Сколько уже таких заседаний было, сколько было говорено о том, что 20% населения страны живет ниже уровня бедности. А ведь в этих 20% — немало пожилых людей, в том числе и людей, спасшихся в Катастрофе. Сколько было говорено об острейшей нехватке социального жилья, о безобразной работе Битуах Леуми.
Участвуя в работе некоторых комиссий в Кнессете, видя часто, как эти заседания проходят в полупустом зале, подчас в отсутствии депутатов – членов этих комиссий, слушая редкие выступления депутатов и реакцию представителей министерств и ведомств, приглашенных на заседания, нельзя отделаться от мысли, что заседания эти не эффективны и что за решениями комиссий порой ничего не стоит. Нельзя отделаться от мысли, что и депутатам, и представителям министерств и ведомств, проблемы пожилых людей и, в особенности, проблемы пожилых репатриантов, изрядно надоели. Конечно, хорошо, если бы этих проблем не было. Но они, увы, есть, и они не только не исчезли с годами, но еще и обострились. Они стареют вместе с пожилыми людьми и порождают вопросы.
И впрямь, как не задаться, к примеру, такими вопросами, как:
— почему на отчет государственного контролера, выпущенного в этом году ко дню Катастрофы, и отмечающего серьезные недостатки в работе министерств и ведомств в деле оказания помощи лицам, спасшимся в Катастрофе, до сих пор нет реакции правительства;
— почему министр строительства с завидным упорством утверждает, что потребность в социальном жилье в стране не превышает 2,5 тысяч квартир, что соответствует количеству очередников в этом министерстве, тогда как с учетом количества очередников в министерстве алии и интеграции потребность в стране превышает 27 тысяч квартир;
— почему около 70%(!) ортодоксальных семей, значительная часть которых не участвует в сфере производства, являются обладателями собственного жилья. Как так могло получиться, и кто им помогает. На фоне общего кризиса со строительством жилья, этот факт не может не вызывать вопросов;
— почему в стране отсутствует государственная программа решения жилищной проблемы;
— почему мэры некоторых городов противятся строительству в этих городах социального жилья, и почему правительство не принимает в отношении этих мэров санкций;
— почему мэры городов и их социальные службы не знают потребности города в социальном жилье и не знают количество жилья в городе, предлагаемого в аренду.
Казалось бы, города, заинтересованные в развитии и в приеме новых репатриантов, должны были бы обладать этой информацией.
— почему до сих пор в Битуах Леуми действует архаичная система критериев для предоставления помощи по обслуживанию пожилых и больных людей на дому и унизительная практика проверки способности человека к самообслуживанию;
— почему в хостелях не селят людей, пользующихся помощью по обслуживанию на дому;
— почему инвалидов-колясочников не селят в хостелях и микбацей диюр;
— почему беженцы холокоста, репатриировавшиеся до 1953 года, признаны инвалидами холокоста и получают ежемесячное пособие от министерства финансов, а беженцы холокоста, репатриировавшиеся после 1953 года, не признаны инвалидами холокоста и не получают ежемесячное пособие от министерства финансов.
Таким вопросам нет числа.
Как можно пройти мимо отчаянного положение пожилого одинокого человека, стоящего в очереди на получение социального жилья и арендующего квартиру в частном секторе, чей бюджет, включая пособие на аренду жилья, не превышает 4000 шк, тогда как только расходы на аренду составляют, в среднем, 3500 шк. Скажите, уважаемые депутаты, как можно прожить на оставшиеся 500 шк, из которых нужно еще оплатить газ, электроэнергию, телефон и лекарства? Может быть, у вас есть ответ?
Скажите, как можно мириться с тем, что время ожидания получения социального жилья в министерстве строительства не превышает 5-7 лет, а в министерстве алии и абсорбции — 20 лет и более.
Мы живем в процветающей стране с высоким уровнем ВВП. В вопросах же социальной защиты граждан страны мы тащимся где-то далеко позади стран ОЕСД. Если 20% населения живет ниже порога бедности, если искусственно сдерживается строительство жилья, если отсутствуют долговременные государственные социальные программы, если помощь, оказываемая нуждающимся, выглядит как подачка, если для решения перечисленных в этой статье проблем необходимо обращение в Высший суд Справедливости, то хочется понять, в какой стране мы живем и какую роль в решении социальных проблем играет Кнессет.
Мне могут возразить, ссылаясь на принятые Кнессетом решения по увеличению помощи людям, спасшимся в Катастрофе. Да, социальное положение бывших узников концлагерей и гетто улучшилось. Но большая часть пожилых людей, и, прежде всего, пожилых репатриантов, по-прежнему остро нуждается в улучшении их социального положения.
Пройдет еще один день пожилого человека, комиссии Кнессета зафиксируют в протоколах заседаний выступления участников заседаний. Пошумим, пошумим и разойдемся.
*автор – вице-президент Движения «Хазит акавод»
