Власти страны вынуждены менять приоритеты и резко сокращать военный бюджет

Несмотря на то что Израиль — страна активного сюжета, мало кто мог предположить, что события будут развиваться настолько быстро, что социальный протест, который вывел на улицы городов полмиллиона человек, заставит правительство говорить о смене приоритетов. Вероятно, что премьер-министр Биньямин Нетаньяху согласится с тем, что оборонный государственный бюджет должен быть сокращен. Подобное мнение высказали и министр обороны, и министр финансов. А глава канцелярии премьер-министра Эяль Габай и вовсе заявил, что другого источника, чтобы профинансировать социальные нужды, не существует, да еще и накануне своей отставки обвинил израильских военных в целенаправленном раздувании внешних угроз с целью «выбивания» дополнительного бюджетного финансирования.

Он напомнил, что информация спецслужб о росте военной мощи противника, о новых видах оружия и агрессивных намерениях враждебных армий чаще всего появляется в июле. Потому что именно в июле начинают готовить бюджет на следующий год. Сейчас же, по мнению Габая, протесты выявили ряд проблем, о которых все давно знали, но ничего не предпринимали, и только сокращение оборонных расходов позволит решить социальные вопросы без ущерба для основных экономических показателей страны и без наращивания бюджетного дефицита.

В то же время он призвал не забывать, что всё это необходимо проводить без ущерба для безопасности. Потому что, если на города полетят «катюши», от которых не будет защиты, вряд ли кто-то станет звонить профессору Мануэлю Трахтенбергу, главе комиссии, созданной правительством в ответ на требования народа о социальной справедливости, и ответственность по-прежнему ляжет на плечи политического руководства страны.

Я не решилась взять на себя смелость за изложение болезненной для многих израильтян и, возможно, новой для российской аудитории точки зрения, поэтому обратилась за помощью к Якову КЕДМИ, самому обсуждаемому персонажу в среде русскоязычной репатриации 90-х. Человеку, развернувшему в 89-м основной поток эмигрантов из Советского Союза в сторону Израиля. Человеку, звание которого, несмотря на другие израильские реалии в этой области, приравнивается (в российских измерениях) к генерал-лейтенанту. Человеку, многие годы возглавлявшему одну из израильских спецслужб.

— Ну, во-первых, никакого военного секрета, ни главного, ни второстепенного, вопреки крикливым заголовкам Габай не разглашал, — сказал Кедми. — Будет ли сокращен военный бюджет и насколько, еще никем не решено. А во-вторых, и это главное, основная идея сегодняшних демонстраций действительно состоит в том, чтобы сместить акценты с проблем обороны и арабского окружения на социальные. Война за независимость кончилась еще 60 лет назад. И молодежь это прекрасно понимает.

— А то, что в июле специально нагнетается истерия войны?

— В каждой стране Министерство обороны использует те или иные события в своих целях. Я помню, как в Пентагоне ежегодно издавался цветной проспект — «Военная мощь Советского Союза». Эдакая фантастика, туфта, но прекрасно оформленная. И достаточно устрашающая.

— Яков, армия Израиля — это «не любая армия», это святая святых. «Израильская агрессия», как говорил Галич, «известна всему миру». Но мало кто знает о том, что в Израиле на эту тему шутят, и даже я, как «мать, например, и как женщина», могу двинуть свое простое рабочее слово.

— Много лет назад, когда Элиэйзер Вайцман был заместителем начальника генерального штаба, он сказал, что Израиль — это армия, у которой есть государство. И у нас действительно в какой-то период государство превратилось в придаток армии. Военные расходы превосходили все мыслимые представления, а после войны Судного дня составляли 30 процентов от государственного бюджета. Результатом этого неоправданного раздувания стал сильнейший экономический кризис, из которого мы начали выходить только к концу 80-х. Ни для кого не секрет, что военный бюджет Советского Союза был одной из причин, по которой сломалась его экономика. Но, разумеется, ни одна из стран мира, в отличие от нас, не находилась столько лет в таком враждебном окружении. Советский Союз, даже когда он был изгоем, представлял собой огромную империю с нескончаемыми природными богатствами и человеческими ресурсами. Мы же никогда не имели ничего подобного. Поэтому повышенные военные расходы у нас оправданы. Другое дело — насколько они соответствуют реальным потребностям. Нашу безопасность с 74-года можно было обеспечить намного меньшей армией. А часть внешнего долга тянется именно с тех пор. Поэтому только здоровый контроль может привести всё в соответствие.

— А кто должен контролировать?

— Есть комиссия кнессета по безопасности. Но сейчас ею, например, руководит Шауль Мофаз, бывший начальник генштаба и бывший министр обороны. От отлично знает, что такое военный бюджет, но использует свою должность в качестве политической платформы для воздействия на правительство, к которому находится в оппозиции. С точки зрения эффективности из военного бюджета Израиля можно много что снять. Я приведу простой пример. Израиль получает военную помощь от США около 3 млрд долларов. Почти столько же получает Египет. Делегация министерства обороны в Нью-Йорке, находящаяся там постоянно и занимающаяся обработкой материалов о получении этой помощи, от Израиля составляет более ста человек, от Египта — всего пять.

— Прекрасная иллюстрация. И раз уж заговорили о Египте. Позволяют ли Израилю расслабиться последние события в Каире?

— Дело в том, что методы власти Мубарака, основанные на приемах 40-летней давности, в сегодняшнем Египте, с двумя миллионами студентов, с огромным количеством безработных, закончивших университеты, с половиной городского населения, попросту неприемлемы. Этот режим устанавливался в то время, когда это была еще полуфеодальная страна с 60-ю процентами безграмотных. Сейчас Египет — экономический банкрот, и только помощь США позволяет ему как-то существовать. Поэтому армия и влияние на армию и экономику сегодня являются единственными стабилизирующими факторами. Бесчинства толпы на площадях — это больше угроза сегодняшнему состоянию Египта. Тот, кто утихомирит толпу, —  и возьмет власть в свои руки, и приведет к некоторой стабилизации, позволяющей начать процессы выборов и установления более адекватной власти в стране. Вопрос: кто и когда?

— Но Израилю угрожает что-то в этой ситуации?

— Военной угрозы нет. Ни один политик не поддержал разгром посольства Израиля. Напротив, все осудили, даже самые экстремистские. Громили в основном министерство внутренних дел. Но то, что быдло, а иначе я не могу назвать этих людей, буянит и выходит из-под контроля, — это проблема властей. Никто, кроме бузящей шпаны, не требует разрыва отношений с Израилем, даже «Братья-мусульмане». В военном смысле все эти события сильно ослабляют государство. Хотя египетская армия и раньше не представляла для нас серьезной опасности. Хаос и бесхозяйственность могут быть на руку всякого рода террористам, угрожающим Израилю как из Газы, так и с Синая. А то, что нет никаких заграждений на границе с Синаем, на территории протяженностью 180 км, может привести к серии терактов и поставкам более эффективных видов вооружения ХАМАСу. В худшем случае к утечке некоторых американских видов оружия, в особенности —противотанкового и ракет типа земля-воздух.

— В таком случае жители израильского юга могут возмутиться тем, что будет сокращен бюджет на оборону, в то время как совсем недавно произошел теракт в районе Эйлата и был обстрелян автобус.

— А это уже снова неправильное распределение средств армейского бюджета. Потому что деньги на сооружение забора между Египтом и Израилем не были выделены в свое время: у военных в это время были другие приоритеты. В результате мы за это платим.

— К сожалению, мы платим и в прямом, и в переносном смысле. В 92-м году, например, мой муж был на военных сборах — в милуиме, как у нас говорят, который обязаны проходить все израильские мужчины в возрасте до 50 лет. Он до сих пор очень любит вспоминать это время, потому что считает его одним из лучших отдыхов в жизни. Их прекрасно кормили, возили на экскурсии, а когда узнали, что он пианист, доверили поливать цветы, что он и делал с еще одним «призывником» с синдромом Дауна. Правда, мое веселье пропадает, когда я думаю о том, сколько же денег так бесполезно тратится в масштабах государства. Да и девочки в армии, в большинстве своем просиживающие в военной форме с девяти до шести, делающие кофе и получающие в месяц до 150 долларов…

— Армия Израиля — одна из самых бюрократических государственных систем. С 1952 года она не претерпела никаких качественных принципиальных изменений.

Если вы попытаетесь попросить членов комиссии по безопасности или кого-либо из министров, чтобы они проанализировали военный бюджет, они не смогут. Потому что есть только общие цифры, за которыми скрывается то, чего никто не знает и не хочет знать. Реального контроля над военным бюджетом нет. Никто не допускает, чтобы гражданские вмешивались в эти вопросы и чтобы кого-то уличили в том, что те или иные расходы не соответствуют действительности. Воинская часть не находится на хозрасчете, поэтому сколько средств уйдет на каждого солдата, командира базы не интересует. Любая армия к этому стремится. Другое дело, что не каждой это удается. Нашей — да.

— Потому что израильская армия — это миф и легенда?

— Ну почему миф? У нас по европейским масштабам самая большая армия. Официальных данных нет, но я могу с уверенностью сказать, что это самая сильная армия в Европе, она значительно больше и сильнее бундесфера, британской или французской. Если принять во внимание, что в нашем государстве 7 млн человек, то понятно, что военные расходы составляют очень большую часть.

— Но сейчас многие молодые люди не хотят служить в армии. Может ли Израиль перейти на контрактную систему?

— Я не думаю, что вопрос отказа от службы актуален для нашей страны. Вариант профессиональной армии возможен, и такие предложения были. Но это серьезные изменения, первые шаги которых требуют дополнительных затрат. Если, к примеру, создать дивизию, которая будет построена на контрактной основе, то до окончания ее укомплектования и подготовки надо будет содержать и дивизию, укомплектованную солдатами срочной службы. На это в лучшем случае уйдет 2 года. И тут, разумеется, необходимо дополнительное финансирование. Но любая структура предпочитает затыкать текущие дыры, поэтому мало кто хочет сегодня строить планы на будущее. А ведь, скорее всего, молодой здоровый парень, который стоит и проверяет сумки при входе в супермаркет, пойдет по контракту в армию за зарплату в несколько раз больше той, которую он получает сегодня. Единственное, что требуется от правительства, — это принять такое решение и выделить средства на первое время, что в результате приведет к повышению профессионального уровня, снижению расходов, освобождению женщин от воинской обязанности и сокращению срока срочной службы. При этом всеобщая воинская повинность должна быть для всех граждан Израиля, независимо от национальной и религиозной принадлежности. Но у нас премьер-министр занимается борьбой за сохранение жизни своего правительства, министр обороны — укреплением своего престижа, чтобы в удобный момент стать премьером, а в армии многие сосредоточены на построении своей карьеры. Поэтому единственный вариант — это изменение политической структуры и более качественный отбор в партии. Но это уже другой и очень серьезный вопрос.

— Яков, я надеюсь, нас с вами не обвинят после этого интервью в антипатриотизме?

— Настоящий, здоровый патриотизм и проявляется в серьезном и грамотном отношении к своей стране и ее трудностям. Попытки исправить те или иные ошибки и несуразности в той или иной сфере государства, особенно в области обороны, только укрепляют государство и его безопасность. А попытки замазать и покрыть такого рода проблемы приводят к большим неудачам. Как, например, в войне Судного дня или второй ливанской.

— Pадует то, что у нас с вами в Израиле уже достаточно много единомышленников.