Появление в Армении беспилотника, визуально напоминающего израильские разработки, может повлиять на баланс в регионе и на формат армяно-азербайджанско-израильских отношений.
Появление в Армении нового барражирующего беспилотника Dragonfly 3, внешне напоминающего израильский Harop, вызвало обсуждение не только в военных кругах, но и в политическом контексте Южного Кавказа. На фоне стратегического партнёрства Израиля и Азербайджана любые публикации о возможном сходстве технологий воспринимаются чувствительно. Насколько обоснованы эти опасения и есть ли основания говорить о передаче технологий?
Давайте разберёмся, что происходит на самом деле.
На Южном Кавказе традиционно внимательно следят не только за тем, кто подписывает мирные документы, но и за тем, кто у кого покупает вооружение и какие технологии стоят за новыми военными разработками. В регионе, пережившем масштабный конфликт, оборонные системы — это не просто техника, а элемент стратегического баланса.
При этом нельзя забывать: Израиль и Азербайджан являются стратегическими партнёрами. Израиль закупает значительную часть нефти у Баку, а Азербайджан входит в число крупнейших покупателей израильских оборонных систем. Военно-техническое сотрудничество между странами носит системный и долгосрочный характер.
Именно поэтому любые публикации о якобы «израильском следе» в армянских разработках требуют спокойного анализа, а не эмоциональных выводов.
Откуда возникла тема Dragonfly 3
В октябре 2025 года армянская компания Davaro представила барражирующий боеприпас Dragonfly 3. Внешне аппарат напоминает израильский IAI Harop, разработанный концерном Israel Aerospace Industries. Однако при сравнении параметров становится ясно: речь идёт о системах разного класса.
Harop — это тяжёлый барражирующий боеприпас с дальностью до 1 000 км, временем барражирования до 6 часов и боевой частью около 20–23 кг. Он оснащён сложной электроникой, устойчив к радиоэлектронной борьбе и прошёл реальное боевое применение.
Dragonfly 3 — значительно более лёгкий аппарат: размах крыла около 3 метров, взлётная масса порядка 40 кг, полезная нагрузка около 5 кг, продолжительность полёта примерно 1 час, дальность до 120 км. Это тактическая система, тогда как Harop относится к более высокому технологическому уровню.
Проще говоря, израильская система по дальности, сложности электроники, устойчивости к помехам и боевому опыту находится на порядок выше.
Похожая форма — не равная технология
В классе барражирующих боеприпасов аэродинамика во многом диктует форму. Дельтаобразное крыло, компактный корпус, задний винт — это оптимальная конфигурация для дальнего планирования.
Все современные танки похожи друг на друга. Большинство реактивных самолётов,а уж тем более ракет имеют схожие очертания. То же самое и с дальними барражирующими беспилотниками: форма объясняется физикой, а не заимствованием.
Ключевой вопрос — не внешний силуэт, а «начинка»: системы наведения, алгоритмы управления, защищённые каналы связи, устойчивость к РЭБ. Именно здесь и проходит принципиальная граница между зрелой технологией и попыткой воспроизвести концепцию.
Индийский след: версия, но не доказательство
В прессе обсуждалась версия о возможном «индийском следе». Известно, что Harop поставлялся Индии, а в последние годы Индия и Армения активно развивают военно-техническое сотрудничество.. Это породило предположения о возможной передаче технологического опыта через третью сторону.
Однако важно подчеркнуть: речь идёт именно о гипотезах, а не о фактах. Армяно-израильское сотрудничество, особенно в военной сфере, находится в зачаточном состоянии. Контакты существуют, но они несопоставимы по масштабу с израильско-азербайджанским стратегическим партнёрством. Рассуждать о том, что Израиль якобы сознательно передал Армении чувствительные технологии, способные кардинально изменить её беспилотный парк, — это не просто конспирология. Это версия, лишённая логики и экономического смысла.
Израильская оборонная политика строится на долгосрочных интересах. Идея о том, что Тель-Авив поставил бы под угрозу многомиллиардное стратегическое сотрудничество ради эпизодического контракта с другой стороной, выглядит крайне надуманной.
Возможна ли утечка через третьи страны?
Израиль регулирует экспорт вооружений через закон о контроле оборонного экспорта 2007 года. Каждая поставка проходит лицензирование, проверку конечного пользователя и сопровождается обязательствами о недопущении реэкспорта.
Рынок вооружений — один из самых строго контролируемых в мире. Здесь не работают схемы «купил и перепродал». Передача чувствительных технологий автоматически влечёт серьёзные дипломатические последствия.
Теоретически в международной практике возможны разные сценарии. Но в отношении систем уровня Harop массовая или неконтролируемая передача технологий выглядит крайне маловероятной. Цена ошибки слишком высока — как политически, так и технологически.
Может ли это повлиять на репутацию Израиля?
Израиль входит в число крупнейших мировых экспортёров вооружений. В отдельные годы объём оборонного экспорта превышал 12 миллиардов долларов. Такая репутация формируется десятилетиями — через технологическое превосходство, надёжность поставок и строгое соблюдение договорных обязательств.
Контракты с Азербайджаном — это не эпизодическое сотрудничество, а системное стратегическое партнёрство, рассчитанное на годы вперёд. Оно включает поставки сложных оборонных решений и требует высокого уровня доверия между сторонами. На этом фоне гипотетическая передача чувствительных технологий другой стороне выглядела бы не просто нелогичной, а экономически и политически бессмысленной.
Израиль традиционно крайне внимательно относится к отношениям со своими друзьями и стратегическими партнёрами во всём мире. Его оборонная политика строится на долгосрочном доверии, а не на краткосрочной выгоде. Ставить под удар устойчивые союзнические связи ради мимолётной экономической выгоды — это не та модель поведения, которая характеризует израильскую государственную стратегию.
Мир строится, но осторожность сохраняется
Сегодня на Южном Кавказе идут процессы мирного урегулирования. Азербайджан и Армения делают шаги навстречу друг другу. Но безопасность по-прежнему воспринимается через призму недавнего конфликта. Любые новые военные разработки автоматически вызывают настороженность.
Для Израиля Южный Кавказ остаётся регионом стратегического баланса. Однако одно остаётся неизменным: Тель-Авив крайне внимательно относится к своим обязательствам перед стратегическими партнёрами.
Баланс интересов здесь строится на прагматике, а не на ситуативных шагах. И в этом контексте азербайджано-израильское партнёрство остаётся фундаментальным элементом региональной политики Израиля — независимо от появления новых силуэтов на военных выставках.
Юрий Бочаров, политолог, Израиль
Материал подготовлен Институтом исследований информационных войн.
Другие аналитические материалы — на сайте Института: https://isiwis.co.il
