Израиль признал Сомалиленд: новый игрок в борьбе за Красное море

26 декабря премьер-министр Израиль Биньямин Нетаньяху объявил об официальном признании Республики Сомалиленд независимым и суверенным государством. Решение было оформлено совместной декларацией, подписанной премьер-министром, министром иностранных дел Гидеон Саар и президентом Сомалиленда Абдирахман Мохаммед Абдуллахи. Этот шаг мгновенно вызвал резкую международную реакцию и обострил противоречия между ключевыми игроками Африканского Рога и Красного моря, где уже давно идёт борьба за контроль над логистикой, безопасностью и торговыми маршрутами.

Сомалиленд — де-факто государственное образование на Африканском Роге, существующее с начала 1990-х годов после распада Сомали. Несмотря на отсутствие международного признания, Сомалиленд обладает собственными органами власти, системой безопасности и устойчивыми институтами управления, контролируя территорию бывшего Британского Сомалиленда. Де-юре он считается частью Сомали, однако на практике давно проводит самостоятельную внутреннюю и внешнюю политику, дистанцируясь от федеральных властей в Могадишо.

Этот шаг мгновенно вызвал резкий международный резонанс: против него выступили ряд государств Ближнего Востока, Африки и исламского мира, а настороженность проявили и западные партнёры Израиля. Реакция оказалась значительно жёстче, чем можно было ожидать от формального дипломатического жеста.

Ниже мы попытаемся разобраться, что на самом деле стоит за этим заявлением, почему тема Сомалиленда оказалась столь болезненной для ключевых игроков Африканского Рога и Красного моря и какие стратегические расчёты могут скрываться за этим шагом Израиля в регионе, где уже давно идёт жёсткая борьба за влияние и контроль над логистическими маршрутами.

Африканский Рог: почему именно здесь сходятся интересы

Африканский Рог за последние годы перестал быть периферией мировой политики и превратился в один из ключевых узлов глобального соперничества. Причина заключается не в самих Сомали или Эфиопии, а в их географии: выход к Красному морю, контроль над подступами к Баб-эль-Мандебскому проливу и сопряжение с маршрутами между Азией и Европой делают регион критически важным для мировой торговли и энергетики.

В результате на ограниченном пространстве одновременно действуют несколько региональных и глобальных игроков, чьи интересы пересекаются, конфликтуют и временно совпадают. Африканский Рог стал ареной, где соперничество ведётся не за территории как таковые, а за логистику, порты, влияние на правительства и контроль над потоками.

Многоуровневая конкуренция: кто и за что борется

В Сомали и Эфиопии одновременно и на постоянной основе присутствуют Египет, Турция, Саудовская Аравия, Объединённые Арабские Эмираты, Китай, США, Европейский союз и Великобритания. Такая плотность акторов характерна скорее для зон глобального транзита, чем для «развивающихся регионов».

Каждый из участников преследует собственные цели: Египет защищает связку Нил–Суэц–Красное море, Турция закрепляет военное и политическое влияние через Сомали, Эмираты делают ставку на порты и логистику, Китай концентрируется на инфраструктуре, а США и ЕС действуют через безопасность и сдерживание. Итогом становится не единый блок, а перекрёстная система временных альянсов и скрытого противостояния.

Красное море как главный стратегический приз

Несмотря на разговоры о ресурсах и внутренней нестабильности, ключевой объект борьбы — это Красное море. Контроль над морскими маршрутами, портами и прибрежной инфраструктурой позволяет влиять на глобальные цепочки поставок без прямого военного доминирования. Сомали и Эфиопия в этой логике выступают не целью, а инструментом доступа.

Любая сила, закрепившаяся на Африканском Роге, получает возможность участвовать в регулировании судоходства, безопасности и логистики в одном из самых уязвимых участков мировой торговли. Именно поэтому регион стал точкой концентрации столь разнородных интересов.

Израиль и фактор вынужденного вхождения в регион

Израиль долгое время оставался в стороне от африканского направления, однако ситуация в Красном море изменила эту логику. Атаки хуситов и фактическая парализация судоходства привели к резкому падению значения порта Эйлат, что для Израиля означает не тактические неудобства, а структурную уязвимость в логистике.

В условиях, когда практически все ключевые региональные игроки уже закрепились на Африканском Роге, отсутствие Израиля в этой конфигурации превращается в стратегический минус. Его появление в регионе следует рассматривать не как экспансию, а как попытку восстановить баланс и вернуть себе субъектность в Красном море.

Признание как стратегический сигнал: игра на опережение и вызов системе

Заявления израильского руководства о готовности рассматривать признание независимости Сомалиленда следует интерпретировать не как дипломатический акт в классическом смысле, а как преднамеренный политический сигнал, адресованный всем ключевым игрокам Африканского Рога. Израиль сознательно вторгается в уже сложившуюся конфигурацию, где каждая из внешних сил давно «играет за себя», но по негласным правилам, не ломая общий баланс. Именно этот негласный консенсус и оказался поставлен под вопрос.

Важно подчеркнуть: Израиль действует на опережение, а не постфактум. Он не ждёт перераспределения влияния и не встраивается в готовые блоки, а демонстративно заявляет о собственном праве вмешиваться в региональные процессы. В этом смысле разговор о признании Сомалиленда — не столько про сам Сомалиленд, сколько про право Израиля быть самостоятельным игроком в Красном море, а не наблюдателем или косвенным бенефициаром чужих решений.

Резкая реакция со стороны региональных государств, Турции, а также настороженность в США объясняются именно этим фактором. Формально аргументация строится вокруг международного права, территориальной целостности и угрозы стабильности. Однако по существу речь идёт о другом: Израиль вторгается в “чужую игру”, где роли и зоны влияния уже распределены. До его появления Египет, Турция, страны Залива, США, Китай и европейцы конкурировали между собой, но их присутствие воспринималось как «естественное» и допустимое. Появление Израиля разрушает это ощущение привычности и вызывает раздражение именно потому, что он не вписывается в существующую иерархию.

Отдельного внимания заслуживает и американский фактор. Сдержанная реакция Вашингтона указывает не на несогласие с целями Израиля, а на опасения утраты управляемости региональной конфигурации. Любой дисбаланс в Африканском Роге автоматически отражается на Красном море, Суэцком направлении и глобальной логистике. В этом контексте критика в адрес Израиля во многом носит внутриполитический и декларативный характер, тогда как на практике сам факт его вмешательства уже меняет параметры игры. Этот дисбаланс кому-то выгоден, кому-то нет, но именно он создаёт пространство для новых закулисных договорённостей и перераспределения влияния.

Кто выигрывает и кто теряет от входа Израиля

В краткосрочной перспективе от появления Израиля в африканской конфигурации выигрывают прежде всего государства Персидского залива, особенно Объединённые Арабские Эмираты, для которых Израиль становится дополнительным партнёром и фактором давления на конкурентов. Косвенную выгоду получает и Эфиопия, заинтересованная в расширении числа внешних игроков, способных уравновешивать турецкое и египетское влияние.

Проигрывающей стороной выглядит Турция, чья модель доминирования в Сомали сталкивается с новым ограничителем, а также федеральные власти Сомали, теряющие монополию на внешние каналы влияния. Египет воспринимает ситуацию настороженно, поскольку любое перераспределение сил в Красном море напрямую затрагивает его стратегические интересы.

Для самого Израиля вход в регион означает одновременно приобретения и риски. Он получает возможность вернуться в игру в Красном море, диверсифицировать логистику и встроиться в систему региональных договорённостей. Взамен Израиль принимает на себя дополнительное политическое давление и необходимость маневрировать между конкурирующими блоками. Это не победа и не поражение, а долгосрочная ставка на присутствие, где главная цель — не контроль, а участие в принятии решений.

Реакция израильских СМИ: критика формы и признание стратегического расчёта

Израильская пресса восприняла заявление о признании Сомалиленда неоднозначно, однако общий тон дискуссии сводится не к отрицанию самой идеи, а к спору о её форме, времени и политической упаковке. Наиболее жёсткая критика прозвучала со стороны либеральных и левоцентристских изданий, прежде всего Haaretz, где решение было охарактеризовано как шаг, втягивающий Израиль в сложный узел региональных противоречий на Африканском Роге.

На противоположном полюсе находятся более консервативные и проправительственные издания, включая Israel Hayom, где шаг трактуется как прагматичный и своевременный. В этой интерпретации признание Сомалиленда рассматривается как логичное продолжение активной внешней политики Израиля за пределами традиционного ближневосточного контура и как попытка закрепиться в стратегически важном регионе Красного моря на фоне ослабления прежних логистических маршрутов.

В сумме израильская медийная дискуссия демонстрирует важный консенсус: несмотря на разногласия по форме и политическим рискам, признание Сомалиленда воспринимается внутри Израиля как осмысленный стратегический шаг, продиктованный прагматическими соображениями безопасности, логистики и регионального влияния.

Спор идёт не о том, зачем Израиль входит в Африканский Рог, а о том, как и какой ценой он это делает.

Урий Бенбарух

Материал основан на аналитических разработках

 «Института исследования информационных войн».