На прошлой неделе в Израиле фактически объявлен негласный самопризыв бывших начальников Генштаба в политику. Что стало причиной срочной мобилизации генерал-лейтенантов?
Лучшее, что есть в Израиле, — это армия.
Главное, что есть в Израиле, — это армия.
Потому что не будь ее, не было бы Израиля.
Не будь она такой, как есть, не был бы тем, что он есть, какой он есть, Израиль. Был бы сильно хуже.
Речь даже не о государстве – израильском обществе. Качество его и качества его – благодаря армии.
И авторитет Израиля в мире, и образ его за рубежом сформирован ЦАХАЛом прежде всего.
Справедливо или нет – неважно, так есть.
Должность уникумов
Это – общее. Если индивидуально, по личностям… Нельзя сказать, кто в Израиле лучший ученый, первый артист, самый авторитетный врач. А «солдат номер один» всегда известен. Армия – структура иерархическая. Тот, кто стоит во главе ее, — и есть первый, лучший, самый.
Конечно, это очень условно: на выбор главного армейского командира влияет много факторов, и необязательно высшую должность в ЦАХАЛеполучает самый профессиональный, талантливый, смелый и умный, но выбирают действительно из самых-самых. Середнячок туда не попадет. И надо обладать действительно незаурядными качествами, чтобы тебе подчинялись люди одного с тобой уровня, многие из которых могли сами оказаться на твоем месте.
В Израиле все это очень персонифицировано.
До деталей.
Так, только начальник Генштаба получает высшее армейское звание – генерал-лейтенанта.
Кроме него, такого звания ни у кого в армии нет.
Даже так подчеркивается исключительность.
Больше в армейской иерархии расти некуда, это – вершина военной карьеры.
Дальше – только отставка и гражданская или относительно гражданская жизнь, но – вне армии.
Он свое отслужил.
И тут начинается самое сложное. Ему 55 плюс-минус несколько лет. Для мужчины – не возраст ухода на покой. Надо начинать новый этап жизни. Такой выбор стоит перед любым высокопоставленным военным. Но у бывшего начальника Генштаба старт чрезвычайно высокий. Его знания, его опыт, его связи найдут применения в любой сфере, – от бизнеса до государственного управления и политики, его имя и прежняя должность – сами по себе капитал.
Его амбиции не просто выше среднего уровня – высшего. Только что от него, от его слова, мнения, решений зависела судьба страны, жизни миллионов людей, не говоря уже о такой мелочи, как карьеры и благополучие многих.
Над ним, пока он был в форме, стояли политики – прежде всего министр обороны и премьер. Не факт, что он считал их компетентными и мудрыми, разделял их видение будущего и понимание ситуации, но по субординации обязан был, как правило, подчиняться и исполнять приказы, даже если они противоречили его решениям и планам. Теперь этих вериг на нем нет. Но нет и полномочий – даже прежних.
Так что, в зависимости от направленности амбиций, перед этим блистательным пенсионером после увольнения со службы стоит выбор: либо встроиться в систему и по возможности занять в ней ведущее положение, либо полностью уйти в частную жизнь – занять неутомительное место во главе совета директоров крупной компании, возглавить перспективный бизнес, а то и просто время от времени читать лекции за границей – бывшим начальникам Генштаба Израиля платят за них не меньше, чем бывшим премьер-министрам (и это весьма приличные деньги), а приглашают с еще большей охотой.
Что они выбирают чаще всего? Проверьте себя на догадливость… Мне себя проверять не надо – установил эмпирическим путем.
Другая профессия
Я знаком с шестью бывшими начальниками Генштаба. Ну, что значит знаком? По барам с ними не ходил – только интервьюировал подолгу, кого-то — неоднократно. Среди них и те, кого уже нет с нами, — обаятельный Дан Шомрон, и интеллигентнейший Амнон Липкин-Шахак, — и ныне здравствующие, до 120 им, Эхуд Барак, Шауль Мофаз, Моше (Буги) Яалон, Дан Халуц. Все они – замечательные солдаты, возможно, выдающиеся.
Это более-менее известно об Эхуде Бараке. Книга о нем — «Солдат номер один» — во время его предвыборной кампании на премьерский пост появилась в каждом «русском» доме в Израиле (откуда на это деньги – другой вопрос) и сыграла значительную роль в победе. Однако и пять его высших боевых наград (больше, чем у кого-либо в стране, и две из них – за операции, секретные до сих пор) говорят о многом.
Но и другие…
Дан Шомрон командовал самой знаменитой операцией израильского спецназа – по освобождению заложников в Энтеббе (4 июля ее 40-летие).
Амнон Липкин-Шахак возглавлял группу десантников в операции «Весна молодости» в 1973 году в Бейруте, где израильские коммандос ликвидировали военное руководство ФАТХа и НФОП в ответ на убийство наших спортсменов в Мюнхене.
Шауль Мофаз 25-летним капитаном во время войны Судного дня командовал группой диверсантов, в глубоком сирийском тылу уничтожившей поступившие из СССР новейшие ЗРК, – они представляли значительную опасность для наших ВВС.
О крутизне Моше (Буги) Яалона говорит уже то, что он был единственным очкариком, которого взяли в спецназ Генштаба «Саерет маткаль» за всю историю этого подразделения суперменов – уровень его боевых качеств заставил нарушить табу. Как говорят, он лично уничтожил в ходе дерзкой операции в Тунисе военного руководителя ООП, заместителя Арафата.
Дан Халуц – боевой летчик, об их операциях известно меньше всего. Мне запомнилась его фраза на комиссии Кнессета по иностранным делам и обороне вскоре после утверждения на должность. Кто-то из левых депутатов в обличительном пафосе спросил его, что чувствует израильский летчик, когда сбрасывает бомбу на мирный арабский дом в Газе. «Легкое подрагивание самолета», — ответил Халуц. Такие ребята.
Из этой шестерки только один – Дан Шомрон – избежал соблазна продолжить свое славное прошлое в политике. И ни один не преуспел. Это отражает и общую статистику, и общую тенденцию.
Когда-то обсуждал ее с покойным Липкиным-Шахаком.
Ссылаясь на его же собственный опыт вхождения в политику в составе «партии генералов», который оказался весьма краткосрочным и весьма провальным, спросил в интервью, почему прославленным генералам вроде него не удается преуспеть в политике. Он не согласился: как это не удается? А Шарон (тот был тогда премьером. – В.Б.)? А Рабин? А Барак? По его мнению, достижение высшего политического поста в политике – и есть критерий успеха. Для меня это было как раз не опровержение, а подтверждение моих неясных догадок: он рассуждал, как генерал.
Но даже если воспользоваться критерием моего тогдашнего собеседника, вопросы остаются. Из 20 бывших начальников Генштаба 14 занялись после службы политикой и 2 сейчас по дороге к ней – всего 16. Из них только двоим удалось стать премьер-министрами – Ицхаку Рабину и ЭхудуБараку. (Генералу Шарону так и не достался пост начальника Генштаба, из-за чего он, обидевшись, ушел в отставку – как раз в канун войны Судного дня, где его ждала главная военная слава.) Статистически ничтожно мало для успеха, если его измерять достижением высшего поста.
А фактически – еще хуже. Из этих двоих самых успешных первый – покойный Ицхак Рабин — ввел Израиль в болото Осло, из которого страна не может вырваться до сих пор: соглашение давно умерло, а последствия продолжаются.
Второй – Эхуд Барак – вверг страну в авантюрную попытку «окончательного урегулирования» с Арафатом, закончившуюся второйинтифадой. Он побил отрицательный рекорд пребывания на премьерском посту: провел на нем чуть больше года.
Выдающийся воин, замечательный командир, один из лучших начальников Генштаба.
Мотивы всеобщей мобилизации
Почему я так сосредотачиваюсь на этой должности? Она остается знаковым критерием и для тех, кто видит себя в политике, и для тех, кто их туда зовет, и для тех, кто выбирает политиков по их прошлым армейским заслугам.
На прошлой неделе прошел как бы спонтанный, но удивительно синхронный самопризыв бывших начальников Генштаба в политику.
Бывший министр обороны, 17-й начальник Генштаба Моше (Буги) Яалон, резко раскритиковав политику правительства, в котором состоял еще месяц назад, заявил о своем намерении бороться за пост премьер-министра.
19-й и 20-й начальники Генштаба, Габи Ашкенази и Бени Ганц, объявили о создании ими нового общественного движения для «формирования новой повестки дня». О том, как плавно и естественно общественные движения трансформируются в политические партии, нам напоминать не надо – видели не раз.
Самым словоохотливым и резким в высказываниях оказался 14-й начальник Генштаба, бывший премьер и министр обороны, Эхуд Барак.
Он потребовал от правительства «прийти в себя» — иначе оно будет свергнуто путем народного протеста.
«Если что-то выглядит как проблески фашизма, ходит как проблески фашизма и звучит, как проблески фашизма, скорее всего это оно и есть», – сказал Барак. При этом он подчеркнул, что сравнивает происходящее сейчас в Израиле с процессами, происходившим в Европе и Латинской Америке 90, а не 70 лет назад. Эта оговорка существенная. Бывший премьер и начальник Генштаба таким образом хотел отмежеваться от высказывания нынешнего заместителя начальника Генштаба, генерала Яира Голана, который пару месяцев назад косвенно сравнил современный Израиль как раз таки с нацистской Германией.
Что подвигло бывших начальников на мобилизацию в политику именно сейчас? Самый откровенный из них, тот же Барак, произнес это слово: «Либерман». По его убеждению, назначение Либермана министром обороны оскорбило армию и может привести к возмущению в ней. (Не это ли имел он в виду, грозя правительству смещением под давлением народного протеста? Если не прятаться за народ, так называется военный переворот.)
Возможно, это и есть общий знаменатель, а вернее – общий раздражитель отставных генерал-лейтенантов. Более сдержанный в эмоциях Яалон об этом не говорит, но и так понятно, что подвигло его на резкое осуждение правительства и желание заменить собой премьера. Нетаниягу сместил его с поста министра обороны (предложив портфель главы МИДа, от которого тот в гневе отказался), чтобы ввести в правительство Либермана.
Вероятно, тот же мотив движет и основателей новорожденного «общественного движения» Ашкенази и Ганца. Они нацелились в политику – любая партия примет бывших командующих армией с распростертыми объятиями и даст все, что они захотят. Никому из них пост премьера не светит (впрочем, как и Яалону, но ему уже не по чину требовать меньшего), а на кресло министра обороны каждый из них претендует с полным правом: оно по молчаливому согласию, подтвержденному сложившейся традицией, считается забронированным за отставным начальником Генштаба. А тут – такой облом: заветный пост ни за что ни про что достался отставному сержанту.
Именно благодаря этой традиции и этим аппетитам сложилась практика назначения во главе минобороны отставных генерал-лейтенантов. Ничем другим им заниматься в правительстве неинтересно. В каждом новом кабинете – генеральская очередь на этот пост. Яалон, придя в партию «Ликуд» и в политику за этим постом, молча терпел, пока его занимал в прежних правительствах Нетаниягу генерал-лейтенант Эхуд Барак. Ни он, ни его коллеги по высшему армейскому посту не могут стерпеть, что младший сержант Либерман влез в заветное кресло без очереди.
Я что-то не припомню генеральских протестов, когда министрами обороны назначались (хотя и редко) другие гражданские лица. Профессор МошеАренс, который считается лучшим главой оборонного ведомства, или профсоюзный босс Амир Перец, который вызывал только смех, но не гнев. Но оба они принадлежали к старой политической элите – и потому не раздражали. А Либерман – из другой песочницы. И он – раздражает страшно. Но именно этим.
Потому бывшие начальники Генштаба, чьи отношения друг с другом далеки от взаимной любви и уважения, поднялись в едином порыве, возмущенные оскорбительным вызовом. Социологи и политехнологи уже формируют из них новую виртуальную партию. Эта партия вряд ли состоится – слишком много личных амбиций для жизнеспособной организации. Вряд ли продержится больше одной каденции, если состоится. И точно не приведет народ Израиля к светлому будущему. Что эти замечательные солдаты могут сделать в политике, уже показали те, кто в ней был, а о возможностях тех, кто еще не был, говорит опыт бывших генерал-лейтенантов в политике.
Отдавать им голоса для удовлетворения их ущемленных карьерных амбиций – деньги на ветер, как водка без пива.
Спасибо !!! За весьма о многом говорящий обзор!!! Но я простите закончил бы его НЕ мало говорящей фразой, из по-моему поэта Мандельштама — » ….Города СДАЮТ солдаты, Генералы их БЕРУТ …!!!» А о Бораке в юнности по-видимому был и наверно не плохим поцанчиком, но вознесённый к необузданной славе, НО …! Мне запомнилсь два момента тиражированные СМИ — раненного бросивший на учниях на базе ЦЕИЛИМ и совсем уж пустячок! Заступив на пост Ген. штаба вызвал к себе для разговору служащую женщину и пол часа примерно, пред нею музицировал на пианино, по-видимому не наблюдая восторга он отпустил её недоумевающей.