Смертная казнь для террористов: Израиль ломает прежние правила — и получает удар в ответ

1. Общая характеристика принятого закона

Кнессет 30 марта утвердил закон о смертной казни для террористов — и это решение сразу вызвало политический взрыв как внутри страны, так и за её пределами. Закон был принят большинством голосов (62 против 48) при личном участии премьер-министра Биньямина Нетаньяху. Речь идёт о принципиальном изменении подхода: впервые за долгие годы Израиль делает ставку не на изоляцию террористов, а на окончательное наказание.

Реакция оказалась мгновенной — от петиций в Верховный суд до резкой критики со стороны иностранных государств.

Инициатором законопроекта выступил министр национальной безопасности Итамар Бен-Гвир и его партия «Оцма Иегудит». Поддержку закону оказали правящие партии коалиции, а также часть формально оппозиционных сил, включая «Наш дом Израиль». При этом ряд религиозных депутатов («Яадут а-Тора») отказались поддержать инициативу.

Хотя здесь стоит отметить, что несмотря на войну, до 31 марта правительству надо было утвердить бюджет страны на 2026 год, иначе бы началась процедура роспуска Кнессета. Партии ШАС и “Агудат Исраэль” под предлогом войны согласились поддержать бюджет и не разваливать коалицию, несмотря на отсутствие обещанного им “закона о призыве”. Но согласились, не бесплатно, а за дополнительное финансирование их проектов на сотни миллионов шекелей.

Бен-Гвир тоже выставил свое условие — в обмен на поддержку бюджета фракцией “Оцма Еудит” утвердить в последнем чтении его “закон о смертной казни для террористов”.Нетаньяху пообещал ему лично явиться завтра в Кнессет и обеспечить утверждение закона, сообщала “Гаарец”. В итоге бюджет был утвержден в час ночи 30 марта во втором и третьем чтении большинством в 62 голоса против 55, а уже днем началось голосование по закону о смертной казни.

Принятый закон представляет собой комплексный нормативный акт, состоящий из трех ключевых блоков:

Применение к палестинскому населению (военные суды)

Закон вводит обязательное назначение смертной казни в военных судах за террористические убийства на территориях, находящихся под израильской юрисдикцией (де-факто — Западный берег).

Ключевые особенности:

• смертная казнь становится базовым наказанием, а не исключением;
• допускается замена пожизненным заключением только при «исключительных обстоятельствах»;
• суд может вынести смертный приговор даже без соответствующего требования прокуратуры;
• отменено требование единогласия судей;
• командующий военным округом лишён права смягчения приговора;
• исполнение приговора — в течение 90 дней (с возможностью ограниченной отсрочки премьер-министром).

Фактически данная часть закона распространяется исключительно на палестинское население.

Применение к гражданам Израиля

В отношении граждан и постоянных жителей Израиля закон формально сохраняет более мягкий режим:

• смертная казнь применяется только при доказанном намерении «уничтожить Государство Израиль»;
• допускается альтернатива в виде пожизненного заключения;
• более мягкие наказания исключаются.

Данное определение вводит новую юридическую категорию мотива, что, по мнению ряда экспертов, делает практическое применение нормы затруднительным.

Процедура исполнения приговора

Закон детально регламентирует процедуру:

• способ казни — повешение;
• изоляция осужденных;
• ограничения на посещения и контакты;
• анонимность исполнителей приговора;
• присутствие ограниченного круга лиц (включая родственников жертв).

2 . Политико-правовая оценка закона

Принятый закон стал, по сути, первым случаем в израильской практике, когда возникает разная правовая логика в зависимости от того, в какой системе рассматривается дело — военной или гражданской. Речь идёт о разных процедурах, стандартах доказательства и возможностях обжалования, включая ограничение права на помилование. Отдельный вопрос — распространение действия закона на территории с неопределённым юридическим статусом, что сразу выводит дискуссию за рамки внутреннего права.

Правозащитные организации, в первую очередь ACRI, уже обратились в БАГАЦ. Они утверждают, что закон фактически создаёт двойную правовую систему и выходит за пределы полномочий Кнессета, а также может противоречить нормам международного гуманитарного права.

В политической плоскости звучит ещё более жёсткая оценка: лидер оппозиции Яир Лапид заявил, что закон изначально может быть рассчитан на отмену судом. То есть речь идёт не столько о практическом применении, сколько о политическом сигнале.

3. Реакция внутри Израиля

Общественное мнение в Израиле.

На русскоязычном сайте Newsru.co.il был проведён опрос среди русскоязычных избирателей. Очевидно, что такая выборка не отражает весь Израиль, но именно этот сегмент традиционно представлен практически во всех политических лагерях — от правых до центристов. Поэтому картина, как минимум, показательна. В опросе, проходившем менее суток (31 марта – 1 апреля), приняли участие 3076 человек, 97% из которых имеют право голоса.

Результат предельно однозначный: 81% «правых» поддерживают закон о смертной казни для террористов-убийц. 14% — за казнь «в особых случаях», но не в текущей редакции, против — всего 3%. Сухой итог: даже с поправкой на аудиторию, запрос на жёсткие меры внутри страны более чем очевиден.

«Левые»: 64% однозначно не поддерживают; 18% однозначно поддерживают; 17% против закона, но не против казней в особых случаях.

Наибольшую поддержку данный закон получил (по мере убывания) среди избирателей партий: более половины – «Оцма Йегудит» – 93%, «Ликуд» – 90%, НДИ – 75%, «Ционут Датит» – 73%, «Милуимниким» – 58%; 

Менее половины – «Беннет-2026» – 38%, «Махане Мамлахти» – 28%, «Яшар» – 28%, «Еш Атид» – 18%, «Демократим» – 4%. По другим партиям процент определить невозможно из-за недостаточной выборки.

Интересно, что: 45% не видят проблемы в этнической избирательности закона; 43% считают закон политическим инструментом.  Поддержка резко коррелирует с политическими предпочтениями: правый электорат — до 90% поддержки; левый — преимущественно против.

Закон стал инструментом консолидации правого лагеря, маркером идеологического разделения общества и элементом внутриполитической мобилизации.

                Протестная позиция

Почти сразу после голосования в Кнессете в БАГАЦ подали первую петицию против закона. И, разумеется, это сделала Ассоциация за гражданские права в Израиле (ACRI) — одна из самых активных правозащитных НКО страны. Организация финансируется за счёт пожертвований, включая международные фонды и европейские гранты, что регулярно становится предметом политических споров внутри Израиля.

Организация традиционно выступает против жёстких мер безопасности и регулярно оспаривает действия государства в судах, особенно в вопросах, связанных с палестинской повесткой.

В своей петиции ACRI заявляет о «дискриминационной системе»: мол, в военных судах, где судят палестинцев, смертная казнь может применяться проще и без права помилования, в отличие от гражданских судов для израильтян. На практике это означает, что значительная часть её деятельности направлена на юридическое давление на государственные структуры — прежде всего силовые — в рамках правозащитной повестки.

Также организация утверждает, что Кнессет вообще не имеет права распространять такие законы на Западный берег, намекая на «де-факто аннексию» и нарушение международного права.

Критики внутри Израиля прямо указывают: организация системно действует против правой политики и решений в сфере безопасности.

4. Международная реакция

Европа и США

В Европе всё предельно ясно: смертная казнь — «юридический анахронизм». Именно так её называет генсек Совета Европы Ален Берсе, подчёркивая, что в системе, претендующей на звание правового государства, казнь — это не инструмент, а пережиток прошлого.

Реакция ЕС на любые попытки её легализации предсказуема и почти ритуальна: обвинения в дискриминации, сомнения в демократии и намёки на санкционные последствия. Брюссель говорит языком принципов — и делает это жёстко.

Франция, Германия, Италия и Великобритания в унисон выражают «озабоченность» — дипломатический термин, за которым обычно скрывается политическое давление.

Итог прост:  в Европе смертная казнь отменена полностью. Даже за терроризм. Даже за массовые убийства. Максимум — пожизненное. Да и то только в Германия, Франция иногда  без права выхода.

Напротив государственный департамент США воздержался от критики закона о смертной казни ля террористов, принятом Кнессетом . «США уважает суверенное право Израиля принимать собственные законы и устанавливать наказания для лиц, признанных виновными в терроризме. Мы верим, что подобные меры будут основаны на справедливом судебном разбирательстве с соблюдением всех юридических гарантий», – говорится в заявлении.

В США формально смертная казнь есть — и за терроризм тоже. Но на практике это не столько наказание, сколько бесконечный юридический процесс: апелляции, пересмотры, десятилетия ожидания. Вашингтон не спорит с принципом — он просто утопает в процедуре.

В итоге: в Европе казни нет по идеологии, в США — она есть, но застряла в системе.

Страны Ближнего Востока. Кто бы ещё говорил. Праведники нашлись.

2 апреля восемь арабских стран дружно осудили закон Кнессета о смертной казни для террористов. В списке — Саудовская Аравия, Египет, Катар, ОАЭ, Пакистан и прочие государства, где смертная казнь не просто существует, а применяется вполне регулярно.

Формулировки знакомые: «эскалация», «угроза стабильности», «опасный прецедент». Звучит красиво — особенно на фоне собственных правовых систем, где за терроризм с жертвами обычно следует не дискуссия, а приговор.

Факт простой: из восьми стран — в семи есть смертная казнь, в большинстве — за те же самые преступления. Исключение — Турция, но та якобы играет по законам Евросоюза. Но и там вместо казни дают такие пожизненные сроки, что разница скорее техническая.

Поэтому весь этот протест — не про право. Это чистая политика. Когда казнят у себя — это «закон и порядок». Когда речь идёт об Израиле — внезапно «угроза региону». Классика двойных стандартов.

Заключение

Принятие закона о смертной казни — это не абстрактный «сдвиг правовой системы», а попытка наконец разорвать замкнутый круг, в котором Израиль живёт десятилетиями.

Реальность проста и давно известна: террористы с кровью на руках получают пожизненные сроки, затем выходят по обменам, возвращаются к террору — и снова оказываются в тех же тюрьмах. И так по кругу. Тюрьма не останавливает — она лишь становится частью системы, где террорист заранее знает: его не забудут и рано или поздно вытащат.

В этой логике пожизненное — это не наказание, а пауза.

Именно поэтому речь идёт не о «юридической новелле», а о попытке поставить точку. Перестать играть в иллюзии перевоспитания там, где речь идёт об идеологически мотивированном насилии, тем более не плохо проплаченном.

Дальнейшая судьба закона покажет не столько «устойчивость институтов», сколько готовность государства защищать себя не декларациями, а реальными решениями.

Урий Бенбарух