос: является ли новый документ подлинным отражением стратегических установок ХАМАС — или он снова становится частью текущей политической борьбы, удобным аргументом, который идеально ложится в уже сложившиеся позиции правых и левых.

Тем не менее, даже с учётом этих сомнений, содержание документа заслуживает отдельного внимания — хотя бы потому, что он слишком точно совпадает с тем, что произошло на практике.

Как ХАМАС видел Израиль: ставка на управление, а не на уничтожение

Центральный тезис документа — убеждённость ХАМАС в том, что Израиль сознательно отказался от стратегии ликвидации движения как власти в Газе. Израиль, по этой логике, воспринимался не как государство, готовое к решающему столкновению, а как система, ориентированная на управление конфликтом, его дозирование и сдерживание.

В тексте подчёркивается, что израильское руководство, и прежде всего Биньямин Нетаньяху, якобы исходило из понимания слишком высокой цены полного демонтажа режима ХАМАС — военной, международной и политической. Это, в интерпретации авторов документа, означало одно: Израиль не стремится к окончательному решению проблемы, а значит, допускает её долгосрочное существование.

Рациональность и осторожность Израиля в документе трактуются не как сила, а как ограниченность воли. Страх региональной эскалации, опасения международной изоляции, нежелание брать на себя прямое управление Газой — всё это рассматривается как структурные уязвимости, которыми можно воспользоваться.

Прошлые войны как этапы обучения, а не сдерживания

Отдельный раздел документа посвящён анализу предыдущих военных кампаний. Здесь ХАМАС делает принципиально иной вывод, чем израильское руководство и значительная часть общества.

Прошлые операции — от «Литого свинца» до кампании 2021 года — рассматриваются не как акты сдерживания, а как последовательные этапы адаптации и обучения. Каждая война, по этой логике, позволяла лучше изучить израильские алгоритмы реагирования, пределы допустимого и структуру принятия решений.

Особое внимание уделяется операции 2021 года, которая описывается как момент выхода из привычного шаблона ограниченных раундов. В документе утверждается, что именно после этого периода Израиль окончательно закрепился в логике предсказуемых сценариев, а общество привыкло к периодическим, но контролируемым обострениям.

Именно эта предсказуемость, по мнению авторов, стала ключевым фактором уязвимости.

Стратегия непредсказуемости: удар не по армии, а по системе

Документ подчёркивает, что главной задачей будущих действий должна стать не просто военная атака, а разрушение самой логики управления конфликтом. Рекомендуется действовать непредсказуемо, лишая противника уверенности в сценариях развития и способности контролировать эскалацию.

Речь идёт о психологическом и институциональном шоке, подрыве доверия к системе безопасности и разрушении базовых предположений, на которых строится ощущение стабильности. В этом контексте 7 октября описывается не как операция в классическом смысле, а как стратегический разлом, после которого возврат к прежнему состоянию становится невозможным.

Документ как политический фактор, а не только аналитика

Независимо от степени его подлинности, опубликованный текст уже перестал быть просто аналитическим материалом. Он превратился в контраргумент, который одинаково активно используют и правые, и левые силы в Израиле — но с противоположными целями.

Для ультраправых этот документ становится доказательством того, что сама идея управления конфликтом была стратегической ошибкой. Он используется как оправдание ужесточения политики в отношении ХАМАС и палестинских территорий в целом, как аргумент в пользу снятия ограничений и пересмотра прежних табу. В этой логике документ — это подтверждение того, что враг правильно прочитал слабость Израиля, а значит, дальнейшая осторожность недопустима.

Для левых сил этот же текст превращается в обвинительный акт против правого лагеря, годами находившегося у власти. Документ используется как доказательство того, что стратегия сохранения ХАМАС как управляемого врага привела к катастрофе, а ставка на сдерживание вместо политического решения создала иллюзию безопасности, закончившуюся кровавой бурей.

Последствия: между учебником и политическим оружием

В перспективе этот документ может сыграть двойную роль. С одной стороны, он вполне способен войти в учебные программы военных академий и аналитических центров как пример того, как террористические организации изучают государственные стратегии и используют их против самих государств. В этом смысле он может стать частью глобального разговора о борьбе с асимметричными угрозами и терроризмом.

С другой стороны, и это уже происходит сейчас, документ становится продолжением внутренней политической войны в Израиле. Он не столько объясняет прошлое, сколько используется для формирования будущих обвинений, комиссий и линий раскола.

Именно поэтому главный вопрос сегодня заключается не в том, помог ли этот документ правым или левым. Вопрос в другом: стал ли он инструментом понимания — или очередным текстом, который, как и предыдущие «найденные документы», будет служить прежде всего политической борьбе, а не ответу на главный израильский вопрос — как не допустить повторения подобной катастрофы.

Урий Бенбарух