Речь Дафни Лиф, 3/9/2011
«Мое поколение росло с ощущением, что мы одиноки в мире. Каждый, у себя дома, смотрел в свой телевизор, а все остальные воспринимались как наши враги, наши конкуренты. Мы воспринимали жизнь как участие в эстафете, выиграть которую мы не сможем, мы считали, что в этой эстафете мы не можем положиться ни кого. Нас учили по принципу: «Ты или я!». Это – соревнование, у которого нет конца, и имя ему – капитализм. Тот факт, что именно это поколение – самое одинокое и изолированное друг от друга – встало и совершило поступок сродни чуду – это и есть чудо лета 2011 года. Все, что мы думали, все, чему нас учили – не верно!»
В это лето 2011 свершилось событие величайшей важности – появилась реальная надежда на изменение ситуации в Израиле. Эта надежда, как и многие другие надежды, родилась из чувства отчаяния, из чувства отчужденности, из осознания углубления пропасти между нами до непреодолимых размеров. Все израильтяне – и те, кто стоит сегодня здесь, и тот, кто решил сегодня остаться дома, дошли до ручки. Все, как один, заявили: «Все! Хватит! Можно обманывать некоторую часть населения некоторое время, но нельзя обманывать всех и всегда». Этим летом мы будто проснулись и перестали идти с закрытыми глазами всё дальше и дальше в наше темное прошлое. Этим летом у нас открылись глаза, и снова закрывать их мы не намерены.
Это лето можно назвать «летом препятствий». Какие препоны нам не ставили, что о нас только не говорили, как нас не пытались разобщить. Первое, что про нас говорили – протест избалованных богачей. Всё, что их интересует – есть суши и курить кальян. Исходя из этого, мы сразу заключили, что народные избранники не уважают нас и нашу акцию гражданского протеста. Их главной целью было свести наш протест к очередной глупости группы богатых детишек. Тогда был только палаточный городок на Ротшильде и нас называли нас глупцами и мечтателями. А в результате палаточные городки появились по всей стране. У народных избранников не осталось выбора — они поняли, что происходящее является более масштабным явлением, оно общенародное.
Мое поколение росло с ощущением, что мы одиноки в мире. Каждый, у себя дома, смотрел в свой телевизор, а все остальные воспринимались как наши враги, наши конкуренты. Мы воспринимали жизнь как участие в эстафете, выиграть которую мы не сможем, мы считали, что в этой эстафете мы не можем положиться ни кого. Нас учили по принципу: «Ты или я!». Это – соревнование, у которого нет конца, и имя ему – капитализм. Тот факт, что именно это поколение – самое одинокое и изолированное друг от друга – встало и совершило поступок сродни чуду – это и есть чудо лета 2011 года. Все, что мы думали, все, чему нас учили – не верно! И, как следствие, произошло то, что произошло – и этого следовало ожидать!
Каждый был закрыт в своем мирке, наполненном чувством неудовлетворения, чувством абсурда происходящего. И вдруг мы начали не только говорить, а и делать самое главное – слушать других.
Тогда нас окрестили ультралевыми, тем самым пытаясь навесить на нас некий удобный им ярлык. Откуда они знают, кто я? Откуда они знают, кто вы? Откуда вообще такая наглость? И лучший ответ на эти заявления идет не от меня, и не от моих друзей – лучший ответ идет из тех мест, где появились палаточные городки: из Шхунат а-Тиква, Джеси Коэн, Кирьят Гат, Кирьят Шмонэ, Модиин, Браат, Клансауа, Иерусалим, Хайфа, Бет Шеан, Иерухам и из десятков других городов.
Так все мы, по всей стране, поняли, что нет правых и левых, все мы – слуги одного «хозяина». Нам говорили – поезжайте жить на периферию. Какое агрессивное и надменное заявление. Что значит: «Идите на периферию»? Это заявление говорит, что там всё благополучно, что там тишь да гладь. Мы поехали на периферию и убедились в том, что знали и так – что там живут такие же люди, что и мы, пытающиеся решить те же проблемы. Я лично, поехав туда, нашла друзей и подруг на всю жизнь.
Накалилась обстановка на юге страны. Но даже ракеты не смогли остановить движение гражданского протеста. Наоборот, они показали, насколько оно сильно и актуально. Тот факт, что мы не свернули движение, и я уже говорила это раньше, самый волнующий из всех. Пришло время, когда словосочетание «накалённая внешнеполитическая обстановка» перестало гипнотизировать публику, и вернулось к своему первоначальному смыслу – описывать некое сиюминутное положение. Падали ракеты, а мы несколько дней шагали молча. Тогда сказали, что движение гражданского протеста ослабевает. И это вместо того, чтобы признать тот факт, что нам больно за миллион граждан, живущих под угрозой ракетных обстрелов, за всех тех, кто был убит и ранен, за всех тех, чьё имущество было разрушено или повреждено. Вместо того, чтобы понять, что мы солидарны с нашими согражданами, что наше молчание связано с нашей любовью к ним, они сказали, что движение протеста сходит на нет. Нашу солидарность они пытались превратить в нашу беспомощность.
Если честно, то всё это очень грустно. Как вообще наше правительство имеет наглость так бесстыдно «разделять» и «властвовать»? Правительство, бросившее на произвол судьбы своих граждан, своих стариков, своих больных, новых репатриантов и слабые слои населения? Какое оно имеет право обвинять нас в этом? Правительства в течение многих лет разделяло нас, а в тот момент, когда мы соединились, когда увидели, что мы не готовы сидеть дальше у телевизоров, сказали нам, что мы не имеем чувства солидарности. Мы не солидарны??? Видите, что твориться???
Когда говорят о безопасности – говорят о спасении жизней. Как это сочетается с политикой предательства, которой придерживается правительство? Мне 25 лет. Из наиболее запомнившихся мне событий – Вторая Ливанская Война, период террора, друзья, убитые тогда, убийство Рабина, Гилад Шалит. А также, я внучка людей, переживших Холокост. Это то, что сформировало моё видение мира как череды мгновений и воспоминаний, полные смертей, утрат, боли, страха, чувства, а также ощущения, что все – временно.
На митинге в Афуле я видела плакат: «Я горжусь тем, что я израильтянин уже 31 день». Я стою здесь перед вами, и заявляю, что горжусь тем, что я израильтянка, уже 7 недель. Я чувствую, что мы защищаем здесь все вместе, как единое целое, наше чувство собственного достоинства» Сказать: «Я заслуживаю» – то же, что сказать: «Мы заслуживаем, он заслуживает». Мы все заслужили наши гражданские права. Это лето принесло много давно забытых замечательных вещей – любовь, надежда, перемены, братство, сочувствие.
Но самое главное, что произошло – пробуждение самой жизни. Мы здесь не только для того, чтобы выжить – мы здесь для того, чтобы жить. Мы здесь не потому, что у нам некуда податься – мы здесь потому, что мы хотим здесь жить. Но когда мы выбираем жить здесь, мы хотим, чтобы эта страна стала образцовой, а общественное устройство – справедливым. Общество не должно быть сборищем одиночек, сидящих каждый напротив своего телевизионного ящика и раз в четыре года кладущих записку в другой ящик – избирательную урну.
7 недель назад я была 25-летней девушкой, боровшейся за свою мечту – снимать фильмы. В последнюю неделю меня атаковали со всех сторон и почти заставили почувствовать себя вновь одинокой. Не знаю, что думаете вы, а я свою борьбу только начала.
Я буду здесь столько, столько нужно. Я хочу показать Алексу Шахену, что каждый может изменить мир – для этого надо верить, вставать и делать дела. Ответственность лежит на каждом из нас. Нужно встать, выйти из дома, идти, говорить, делать, и не отказываться ни от чего, не опускать рук. Когда мы сделали это и вышли на улицы – мы обрели дом!
