Сага о саратовских евреях

Все началось с классика Грибоедова, герой которого в «Горе от ума» Фамусов в сердцах признался:

«В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов!»

Вот так и закрепилось за Саратовом обидная репутация. Не скажу, что ее так запросто приняли.

Но несогласные с плакатами не ходили, обидных писем Грибоедову не писали. Тогда это не принято было. Просто судачили между собой и пытались вычислить, что это за «тетка» была.

Уже много лет спустя мы эту саратовскую тетку в «молодежке» всем дружным коллективом искали, чтобы памятник ей поставить на Привокзальной площади.

Что еще можно сказать о нашей глуши?

Именно здесь родился потрясатель основ российской империи Николай Чернышевский (в Саратове он был не так долго, все больше на каторге).

У нас же и Николай Вавилов  последний приют нашел в саратовской тюрьме.

Но чего мы все о грустном.

Внимательно изучая прошлое Саратова,  я неожиданно набрел на целую плеяду лиц, которые достойны не только упоминания. Именно о них можно сказать в полный голос. Жаль только, что этих людей уже нет в живых.

Но все они прошли достойный путь и достойны целой книги. Один из циклов этого будущего произведения (может, он выйдет и отдельно) я озаглавил «Сага о саратовских евреях».

Почему «Сага», а в них всегда пишут лишь то, что достойно упоминания.

Поэтому очень хочется показать столь достойных людей в полный рост.

Для них этот город в какой-то момент стал точкой приложения своих сил.

Пишу о каждом из них с огромным уважением, четко осознавая, что они достойны пера летописца.

Когда готовил эти материалы, они мне даже стали сниться, бесцеремонно, пробираясь в мою комнату и требуя:

«Ты уже ври, а если врешь, то не завирайся».

Я им торжественно обещал, что буду опираться только на достоверные документальные и литературные источники. Что и постарался сделать.

Впрочем, не исключил  и воспоминания близких и легкий литературный домысел (надеюсь, простят и за это).

Ну, а начать хочу со Льва Горелика.

Те, кто его знал, говорят: трудно представить, что он умер.

Это живая достопримечательность Саратова, как и его парк Липки и дома, сохранившиеся аж с 19 века.

Чтобы с ним не случилось, а память-то все равно останется.

                                                                                                        Алекс Златин

       Лев Горелик — след в жизни

Наш рассказ  про Льва Горелика начнем со свежего события. Совсем недавно  на здании областной филармонии Саратова была установлена мемориальная доска к 90-летию со дня его рождения.

Одновременно с этим прошел вечер памяти и открылась выставка картин (которые Горелик собирал всю жизнь) в фойе Большого зала.

Если оценивать жизненный путь этого человека, то он вместил в себя работу артиста, автора и режиссёра киножурнала «Ералаш», сатирика, автора стихов и юмористических сборников.

В его жизни было много наград и званий.

Самыми значимыми были звание народного артиста и почетного гражданина любимого Саратова.

                       Строки из биографии:

Лев Горелик родился 10 февраля в 1928 году в актерской семье, выбравшей для проживания город Саратов. Детство Льва Григорьевича, по его собственному признанию, прошло за цирковыми кулисами. Его отец был артистом эстрады и цирка, выступал в известном музыкально-сатирическом дуэте «Братья Говорящие». Маленький Лев постоянно крутился в среде клоунов и эксцентриков. Он постоянно был в гастрольных разъездах с родителями по циркам страны. В годы Великой Отечественной, подростком, Лев Горелик организовал мобильную сатирическую бригаду, выступавшую в военных госпиталях и призывных пунктах Саратова, Сталинграда, Баку. В 1947 году он окончил Московскую театральную студию Ростислава Захарова (а через пять лет получил диплом режиссера в ГИТИСе (курс В. Н. Плучека). Первые самостоятельные выступления на профессиональной сцене Лев Григорьевич  начал в 1948 году в Саратовской областной филармонии. Здесь он сформировал собственный эстрадный театральный коллектив и стал создателем,  художественным руководителем открытого в 1963 году Театра миниатюр «Микро»,  который просуществовал более четверти века и объездил всю страну, побывав во всех городах, кроме Норильска. Когда Льва Григорьевича спрашивали о том, почему его театр обошел вниманием Норильск, Горелик отшучивался: боялись, что оттуда не выпустят.

С 1992 года он  режиссер областного Центра народного творчества. Автор сатирических книг, среди которых «Веселый карманник»,  — изданная в 2003 году.

    В сухие строки биографии все не втиснешь. Лучше всяких документов о нем расскажут и вспомнят люди, близко знавшие его. В предисловие об этой удивительной личности можно поставить слова памяти раввина Саратовской синагоги Михаэля:

-Льва Григорьевича Горелика чтили и уважали не только в Саратове, но и далеко за его пределами и даже за пределами страны. У него была жена Людмила Равницкая — замечательная певица,  две дочери, живущие в Израиле и продолжающие его дело Ирина Горелик — филолог, журналист, театральный режиссёр и Мария Горелик — актриса. Осталось немало поклонников, соратников, которые о нем могут поведать очень много. Я считаю, что таких людей, которые жили рядом с нами, нельзя обходить вниманием.

Не второй Райкин, а первый Горелик

Удивительно точно отозвалась о жизненном мире Льва Горелика долго работавшая директором Саратовского музея им. Радищева Тамара Гродскова: «Он никогда не жил в прошлом, всегда был в будущем и там находил свой путь. Его иногда называли «вторым Райкиным», но скорее его надо было называть «первым Гореликом».

Драматические моменты его жизни, это когда он не мог несколько лет оправиться после инсульта. Не выходил из дома. И при этом, несмотря на тяжелое заболевание,  всегда был в курсе всех дел. Скончался неожиданно и быстро – от тромба на 85-м году жизни. Так он и жил, «на разрыв аорты», по словам своего любимого поэта Бориса Пастернака.

Среди близких друзей Льва Горелика был художественный руководитель Саратовской областной филармонии имени Шнитке, композитор Анатолий Кац.

«В последние годы жизни, рассказывает он,- Лев Григорьевич  был вынужденно привязан к дому. Лишь с  большим трудом выбирался из квартиры (исключительно по серьезным поводам). Ему (в силу большой популярности) часто звонили, просили, чтобы пришел. Он говорил, да, но сейчас я не могу…

На какой — то веселый праздник его близкие друзья все-таки вытащили. Дело происходило на углу Астраханской – Вавилова, в кафе «Ковчег». Это было рядом с его домом. Я тоже должен был присутствовать, но у меня был концерт в консерватории и я предупредил, что опоздаю. Приезжаю в самый разгар бурного веселья. Там еще занятные игры затеяли. Застаю Льва Григорьевича, вроде как не в духе — физиономия мрачная. Спрашиваю:

-Лев Григорьевич, ну как вам здесь?

А он меланхолично отвечает:

-Ничего более веселого в своей жизни не заметил.

Вот это была его манера в любой ситуации отшучиваться. Могу вспомнить еще интересный эпизод. В Саратовском ТЮЗе состоялась премьера «Недоросля». Леонид Эйтлин поставил замечательный спектакль, это было что-то невероятное, с музыкой и текстом Юлия Кима. К тому же играли отличные актеры. И вот — банкет после премьеры. Вся труппа собралась. Встает гордый и радостный Эйтлин и, поблагодарив участников постановки, в конце сообщает:

-Я даже знаю, какой спектакль следующий поставлю в саратовском ТЮЗе. Это будет «Гроза» Островского!

И вдруг в этом застольном молчании (все осмысливают новость) тихий голос Горелика. Он держит рюмку и говорит:

— Я даже знаю, как будет начинаться спектакль… Открывается занавес, а на сцене – громоотвод!

Вот это чисто гореликовский юмор. Он мог такое неожиданное сказать, что совершенно ошарашивал.

А вот что рассказывает о нем писатель и драматург Михаил Каришнев-Лубоцкий, работавший в его театре:

«Про него иногда говорили, что он подражает Аркадию Райкину. Может, он у него что-то и перенял, но о подражании говорить не приходится – он таким  родился. У Райкина фишка была надевать маски, а Горелик – у него сама внешность была очень самобытная, забавная. Я его помню еще сорокалетним брюнетом  не высокого роста, лицо умное, ироничное. И маски никакой не надо. В период становления театра программы с юмористическим уклоном ему писал известный киевский автор Михаил Виккерс. При этом пошлости старались не давать. Запомнился, например, образ поэта, который сочинит все, что угодно, только плати. Его «вирши» в исполнении Горелика звучали так:

-Все не даром  говорят, папиросы это яд.

И тут же в продолжение темы….

-Позабудьте все вопросы, покупайте папиросы.

Публика от души смеялась. Уже тогда, как и в наше время, он  задевал острые вопросы.

Ему, например, объясняли, что негоже показывать негативные явления, порочащие нас. Речь шла о каком-то небольшом эпизоде, где речь шла  о жуликах.

Всю сценку не помню, но вот фрагмент (это он тут же сочинил) запомнил:

-Все в граните, все в бетоне, к коммунизму только шаг.

Вот на этом чудном фоне жулик снял с меня пиджак…

Для 1966- 67 годов это по тем временам было очень смело, и он сильно рисковал. Но это был веселый человек, который стремился говорить о  многих вещах честно и открыто.

                        Он не старел…

Свое слово о Горелике сказала и Татьяна Зорина, главный редактор Нижне-Волжской студии кинохроники, проводившая кинофестивали «Саратовские страдания»:

— Для меня память об удивительном человеке Льве Горелике, вопрос не праздный. Из того, что по крупицам собирали, и осталось, это материал для документального фильма. Если посмотреть на то, что он писал для себя, начинаешь ощущать: как все большие личности, он обладал тонким трагическим восприятием жизни, ума и он хорошо понимал, что если быть трагиком и все время это ощущение «транслировать» людям это значит, травмировать их. Он прятался за этим своим  юмором, прекрасно все сознавая…

Когда мы познакомились, у меня было отношение к нему, как к родному человеку. И даже те, которые его давно знают, не до конца осознают масштаб этой личности. Мы часто сталкиваемся с тем, что  когда человек начинает стареть, он стареет. Чего не делал Горелик — он не старел! Не старел,  и все время хотел узнать до донышка суть событий. Он хотел знать все. С ним было чрезвычайно интересно…

К этому следует добавить, что Горелик невольно притягивал к себе интересных людей. В его саратовской квартире побывали многие известные личности, в частности, Зиновий Гердт, Фазиль Искандер, Булат Окуджава, Михаил Жванецкий. Он был знаком с Михаилом Светловым и Анной Ахматовой, которая когда-то на квартире у Михаила Ардова передала нашему земляку на сохранение свою поэму «Реквием». Теплая дружба связывала Горелика с Евгением Леоновым.

Свое мнение о Горелике есть у Ольги Харитоновой, театроведа,  руководителя литературно-драматургической частью академического театра драмы.

-Его квартира в центре города — говорит она, — стала нашим своеобразным культурным центром.

Одна библиотека Горелика чего стоила. Это было что-то особенное. Здесь мы перепечатывали стихи Мандельштама, других поэтов той трудной поры. Сам Лев Григорьевич, истинный ценитель поэзии, давал нам возможность понять, что интересы людей не исчерпываются только школьной программой.

Большое спасибо за это и дочерям Льва Григорьевича, тоже жившим искусством. Там были баба Соня (мама Льва Горелика) удивительная женщина, сочетавшая в себе жесткость, очень тонкую натуру и в тоже время справедливость. Была и вторая женщина — старая дева теплая добрая, мягкая, которая подшучивала над бабой Соней. Это был интересный дуэт – своеобразные  стражи этого дома…

Лев Григорьевич всегда предупреждал:

-Никогда не приходите без предупреждения, обязательно позвоните.

Звоним — предупреждаем:

— Мы вышли.

Он мог встретить в рубашке, даже распахнутой, но при этом галстук — непременно. Это был обязательный атрибут. На наш суд он вытаскивал без утайки все стихи, которые писал. Это у нас обозначалось, как вечера поэзии. Он очень любил читать, в том числе и свое, глубоко личное. Я всегда восхищалась его необыкновенным умением подбирать метафору. Стихи его были очень глубокие и интересные. Если бы он не стал артистом, то стал бы замечательным поэтом. Вот лишь одно из его четверостиший:

 «Не мною издревле придумано,

Не сказано кем-то искусно,

спасайтесь улыбкой и юмором

Когда вам заведомо грустно».

             А вот то, что он сказал не в стихах, а в прозе:

«Сложно и неприятно жить в стране, где нет чувства юмора. Но еще более тревожно и опасно, где без чувства юмора не проживешь». Это и сегодня актуально звучит.

                           Заступился за авангард

   Театр, поэзия далеко не исчерпывали его жизненных интересов. Большой страстью Льва Горелика была живопись. Его коллекция ныне насчитывает более тысячи полотен, в числе которых работы Мартироса Сарьяна, Ладо Гудиа­швили, Николая Гущина.

Причем Льву Григорьевичу всегда было проще подарить ту или иную картину музею, чем продать…

Вспоминает заслуженный деятель искусств России, художественный критик Ефим Водонос:

-Узнал про  Горелика, сразу, как приехал в Саратов. Он смотрел на меня с афиши, где было написано: «Лев Горелик — саратовские страдания». Именно тогда страдания и начались. Были чисто бытовые проблемы, когда скитался между речным и железнодорожным  вокзалами. На лавочке ночевал. И везде видел эти афиши с Гореликом. Думаю, кто это Горелик? Познакомился не сразу. Но общие интересы на ниве искусства невольно сдружили нас.

К его собирательской деятельности я отнесся сначала снисходительно. Коллекция тогда еще не была такой полноценной, какой стала потом.

По ходу нашего знакомства и общения случилась такая вещь. Я привез первую часть коллекции Ильи Глазунова. Расставили ее в большом зале. В ней были представлены достаточно известные художники серебряного века. Правда, табличек с их обозначением еще не повесили. И тут вдруг появился Лев Горелик. Он все внимательно осмотрел и почти безошибочно определил каждого автора. Это сильно подняло его рейтинг  в моих глазах. В дальнейшем, как искусствовед, о его коллекции неоднократно писал.  

   Вот небольшая газетная заметка тех лет о его работах: «Юбилейная ретроспективная выставка «Избранное» — это всего лишь одна десятая всего художественного собрания «Солнечного Льва», около ста работ 50—80-х годов художников России и ближнего зарубежья. Благодаря гастрольной жизни эстрадного артиста Лев Григорьевич имел возможность подружиться с целой плеядой замечательных художников нашего времени, которые, почувствовав в нем неподдельный интерес к искусству, делились теплом своих сердец, дарили свои полотна. Л. Горелик не считает себя коллекционером в прямом смысле этого слова. Он стал обладателем огромной коллекции именно благодаря своей интуиции, художественному вкусу, умению радоваться и восхищаться произведением искусства.

  Интересно было посмотреть цикл работ, который называется «Лев Горелик глазами художников», или, как определил сам коллекционер, «Лев в натуре». Портреты разные и представляют актера в разных образах; как сказал сам Лев: «Если меня рисует грузин, я грузин, если меня рисует азербайджанец, я азербайджанец, если меня рисует русский, я еврей».

Следует подчеркнуть, не было в нем такого, чтобы все грести под себя. Его общественная и личная жизнь тесно переплетались. Например, он помог художнику Гавриилу Гликману организовать первую в России выставку его работ с портретами Александра Грина, Мстислава Ростроповича, Бориса Пастернака, Всеволода Мейерхольда, Анны Ахматовой и Марины Цветаевой, а потом сделал все, чтобы был издан альбом, ставший роскошной визитной карточкой мастера кисти.

Он всегда встревал в чужие дела, но только за тем, чтобы помочь. Художник и журналист Борис Глубоков вспоминает:

-До сих пор в моей памяти защита дипломов в Саратовском художественном училище. Большой интерес к этому событию проявили наши местные художники и ценители живописи. В тоже время были и гости из Москвы и Санкт-Петербурга. Защита проходила неплохо. Но вот дошла очередь до моего сокурсника Сергея Сакова, пытавшегося работать в современном ключе. Замечу, что в комиссии были люди со старыми взглядами, ни на дух не принимавшими «авангард». Вот они-то и начали критиковать Сергея, мол, что это он пишет: народ не поймет, это не отвечает требованиям соцреализма. Складывалось впечатление, что не видать Сакову диплома, как своих ушей. И вдруг с места из зала встает и подает голос Лев Григорьевич:

-Почему вы так говорите. Автор продолжает традиции Матисса и Сезанна. Это же видно по его полотнам. Он уверенно движется вперед. За ним, ни много, ни мало, великое искусство.

Говорил он кратко и доходчиво, давая понять, что нельзя жить и творить, используя только устаревшие штампы. Разумеется, Горелик пошел против чьей-то воли, но в тоже время сумел убедить основную часть аудитории в своей правоте. И уже ни у кого не было сомнения, что Сергей успешно защитится.

Когда сменилась эпоха и театр «Микро» пришлось закрыть, Лев Григорьевич нашел новое дело: он стал воспитывать молодых артистов в Доме народного творчества. Ездил по Саратовской области, искал талантливых ребят, делал с ними сатирические программы. Кандидат исторических наук, сотрудник Дома-Музея Чернышевского Вячеслав Дьяконов в этот период был рядом с ним. Он вспоминает:

— Мне пришлось работать с Гореликом, когда был директором театра народного творчества. Он воспитывал нашу творческую молодежь (интерес к самодеятельному творчеству, то, что называется любительскими интересами). За 30 лет общения почувствовал, что это за замечательная личность, четко вписавшаяся в палитру города. Его все прекрасно знали. Вот характерная картинка, про которую он сам рассказывал:

«Иду по улице к себе домой. Вдруг рядом останавливается трамвай, открывается дверь и вагоновожатая говорит:

• Проходите, народный артист России Лев Григорьевич Горелик».

Так что, его узнавали и в трамвае, и на улице, и в очереди в поликлинику.    Лев Горелик много колесил со своим коллективом от Сахалина до Прибалтики. Приезжал домой только в праздники 7 ноября, 1 мая  и на Новый год. Иногда его просто приходилось вызывать (вытаскивать) по важным поводам откуда-то из российского далека, где спектакли гостей из Саратова шли на бис.

Есть еще занятная история, связанная с Львом Григорьевичем. Уже на более позднем этапе жизни его назначили советником губернатора Аяцкова по культуре. Горелик мне поведал, как шел по коридору, а впереди губернатор. Он его догнал и спрашивает:

-Дмитрий Федорович, что вам посоветовать? Я теперь советник по культуре!

 А он меня отвел в сторону и тихонько ответил: «Я тебе советую больше никогда мне не советовать, иначе вылетишь из Совета». Надо полагать, пошутил так…

Читал Лев Григорьевич в последние годы жизни в основном воспоминания, мемуары. Может именно чтение мемуаров и подвигло его на новое для себя дело. Он подготовил книгу воспоминаний, в которой были опубликованы прекрасные литературные портреты выдающихся людей, с которыми ему доводилось встречаться, – Анны Ахматовой, Михаила Светлова, Зиновия Гердта и многих других. Лев Григорьевич оказался талантливым автором, издавшим несколько книг, в которые были включены как сатирические, так и замечательные лирические его стихотворения.

Шутил он до последнего дня своей жизни. Даже лежа на больничной койке заметил: Когда-то был у меня театр «Микро», а теперь инсульт, тоже микро.

И вот еще из его последних высказываний:

-Здоровье, конечно, совсем не то, что двадцать лет назад, но кое-что ещё осталось.

Секрет долголетия  — юмор. Я с ним всю жизнь прожил и сейчас на нём в жизни держусь.

Умер Горелик 14 октября 2012 г. Похоронили его на национальном еврейском кладбище в Саратове.

В заключение замечу, что дело отца продолжает его дочь Ирина Горелик.

Она (судя по материалам прессы) руководила иерусалимским театром «Микро», и даже получила приз «Иерусалимский глобус» за вклад в развитие культуры и искусства.