МАМА

Увидеть маму спящей – очень трудно.
Без дела – и того трудней застать.
Как можно так, уже ложась под утро,
еще до зорьки утренней вставать?

Как можно так (за что же ей такая,
скажите, доля выпала в судьбе?):
всему и всем на свете потакая,
нисколечко не думать о себе?

— Проспишь, сынок, — разбудит на работу,
оденет внуков, в садик отведет…
И понеслось: забота за заботой,
ни часу, ни минуты – без забот.

То пол метет, то топчется на кухне,
стирает, гладит, штопает белье…
Боюсь, что наш, семьи очаг, потухнет,
когда устанут рученьки её.

Послушай, мама, я не для утехи –
не всуе говорю слова сии:
все наши достиженья и успехи,
они, по справедливости, — твои.

Но ты, давно привыкшая к терпенью,
к тревожно обрывающимся снам,
присваиваешь вечно, к сожаленью,
лишь беды, предназначенные нам.

Ах, мама, мама… Годы беспощадно
изрезали морщинками лицо.
И все бы хорошо, и все бы ладно,
когда б ни старость – гостьей – на крыльцо.

Я помолюсь, не верующий в Бога,
я на колени встану без стыда:
— Да не коснется твоего порога,
слепая, беспощадная беда!

Да не посмеют бывшие страданья
в твое окошко постучаться вновь,
да сохранит тебя от увяданья
твоих детей забота и любовь!

Декабрь 1984 г.

Стала мама похожа на тень

Стала мама похожа на тень –
Чуть шуршащую, тонкую, бледную.
Мне, к стыду своему, снова лень
Навестить лишний раз её, бедную.

Захлестнула лавина забот,
И не знаешь, за что ухватиться.
А потом ведь –  дурак, идиот,–
Будешь горькой слезою давиться!

Будешь локти кусать, с головы
Рвать клочки седины обветшалой.
А её уж не будет, увы,
Ни больной, ни худой, ни усталой,

Ни в покое, ни в тяжком труде,
Ни в веселье, ни в горе согбенной – 
Никакой. Никогда и нигде.
Ни в одном из миров во Вселенной.

И проклятая эта беда
С ней однажды случится когда,
Что ты сможешь в свое оправданье
Непутевый, промямлить тогда?

Бросить всё. Ибо всё – суета.
Об одном лишь и переживая,
Мчаться к ней с заклинаньем у рта
И мольбою: «живая, живая!!!»

И в сыновью охапку схватить,
Ощутив все тепло ее нежное.
Целовать, и ласкать, и любить –
Пуще прежнего!

…Стала мама ещё слабей.
Ей и видеть, и слышать не просто.
Вот уж скоро исполнится ей
Девяносто…

10 сентября 2014 г.

Пока ещё жива она…

…А мама и не сетует 
на наше невнимание.
От всей души засветится,
лишь ступишь на порог.
И понимать тут нечего – 
а сколько понимания
в её участье искреннем!
Скоты мы, видит Бог!

Придвинет стул заботливо
и слушает старательно
отчет наш тривиальнейший
о нашей суете,
о радостях и трудностях,
процеженных сознательно
сквозь сито осторожное,
чтоб не прошли «не те»…

Её, такую маленькую, 
девяностолетнюю
легко и плачем горестным,  
и смехом «заразить»,
проймёшь её и байками,
и невозможной сплетнею…
Была бы лишь возможность
хоть о чем-то говорить!

Боится быть покинутой, 
что вы вот-вот закончите
визит свой и подымитесь
к двери из-за стола…
Ещё, ну хоть немножечко
собой её попотчуйте,
не торопитесь выскользнуть
из-под её крыла!

Как мало надо, Господи,
ей для покоя вящего,
чтоб день был не мучительным, 
а ночь не так горька:
с десяток слов сочувствия,
да пониманья нашего.

…Пока еще жива она.
Жива еще пока…

24 апреля 2015 г.

Сегодня, 13 декабря 2017 года, не дожив каких-то 14 дней

до своего 93-летия, скончалась моя мама.

Ушла, как и жила – тихо, без ропота и стенаний – во сне…

Вечная память ей и всем мамам на белом свете.

Как смириться и жить с таким сиротством – пока ума не приложу….

Александр Волк

Редакция сайта до 2021 года.

Александр Волк на данный момент по личным обстоятельствам не может поддерживать информационную связь с читателями сайта.

Сайт — некоммерческий. Мнение редакции может не совпадать с мнением автора публикации

Фейсбук группа: facebook.com/groups/haifainfo