27 августа – 75 лет со дня рождения Б.С.Ступки
На счету величайшего, может быть, и самого великого украинского актёра Богдана Сильвестровича Ступки многим более полусотни театральных ролей и около ста тридцати в кино.
А профессиональных наград украинских и зарубежных у него так много, что даже перечислить их все не представляется возможным.
Посмотрев на Московском кинофестивале фильм с участием Ступки «Белая птица с черной отметиной» гений современного кинематографа Акира Куросава заявил:
«Фильм, где играет такой актер, не должен уехать без золота. Этот юноша сможет играть короля и шута. Роли будут сами находить его».
Пророчество сбылось с лихвой. Уже немолодым артистом Ступка снялся у Кшиштофа Занусси и Ежи Гофмана. Но свои самые звёздные роли сыграл всё-таки у российских режиссёров.
Генерал Серов в фильме «Водитель для Веры», Керенский в картине «Красные колокола», Брежнев в «Зайце над бездной», Трофим Лысенко в «Николае Вавилове», Владимир Семичастный в «Серые волки».
Богдан Сильвестрович охотно шутил о том, что переиграл всех царей, вождей и генералов.
Ему действительно удавались многослойные и чрезвычайно сложные образы.
Одна из безусловных актерских вершин Ступки – роль Тараса Бульбы в одноименной картине Владимира Бортко.
Сам режиссёр признавался:
«Когда я начал снимать «Тараса Бульбу», вопрос, кто будет его играть, передо мной вообще не стоял.
Я твёрдо знал:
им должен был быть Богдан Ступка.
Потому что Тарас Бульба – это и есть Богдан Ступка. А кто не верит, пусть посмотрит кино».
…Во время учёбы в Львовском высшем военно-политическом училище меня, как хорошо знавшего украинский язык, политуправление Прикарпатского военного округа направило проводить регулярную политинформацию с артистам драматического театра имени Марии Заньковецкой. Там я познакомился с молодыми на ту пору артистами Фёдором Стригуном, Виталием Розстальным, Владимиром Глухим, Ольгой Журавлёвой, Татьяной Литвиненко, Ларисой Кадыровой, Богданом Ступкой, режиссёром Сергеем Данченко и художником Мироном Киприяном. Так получилось, что последние трое стали моими друзьями на всю последующую жизнь.
Всё своё свободное время я пропала в театре. Едва ли не каждый вечер мы встречались в небольшой полуподвальной комнатушке, которую Мирон Киприян официально содержал на собственные средства в качестве своей рабочей мастерской. А по сути то была самопальная кафешка. Артисты и их гости приносили туда с собой пачки чая, банки редкого на ту пору кофе и… по чуть-чуть спиртного. Иной раз мы засиживались в том подвальчике до шестых петухов. Изредка нашу компанию посещали столичные гости. Отлично помню, как «до нас завитав» — нас посетил) Юрий Васильевич Яковлев. Он два или три вечера играл для львовской публики главную роль итальянца в спектакле А.Корнейчука «Память сердца». Дело в том, что этот же спектакль с его участием шёл и в театре имени Вахтангова. И происходил как бы обмен опытом между двумя дружественными театральными коллективами. Кстати, сам автор пьесы выдающийся советский драматург, Герой Соцтруда, лауреат 5 Государственных премий и большой друг художника Киприяна тоже однажды почтил нашу компанию своим вниманием. И даже выпил рюмку коньячку. Ещё очень частым нашим гостем был московский театральный критик Поюровский. Его не стало в середине нынешнего лета. Об этом в Фейсбуке сообщил мой старый друг ответственный секретарь «Литературной газеты» Леонид Колпаков. И мой отклик, как говорится, будет в строку: «Хорошо знал Бориса Михайловича. Кроме всего прочего, он ещё имел обширные познания в украинском театре. Где-то в начале 70-х театр имени Марии Заньковецкой поставил «Память сердца» Корнейчука. Поюровский, естественно, приезжал на премьеру. Тогда это было в порядке вещей. Сергей Данченко режиссёр, Богдан Ступка актёр и Мирон Киприян художник всячески обхаживали столичного гостя. Меня показывали ему как экзотическую зверюшку — не зверюшку, но что-то редкое: курсант, а стремится понимать театр. Много лет спустя я напомнил БМП о том, как мы познакомились. Он говорил: «Да, да, помню, как же!» А я видел и понимал: не помнит. Меня, уже капитана, не хочет расстраивать. Мы с ним во многих вечерах на подмостках ВТО выступали. Умница, интеллигент и мягкий, как плюшевый Мишка… Царствие ему небесное».
Почему я столь подробно останавливаюсь на своих юношеских театральные воспоминаниях? Да лишь потому, что всегда верховодил и тамадил в нашей компании, конечно же, Богдан (Бодюл или ласково — Бодя) Ступка. Он был врождённым заводилой и непревзойдённым собеседником. Вот каждый, кто его знавал даже накоротке, подтвердит: общаться с Бодей было одно удовольствие и сплошное наслаждение. И вроде бы ничем таким он не стремился никого удивлять, а людей к нему всё равно тянуло, словно магнитом. Опять же почему? Ответ мне ведом. Он лежит на поверхности. Ступка по природе своей, по рождению был умным, даже мудрым человеком. Могу поэтому на сто, на триста процентов уверенности утверждать, что Бодюл Сильвестрович никогда бы не стал поддерживать нынешних убогих и ублюдочных киевских хунтят, с кровью захвативших власть на Украине. Кричать с трибуны или просто так: «Слава Украине!» ему тоже не позволила бы врождённая шляхетность. Почему слава именно Украине, а не, скажем, древнейшим Китаю или Египту? Да, в конце концов, чем хуже Украины Гондурас? Тем более, что живут люди там гораздо благополучнее, чем в «нэзалэжной». Вообще, в мире есть лишь одно государство, спятившая часть жителей которого приказы из США гордо именуют нэзалэжностью. Умницу Ступку, как и любого вменяемого человека, передёргивал бы и другой нелепый и сумасбродный лозунг: Украина – по над усэ? А уж кричалки, типа: «Кто не скачет, тот москаль», «Москаляку – на гиляку!», «Москалив – на ножи!», наверняка бы вызывали в нём приступы жуткого негодования. Поскольку сам он был в высшей степени благородным украинским патриотом. А такой человек никогда не унизит себя до того быдляческого и скотского состояния, в котором нынче пребывает великое множество моих земляков.
Кто-то из них меня, наверняка, упрекнёт: а откуда, мол, тебе, путинскому прихвостню, известно, как бы поступал Ступка, будь он сегодня жив. Возможно, он бы первым подался на майдан, как много других деятелей нашей культуры. А вот хренушки вам, отвечу я таким убогим. И знайте, дебильненькие, что деятелей культуры среди тех, кто поддерживает нынешних кровавых хунтят нет, как класса. Культура и то, чем занимаются славословящие убийство собственных граждан в так называемой АТО, ещё дальше друг от друга, нежели Земля и Юпитер. Это, во-первых. Во-вторых, для Богдана Сильвестровича братство двух культур, как и братство двух народов никогда не были и быть не могли разменной политической монетой. Он даже умозрительно никогда не сомневался в генетической родственности украинца и русского. А о том, что сейчас творится на его родине, давно ведь высказался: читайте эпиграф этих заметок.
Ступка был до самых кончиков своих волнистых волос убеждённым интернационалистом и ярым приверженцем традиционалистских начал в быту, в культуре, в обществе. Первым своим другом и советчиком Бодя полагал русского гениального актёра Михаила Ульянова, который, к слову, не единожды приглашал младшего собрата поработать в русском театре. И в одно время вопрос о переходе Ступки в театр имени Моссовета был уже практически решён, но почему он не случился, я не знаю. О великой множественности сыгранных артистом ролей в театре и кино уже говорено. Но куда как примечательно то, что никогда и нигде Богдан Сильвестрович не сыграл в спектакле декадентском, андеграундном. Как нет у актёра и фильмов с претензией на пресловутый «когнитивный диссонанс», другими словами на пустую заумь. В жёны он выбрал себе русскую девушку, родившуюся в Баку. (Сие обстоятельство ещё более сблизило меня с Бодей, поскольку и моя жена бакинка). Ступка до самой смерти не знал отбоя от женщин, но никогда не изменил своей Ларисе, прожив с ней без малого полвека.
…Лариса Корниенко окончила Бакинское хореографическое училище и по направлению поехала работать во Львовский театр оперы и балета. Проявляла недюжинные танцевальные способности. Её даже приглашали в Большой театр. Однако девушка предпочла семью и правильно сделала. Оглядываясь сейчас назад, я прекрасно вижу и понимаю, что в больших успехах Бодюла немалая доля усилий его маленькой Ларисы. Помню, как она приходила на наши львовские мужские посиделки и довольно властно забирала своего благоверного, а нас всех посылала в сторону не печатных выражений. Правда, что и он не сильно сопротивлялся. Парень очень рано постиг то, чего многие артисты так до конца дней своих и не понимают.
«Что б ты знал, Мисю,- говорил мне Бодюл,- для нас, сценических работников, для людей, снимающихся в кино, самый главный их рабочий инструмент – собственное тело и всё то, что входит в понятие организма. Это режиссёр, писатель, учитель, вот ты — журналист или руководящий работник может прийти на службу с большого бодуна и с горем пополам эту службу править. А мне надо говорить и двигаться, двигаться и говорить. Да чтобы при этом меня люди понимали и принимали. Так что Лариса очень даже правильно делает, когда выдёргивает меня из нашей компании».
Комментарии:
И очутилась в особом театральном мире, в маленьком подвальчике, куда приходили актёры…
И где было первое знакомство автора с Богданом Ступкой.
Яркий, сочный красками и событиями мир. И как откровение, приятное для меня, совпадающее с настроем моим духовным, рассказ о человеке, один только взгляд на которого, и ты уже веришь каждому его слову и жесту.
Спасибо, Михаил Александрович, за чудное повествование о своём друге.
Так жаль, что мало он пожил. Мало. Это осознаёшь только тогда, когда становишься взрослее и возрастом, и умом.
В нём воплощение Силы, Породы,Мощи и Таланта народа, из которого он вышел.
Светлая Память Богдану Ступке…
Как лихо автор от гениального Ступки перешел к себе, родимому, путинскому прихвостню, и к российской профашистской пропаганде.