Что могло заинтересовать ШАБАК в деле Артёма…
Пока официальное обвинительное заключение по делу Артёма Кирпичёнка не опубликовано. Поэтому утверждать, что именно ему вменяют, преждевременно.
Однако OSINT-поиск по русским, арабским и персидским источникам обнаружил обстоятельства, которые позволяют совершенно иначе посмотреть на историю его задержания.
В центре этой истории оказался иранский документальный фильм «Сад горьких воспоминаний», главным героем которого является Артём Кирпичёнок.
И это не просто интервью иностранному журналисту.
Кирпичёнок фактически становится центральным персонажем большого документального проекта. В фильме он подробно рассказывает о жизни в Израиле и службе в ЦАХАЛе, показывает свои армейские фотографии, архивные видеозаписи, рассказывает о сослуживцах и предоставляет авторам значительный объём личного материала.
Сам фильм создавался примерно с 2018 по 2021 год.
И здесь начинается самое интересное.
По официальным иранским материалам, режиссёром фильма был Мехди Нагавиан, продюсером — Мехди Резвани.
Нагавиан — не случайный независимый документалист.
Другой его фильм, «Minority Report / گزارش اقلیت», прямо обозначен как работа Центра Basij государственного радио и телевидения Ирана — مرکز بسیج صدا و سیما.
Позднее «Сад горьких воспоминаний» вошёл в конкурс фестиваля Ammar в категории «Всемирное движение угнетённых».
Фильм продолжали показывать по государственным телеканалам Ирана даже спустя годы. Например, телеканал Ofogh включил его в программу 25 апреля 2024 года, описывая картину как историю русского еврея, некоторое время жившего на территории Израиля.
Но история начинается ещё раньше.
В 2018 году Кирпичёнок отправляется в Иран вместе с сотрудниками издания LIVA. Одним из его спутников точно был украинский журналист Андрей Манчук.
В собственных «Иранских заметках» Кирпичёнок подробно рассказывает, что использовал второе гражданство для въезда в Иран, поскольку понимал, что как гражданин Израиля визу получить не сможет.
Во время путешествия происходит показательный эпизод: сотрудники охраны замечают у Кирпичёнка израильский армейский жетон с личным номером. По его собственному рассказу, сопровождающему он объясняет, что это якобы память о службе в российской армии.
Во время той же поездки группа оказывается возле Бушерской атомной электростанции. Сам Кирпичёнок писал, что они миновали КПП и подъехали непосредственно к воротам АЭС.
Само по себе всё перечисленное не доказывает никакого преступления.
Но затем возникает куда более интересная последовательность событий:
2018 год — поездка Кирпичёнка в Иран.
2018 год — начинается создание иранского фильма о Кирпичёнке.
2018–2021 годы — иранская съёмочная группа работает над фильмом, в котором бывший военнослужащий ЦАХАЛа подробно рассказывает о себе, Израиле и армии и предоставляет личные архивные материалы.
Режиссёр фильма имеет документированную историю производства политических документальных проектов для медиаструктуры Basij государственного телевидения Ирана.
Сам фильм впоследствии неоднократно используется в официальной иранской медиасреде.
Именно здесь возникает главный вопрос.
Что именно интересовало иранских авторов в Кирпичёнке и какие отношения существовали между ними за пределами того, что попало в окончательную версию фильма?
Публично доступные материалы не дают ответа.
Неизвестно, кто первоначально познакомил Кирпичёнка с иранской съёмочной группой.
Неизвестно, какие материалы передавались авторам фильма помимо вошедших в монтаж.
Неизвестно, поддерживались ли контакты после завершения съёмок.
И, что особенно важно, неизвестно, являлось ли всё это предметом расследования ШАБАКа.
Поэтому связывать обнаруженный фильм непосредственно с уголовным делом Кирпичёнка пока нельзя.
Однако теперь становится понятнее, почему история гражданина Израиля, много лет публично критиковавшего страну, могла заинтересовать органы безопасности не только из-за его политических взглядов.
Речь может идти о значительно более сложной цепочке контактов с государственной медиасистемой Ирана.
Учитывая режим
