Захар Гельман: На евреев неча пенять…

 В Пензенской государственной архитектурно-строительной академии (ПГАСА) под грифом министерства образования Российской Федерации издана монография «Евреи и русское общество в зеркале отечественной литературы второй половины ХIХ — начале ХХ века» (в дальнейшем этот трактат с длинным, претендующим на «научность» названием для удобства буду именовать просто «Зеркалом»). Его автор — Евгений Викторович Кротов. В Государственной публичной библиотеке в Москве (бывшей «Ленинке») в алфавитном каталоге произведений этого автора я нашел только вышеназванную монографию, а в электронном каталоге и в Интернете —  несколько его же статей на темы, связанные с сельским хозяйством.

Сразу же замечу, что материал монографии Е.В.Кротова подобран таким образом, чтобы «разоблачить» злобный и стяжательский характер еврейского народа. Причем, «разоблачителями», по мысли автора, должны выступить великие русские писатели.

Правда, начинает Евгений Викторович издалека. Первая фраза «Введения» звучит так: «Евреи появились на просторах Восточно-Европейской равнины (географы называют ее еще Русской равниной) очень давно, если считать их потомками хазар, государство которых достигло своего наивысшего расцвета около 600 г. н.э.». Подобным зачином автор сразу же демонстрирует свою научную несостоятельность и несомненную предвзятость по отношению к евреям.

Откровенно невежественна и следующая фраза Кротова: «…даже сегодняшние еврейские исследователи не отрицают того факта, что хазары являются предками «всего европейского еврейства».

По словам Кротова, «второе пришествие евреев» опять же «на просторы русского государства» произошло в ХУIII  веке, «когда в границах империи появились территории Белоруссии и Польского государства». Оставаясь верным себе, автор  продолжает считать белорусских и польских евреев «потомками тех же самых хазар». При этом он ссылается на известное антисемитское творение американца Дугласа Рида «Спор о Сионе», изданное в русском переводе в московском издательстве «Витязь», печально прославившемся печатанием подобного рода литературы.

В  своем невежестве пензяк Кротов и американец Рид не одиноки. В 2005 году в Белгороде был установлен тринадцатиметровый памятник, посвященный, как подчеркивалось в ходе торжественного открытия, «1040-летию разгрома Хазарии воинами князя Святослава». И ведь что примечательно — памятник представляет князя на коне, который топчет хазарского воина. На щите поверженного изображена звезда Давида. Но невдомек разработчикам идеи памятника, что звезда Давида не могла быть ни эмблемой, ни воинским знаком хазарян, ибо в качестве символа появилась в еврейских (а к слову говоря, и в масонских) книгах только в ХVIII веке.

«Переделывание» всех евреев в хазар понадобилось Кротову для того, чтобы «вывести стереотип еврейского поведения», сохранившегося «в сознании тех сотен тысяч поселенцев южнорусских степей, которые ушли на северо-восток после смерти Владимира Мономаха, когда возобновились половецкие набеги на окраины Киевского государства». Кто такие «поселенцы» на «просторах Восточно-Европейской равнины» в понимании пензяка Евгения Кротова? Ведь речь он ведет вроде как о русских, то есть коренном народе. Или в его понимании только евреи — коренной народ «на просторах», а русские всего лишь «поселенцы»? Между тем, Кротов прав, если соотнести его логическую линию к «просторам Земли Обетованной», ибо евреи здесь — коренной народ, а палестинские арабы — поселенцы.

И тем не менее, записывать автора «Зеркала» в сионисты я бы не торопился. Непонятно, какую связь усматривает Кротов между половецкими набегами на древних киевлян с евреями или хотя бы с хазарами? Он об этом умалчивает. Но не забывает выдвинуть такой тезис: «…Пушкин отобразил в своем творчестве образ типичного еврея, основываясь на мифологемах западноевропейской жизни». Вслед за Пушкиным Кротов вспоминает Гоголя, «а потом и других русских писателей», которые «изобразили в своем творчестве типичные черты еврея».

Е. В. Кротов утверждает, что в «Мертвых душах» Гоголя Чичиков выступает «в роли «потенциального»… носителя еврейских черт».  Далее мысль автора «Зеркала» путается. Неожиданно он вспоминает Карла Маркса, которого, оказывается, ценил Александр Герцен, «как фигуру социальную с негативными чертами еврейского характера, в основе которого лежит, прежде всего, политическая несправедливость, опирающаяся на запрещенные формы и методы борьбы в области ординарных человеческих отношений, традиционно сложившихся в обществе, на жестокость и нетерпимость к критике оппонентов по теоретическим вопросам, касающихся как собственной социальной конструкции и ярко выраженных русофобий…» О дичайшем наукообразии этой фразы говорить не приходится. Но Кротов пытается продемонстрировать «объективность» и «широту души», а потому абзац, посвященный Марксу-Герцену, заканчивает так: «Впрочем, русофобия характерна не для каждого еврея».

Но дальше — больше. Не очень грамотно, взахлеб, не сдерживая переполняемую душу и сердце волну юдофобства, автор «Зеркала» пишет: «О еврейской несправедливости, но уже бытового свойства, а именно как об обмане, хитрости, лживости, сопряженных с наглостью и лицемерием, рассуждают практически все авторы литературных произведений второй половины ХIХ-начала ХХ века… В обитателях еврейской среды, да и в ней самой (а это где? — З.Г.), писатели пытаются выделить типичные, характерные черты специфической национальной группы, начинающей в значительных маштабах контактировать с русским населением империи». Опять же неясно, что конкретно хотел сказать Е.В. Кротов. Что проказа антисемитизма коснулась значительного числа русских писателей?

На мой взгляд, прав историк Владимир Прохорович Булдаков, считающий, что «… великие русские писатели ХIХ века были отчетливо выраженными националистами, что естественно для тогдашнего этноидентификационного этапа развития России». Автор «Зеркала» упоминает В.П. Булдакова и даже пытается с ним полемизировать, но его доводы не идут ни в какое сравнение с убедительной позицией настоящего ученого. Булдаков совершенно справедливо замечает: «…всякой традиционалистской культуре, основывающейся на той или иной разновидности крестьянской ментальности, еврейский тип межцивилизационной интеграции органически чужд. Крестьянина невозможно убедить, что нужно не только пахать, но и взимать банковский процент».

Владимир Булдаков вводит понятие «простодушного антисемитизма», характерного для целого ряда русских писателей. Но Кротов подобное понятие решительно отвергает. С некоторой витиеватостью, что делает выраженную мысль не всегда понятной, он пишет: «Позволительно не согласиться с этой точкой зрения и упомянуть о том, что русское население страны, это самое «табуированное большинство», хотя и очень элементарно разбирается в проблемах экономики, но тем не менее чувствительно относится к понятию, которое в этике называется «справедливость». Еврей, с точки зрения народа, несправедлив ни в банковском деле, ни в финансово-ростовщических операциях, ни в торгово-посредннических гешефтах, поэтому несправедливость — характерная черта представителя «библейского народа» во всей русской литературе ХIХ — начала  ХХ века от Пушкина до Бунина, она красной нитью проходит через всю прозу и частично поэтическое творчество русских литераторов второй половины этого века». Какой век в последнем предложении имеет ввиду Кротов, я так и не понял. Зато четко уяснил себе, что автор «Зеркала»  напрочь запутался в своем юдофобском представлении русской литературы.

Вот он поведал бумаге бред о «библейском народе» на десятой странице своего опуса, а двумя страницами ранее, играя в «объективность», он же трусливо провозглашает: «Положительно, нельзя не вздрогнуть от мысли, что вся русская литература основана на фундаменте «культурного антисемитизма» Пушкина и Гоголя и примкнувшего к ним Достоевского, а культура России замешана на дрожжах национализма».

Много внимания в «Зеркале» уделено русскому писателю Николаю Семеновичу Лескову. По мнению Кротова, «вместе с Ф.М.Достоевским Лесков утверждает, что еврей, как человек и гражданин, изначально враждебен русской государственной системе, ибо он открыто стоит на позиции нигилизма революционного «обновления»; как представитель «библейского народа», он является также разрушителем экономических основ страны, так как его склонность к гешефтмахерству в различных его видах, а не к созидательному труду, порождает финансовую анархию и хаос в торгово-банковском деле, и, наконец, иудейские общины ведут неустанную борьбу против православной церкви, стремясь дискредитировать ее в глазах народных масс, что подрывает религиозную основу нации».

Подобные перлы иначе как антисемитской бредятиной назвать нельзя. И ведь эта бредятина утверждена к печати редакционно-издательским советом ПГАСА и рекомендована в качестве пособия для студентов. Ответственным редактором выступил профессор Пензенского государственного педагогического университета, доктор исторических наук Н.И.Шарошкин, а рецензентом — профессор ПГАСА, кандидат исторических наук Н.Е.Дербенев. Поразительно, но безграмотный опус Е.В. Кротова рекомендован к печати кафедрой гуманитарных наук Пензенского филиала Московского открытого социального университета. Признаюсь, меня охватывет отчаяние при одной только мысли, что вводимый ныне в российских школах курс религиоведения и светской этики будут читать преподаватели, не выразившие возмущение абсурдностью и несуразностью содержания монографии Е.В.Кротова.

«Одна из отрицательнейших черт российского государственного аппарата — взяточничество…» — провозглашает автор «Зеркала» и в данном посыле с ним трудно не согласиться. Но я специально прервал цитату, ибо далее Евгений Викторович пишет: «…которая в средствах массовой информации подается как чисто национальная русская черта, как традиционная болезнь властных структур Российской империи». Понятно, что автор «Зеркала» — настоящий русский патриот и в настоящее зеркало смотреть отказывается. Решительно! Он, правда, отмечает, что «страна наша многонациональная и, следовательно, воруют в ней все, но накидывается лишь на «пейсатого выходца из Галиции или Польши». В качестве «доказательства» «мастерства «сынов израилевых» в деле организации получения взятки должностным лицом» Кротов приводит повесть Н.Лескова «Запечатленный ангел», рассказывающей о взятке, которую евреи дали чиновнику, графу Мордвинову, чтобы прекратить рекрутский набор в армию шестилетних мальчиков. Граф взял у евреев «три селедочных бочонка золотых монет», но потом «покаялся» царю, что «жидам продался» и повинность еврейских шестилеток в русскую армию прекращена не была.

Автор «Зеркала» или не знает, или просто не желает упоминать, что отношение Лескова к евреям со временем изменилось и он стал несомненным юдофилом. В ответ на обвинения евреев в спаивании русского народ Николай Семенович Лесков в составленной им в 1883 году обширной записке «Еврей в России; несколько замечаний по еврейскому вопросу» писал: «Оказывается, в великорусских губерниях, где евреи не живут, число судимых за пьянство, равно как и число преступлений, совершенных в пьяном виде, постоянно гораздо более, чем число таких же случаев от опойства. Они в великорусских губерниях чаще, чем за Днепром, Вилиею и Вислою. И так стало не теперь, а точно так исстари было».

Николай Лесков в отличие от нынешних «русских патриотов» не боялся смотреться в обычное зеркало, а потому и явился автором и такой фразы: «Русский кабатчик, «как паук», путает единоверного с ним православного христианина и опутывает его до того, что берет у него в залог свиту с плеч и сапоги с ног; топор из-за пояса и долото с рубанком; гуся в пере и барана в шкуре; сжатый сноп с воза и несжатый урожай на корню».

Не упоминает Кротов и Владимира Галактионовича Короленко, блестящего русского прозаика и общественного деятеля, правдоискателя и защитника угнетенных. Именно Короленко выступал в защиту вотяков (удмуртов), обвиненных в ритуальном убийстве, в поддержку голодающих русских крестьян. Что же касается еврейского вопроса в России, то Владимир Галактионович воспринимал его как «вопрос личной совести русского интеллигента». В 1916 году он писал Владимиру Сергеевичу Соловьеву, русскому религиозному философу, поэту и публицисту: «Я считаю то, что претерпевают евреи в России и Румынии (в тот год Румыния вступила в войну на стороне АНТАНТы и в стране резко усилились антисемитские и антивенгерские настроения — З.Г.) позором для СВОЕГО отечества, и для меня это вопрос не еврейский, а русский». (Выделено В.К.). В свою очередь В.С. Соловьев, несомненный единомышленник В.Г.Короленко, полагал, что «по отношению к иудейству христианский мир проявлял доныне ревность не по разуму или бессильный индифферентизм». Не могу в этой связи не привести и мнение Максима Горького, убежденного в том, что  юдофобство есть «наследственный грех русского народа, порожденный его историей и психологией».

Великий русский писатель Александр Иванович Куприн был человеком своего времени и своего круга общения. У него нетрудно найти нелицеприятные высказывания о евреях. Но в рассказе «Жидовка» он, глазами врача Кашинцева, восхищается прекрасной еврейкой. Однако, по мнению Е.В.Кротова, это восхищение русского писателя красотой еврейской женщины объясняется «его осторожностью», опасением в случае обнаружения «антиеврейских высказываний» «травли» со стороны «так называемой «демократической печати».

Не преминул автор «Зеркала» вспомнить и роман «Мещане» Александра Феофилактовича Писемского. Е.В.Кротов процитировал в своем «произведении» чувства разорившегося графа Николая Владимировича Хвостикова, в итоге жизни ставшего приживалой в чужом доме, который не додав еврейке денег за приют и содержание, предоставленные его дочери, тем не менее, «с отвращением» смотрел на «грязную, растрепанную и ведьмеподобную жидовку и на ее безобразных, полунагих жиденят, выскочивших из своей подвальной берлоги в  количестве трех-четырех существ».

Что тут можно сказать? Помню жителей московских окраин середины прошлого  века, десятилетиями прозябавших в подвалах, которые выглядели не многим лучше, чем обитатели подвалов позапрошлого века, о которых и повествует А.Ф.Писемский. И потом надо иметь ввиду, что для Писемского, несомненно, национально ориентированного писателя, происхождение героев добавляло характерные колориты. Подшучивая над национальными чертами, он писал: «Где немец, там интрига», «где француз, там фраза», «где поляк, там лесть», «где англичанин, там лукавство и корысть», «где итальянец, там le soleil и far niente (солнце и сладостное ничегонеделание), «где русский, там либо » терпи», либо «авось».

Теперь же, весьма кстати, про «авось». Ссылаясь на русского философа Василия Васильевича Розанова, предложившего, по словам Е.В.Кротова, портрет «типичного еврея», автор «Зеркала» и приводит одну из таких «черт»: «Упорно еврей стремится «определить» своих детей в жизни, не бросить их на произвол судьбы, в отличие от русского человека, часто надеющегося «на авось» даже в простой жизненной ситуации». (С.176) Верно заметил Зеэв (Владимир) Жаботинский: «…ни одного цельного образа у Достоевского нет». Но Е. В. Кротов считает, что Федор Михайлович дал свой ответ на вопрос «почему еврей идет в революцию». В «Зеркале» утверждается: «…еврей идет в революцию из-за жажды власти, из-за стремления подмять под себя православный народ, который в силу иудаистких воззрений является гоем, то есть ничтожеством». Пензяк Кротов демонстрирует дремучую безграмотность, ибо не знает, что «гой» означает всего лишь иноверец. Неудивительно, что автор «Зеркала» не удержался от подтасовок и прямой лжи. Он пишет, что великий русский писатель Достоевский «не просто констатирует сам факт антипатриотического поведения евреев в ходе Балканской войны, он полагает, что такая позиция не случайность, она теснейшим образом связана с сущностью еврейского менталитета, настроенного полностью на разрушение имперской государственной системы».

Это тоже поклеп чистейшей воды. Автор расписывается в своей полной некомпетенции и непрофессионализме. Профессор, возьмите любую книгу профессионального историка, описывающую Русско-турецкую кампанию 1877-78 гг. и Вы найдете там фамилии множества  еврейских солдат, которые вместе с русскими воинами освобождали балканских славян от османского ига. Сохранилось немало свидетельств современников, описывающих подвиги евреев.  Наибольшее число евреев служило в 16-й и 30-й боевых пехотных дивизиях, контингент которых был призван из Могилевской и Минской губерний. Эти две дивизии включили в свой состав почти четверть всех евреев-новобранцев. В некоторых ротах число евреев превышало половину общего количества солдат. 16-я и 30-я дивизии участвовали в нескольких решающих боях, причем не было недостатка в проявлении евреями-солдатами исключительного мужества. Так, 13 августа 1878 года в бою под Горным Дубняком в Болгарии, когда русским войскам пришлось брать сильно укрепленный турецкий редут, внезапно открытый турками артиллерийский огонь произвел замешательство в рядах русского отряда, который уже начал отступать, как вдруг раздался громкий крик: «Шма Исроэл!» («Слушай, Израиль!» — обычное восклицание верующего еврея перед лицом неминуемой гибели). Оказалось, что горсть еврейских солдат бросилась в штыки, увлекая за собой всю русскую штурмовую колонну, которая с бессознательным, но огромным воодушевлением подхватив «Шма Исроэл», ворвалась в турецкие траншеи, переколов всех турок. Так был взят один из важнейших редутов. Сведения о геройстве еврейских воинов, сражавшихся в рядах русской армии, можно найти в воспоминаниях генерала М.Г.Черняева, героя «покорения Туркенстана» и вождя русских добровольцев в борьбе балканских славян за освобождение.

Неужели юдофобство так застлало глаза автору «Зеркала», что он не был готов признать очевидные факты? Или Е.В.Кротов, в очередной раз демонстрируя свой непрофессионализм, просто не добрался до соответствующей литературы? Хотя, с другой стороны, не могу не напомнить блестящую максиму из статьи «Русская ласка» того же Зеэва Жаботинского: «Но был еще факт, мимо которого мы пробежали с зажмуренными глазами; и даже не мимо него, а насквозь, проникая внутрь и ничего не замечая, глядя и не видя, смакуя и не чувствуя дегтя, анализируя тонкости и не натыкаясь на оглоблю. Этот факт — русская литература, та самая, что так сильно проникнута идеями подвига и служения; та самая, которая устами своих лучших ни одного доброго слова не сказала о племенах, угнетенных под русскою державой, и руками своих первых пальцем о палец не ударила в их защиту; та самая, которая зато руками своих лучших и устами первых щедро обделила ударами и обидами все народы от Амура до Днепра, и нас горше и больше всех».

И смотрите что получается. Типичный представитель образованщины и даже полуобразованщины ХХI века Евгений Викторович Кротов, по всей видимости, испытывающий время от времени  пароксизм бешенства по отношению к евреям, нашел единомышленников не только среди вузовских коллег своего города, но и в Москве. Что же это творится «на рассейских просторах», если «Зеркало» и подобные ему опусы рекомендованы в качестве учебных пособий студентам?!

Лично мне в этой связи вспоминаются незабвенные «Господа Головлевы» Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина. Арина Петровна Головлева, мать Порфирия Владимировича, известного в семействе также под именами Иудушки, так иногда рассуждала о своем сыне: «И сама понять не могу, что у него за глаза такие… взглянет — ну, словно вот петлю закидывает. Так вот и поливает ядом, так и подманивает!».

И с господами антисемитами-образованцами та же история получается. Вроде как за благую тему берутся, но без полития ядом у них не получается. Никак не получается!