Почему курды не поверили США — и отказались воевать в Иране

Как сорвался секретный план перворота в Иране и что это говорит о настоящей политике США

Курды отказались участвовать в операции против Ирана — несмотря на обещания поддержки и перспективу собственной автономии. Это решение стало не просто тактическим шагом, а сигналом более глубокого кризиса: союзники больше не верят гарантиям. И главный вопрос теперь — кто следующим останется один в этой войне.

Мы уже писали о том, что Ближний Восток сегодня — это регион с предельно хрупкой архитектурой границ, где любое вмешательство способно запустить цепную реакцию дестабилизации. В статье «Ближний Восток трещит по швам. Война с Ираном меняет карту региона» мы показали: пересмотр границ здесь не решает конфликты, а только усиливает их. Курдский вопрос — это как раз тот фактор, который может взорвать эту систему изнутри.

Курдский вопрос: народ без государства

Чтобы понять, почему курды отказались участвовать в операции против Ирана, необходимо начать с самого основания — с так называемого «курдского вопроса».

Курды — это один из крупнейших народов мира, не имеющих собственного государства. По различным оценкам, их численность составляет от 30 до 40 миллионов человек. Они компактно проживают на территории сразу четырёх стран: Турции, Ирана, Ирака и Сирии. При этом исторически они формируют единую этнокультурную общность, обладающую собственным языком, традициями и устойчивой идентичностью.

Проблема курдов уходит корнями в начало XX века. После распада Османской империи по итогам Первой мировой войны Ближний Восток был перекроен победителями — Великобританией и Францией. Новые границы проводились не по этническому принципу, а исходя из геополитических и экономических интересов. В результате курды оказались разделены между несколькими государствами, каждое из которых стремилось к централизации и не было заинтересовано в появлении автономий.

С тех пор, на протяжении почти ста лет, курдский вопрос регулярно всплывал в виде восстаний, вооружённых конфликтов и попыток создания автономии. Однако каждый раз эти попытки сталкивались с жёстким сопротивлением государств региона.

Нефть, оружие и иллюзия независимости

В последние десятилетия ситуация частично изменилась. Курды, особенно в Ираке и Сирии, оказались на территориях, богатых нефтью. Это позволило им создать элементы квази-государственности: собственные вооружённые формирования, систему управления и ограниченную экономическую самостоятельность.

Фактически, курдские силы превратились в уникальный инструмент — не только внутренней политики региона, но и внешней геополитики. США активно использовали курдов в Сирии в борьбе против ИГИЛ, предоставляя им оружие, поддержку и политическое прикрытие.

Однако эта поддержка никогда не была безусловной. Курды получали помощь до тех пор, пока совпадали интересы. Как только стратегическая ситуация менялась — поддержка сворачивалась.

Этот опыт стал ключевым фактором в их последующих решениях.

План удара по Ирану: ставка на курдов

На этом фоне возник амбициозный план, который, по замыслу его авторов, должен был изменить баланс сил в регионе.

Суть стратегии заключалась в следующем: после серии массированных авиаударов со стороны Израиля и США по ключевым объектам Ирана — от военных баз до структур КСИР — в действие должны были вступить курдские силы. Десятки тысяч бойцов, переброшенных с территории Ирака, должны были начать наступление вглубь Ирана, формируя эффект «внутреннего восстания».

Предполагалось, что продвижение курдов к Тегерану спровоцирует цепную реакцию — население поднимется, режим потеряет контроль, и страна окажется на грани коллапса.

Курды в этой схеме играли роль не просто союзника, а фактически наземной армии коалиции.

Но за это они рассчитывали на главное — политическую цену. Минимум — автономию. Максимум — собственное государство на территории Ирана.

Именно здесь план начал рушиться.

Регион против: страх перед новой картой Ближнего Востока

Создание курдского государства — даже частичного — является одним из самых чувствительных вопросов для всего региона.

Прежде всего для Турции. Для Анкары курдская автономия в любой форме — это экзистенциальная угроза. Появление независимого курдского образования в Иране неизбежно вызвало бы цепную реакцию внутри самой Турции, где проживает крупнейшая курдская диаспора.

Не менее обеспокоены были и страны Персидского залива. Распад Ирана на этнические образования означал бы не стабилизацию, а хаотизацию региона.

Таким образом, союзники США оказались в парадоксальной ситуации: они были заинтересованы в ослаблении Ирана, но категорически не готовы были принять последствия в виде нового государства.

В результате давление на Вашингтон оказалось колоссальным.

Почему курды отказались

Формально отказ курдов объяснялся утечками информации и усилением давления со стороны Ирана. Однако это лишь внешняя часть.

Главная причина — недоверие. Курды слишком хорошо помнят, что произошло в Сирии. После победы над ИГИЛ США фактически оставили своих союзников, позволив Турции начать военную операцию против курдских формирований. Обещания безопасности не были выполнены.

В этот раз курдские лидеры требовали не военной помощи, а политических гарантий. Им нужна была не поддержка в бою, а чёткий ответ на вопрос: что будет после.

Такого ответа они не получили. Они понимали, что сценарий может повториться: сначала их используют как ударную силу, а затем — при первых же рисках — оставят один на один с Ираном.

Поэтому решение было рациональным. Они отказались участвовать в операции, в которой выигрыш был не определен, а поражение — гарантировано.

Америка и её союзники: инструмент, а не партнёр

История с курдами — это не исключение. Это правило. США неоднократно демонстрировали одну и ту же модель поведения: использование союзников как инструмента для достижения тактических целей. Как только ситуация становится сложной или цена слишком высокой — происходит отступление.

Так было в Афганистане. Так было в Сирии. Так происходит и сейчас в Ираке, где американское присутствие постепенно сворачивается.

В случае с курдами эта модель проявилась особенно ясно. Им предложили роль армии, но не предложили будущего. Именно поэтому план провалился.

Провал, который говорит больше, чем успех

Отказ курдов стал не просто тактической неудачей. Он показал системную проблему всей стратегии Запада на Ближнем Востоке. Нельзя строить долгосрочные проекты, опираясь на силы, которым ты сам не готов дать гарантий. Нельзя требовать жертв, не предлагая будущего.

И главное — нельзя рассчитывать на доверие, если за тобой стоит история предательств.

Сегодня война вокруг Ирана входит в затяжную фазу. Быстрых решений больше нет. А главный инструмент, на который рассчитывали — оказался недоступен.

Вывод: урок, который уже поняли не все

В этом смысле курды не проиграли. Они просто первыми сделали вывод.

Они отказались идти в войну, исход которой определяют не те, кто воюет, а те, кто в любой момент может выйти из игры. Они поняли простую вещь: в современной геополитике участие в чужом конфликте без гарантий — это не стратегия, а форма саморазрушения.

Но главный вопрос теперь даже не в курдах. Главный вопрос — в будущем всей войны.

Сегодня уже невозможно предсказать, чем закончится этот конфликт для Ближнего Востока. И тем более — для Израиля, который оказался в эпицентре противостояния и фактически несёт основную нагрузку.

И здесь возникает более жёсткий вопрос: кого в следующий раз оставят?

Проблема в том, что для Дональда Трампа победа — это категория не стратегическая, а политическая. Это не результат, а интерпретация. Победой станет то, что можно продать американскому избирателю. И эта «победа» может не иметь ничего общего ни с безопасностью Израиля, ни со стабильностью региона.

Именно поэтому возникает фундаментальное противоречие: как можно вести войну вместе с партнёром, который изначально оставляет за собой право выйти из неё в любой момент?

Фактически это уже происходит. Европа, которая за последние полтора года получила от США серию экономических и политических ударов, начала дистанцироваться. Заявления Макрона о том, что Франция не выбирала эту войну, — это не дипломатия. Это сигнал.

Сигнал о том, что коллективного Запада в прежнем виде больше нет.
Сигнал о том, что каждый начинает играть свою игру. А это значит — прежняя логика союзов больше не работает. И в этой новой реальности остаётся только один вывод, каким бы тяжёлым он ни был: каждый — сам за себя.

Для Израиля это означает самое неприятное. Ему, вероятно, придётся доводить эту войну до конца — в одиночку или почти в одиночку, вне зависимости от того, в какой момент и при каких обстоятельствах изменится позиция Вашингтона.

И это уже не гипотеза. Это сценарий, к которому начинают готовиться.

Потому что главный урок этой истории прост: предают не в конце войны — предают в момент, когда цена становится слишком высокой.

И вопрос теперь не в том, произойдёт ли это снова.
Вопрос — когда.

Урий Бенбарух

Материал подготовлен Институтом исследований информационных войн.
Другие аналитические материалы — на сайте Института: https://isiwis.co.il