О чем пишут и о чем не пишут.
Вспомнился старый анекдот: Двое летят на воздушном шаре и заблудились. Пролетают низко над полем и видят человека. Кричат ему: «Где мы?» Человек отвечает: «Вы на воздушном шаре». Один воздухоплаватель говорит другому: «Это математик» – «Почему ты так думаешь?» – «Его ответ совершенно правилен и из него невозможно извлечь никакой пользы».
Последний выпуск на иврите (глава «Корах» 6772 года – 22 июня 2012) субботнего листка одной из уважаемых йешив «вязанной кипы» «Махон Меир» (листок называется «БэахавА уваэмунА» («В любви и Вере), выходит и в русской редакции под тем же названием, но ничего общего не имеющей с ивритским вариантом) в очередной раз поразил своей правильностью и беззубостью – во всех статьях обсуждаются с исключительно правильных позиций, с точки зрения Торы важные и нужные вещи. Но не те, которые стоят сегодня в общественной повестке дня, вокруг которых идут идеологические и многие другие бои. Темы, которые будоражат все общество и на которые необходимо получать мнение Торы от уважаемых учителей народа, от крупных раввинов, в этом листке полностью отсутствуют. Обсуждается недельная глава с исключительно правильных, но общих, не привязанных к сегодняшнему дню позиций, обсуждается правильная занятость детей на каникулах, обсуждается необходимость глубокого изучения ТАНАХа. Но ни темы разрушения поселений (в частности, темы Гиват Ульпаны и Мигрона), ни обсуждения судьбы Йонатана Полларда, ни других горячих и горящих тем в листке искать не следует. Все правильно, все гладко, все с нужными и уместными цитатами из Торы и из мудрецов, но … беззубо, ни уму, ни сердцу.
Это часто случалось в нашей истории – все правильно говоря, учителя обходили острые углы, не трогали горящие темы и … переставали быть учителями народа. Их не для чего было слушать, так как они не давали ответы на животрепещущие, требующие сегодняшнего осмысления и решения вопросы. К сказанному ими невозможно, да и не нужно придираться, можно только восторгаться ученостью и глубиной мышления авторов. Но ждали-то от них совсем другого – ответов на важные именно сегодня вопросы, глубоко волнующие всех и каждого. Сегодня, к сожалению, очень многие серьезные и уважаемые раввины заняли это совершенно непочетное положение – правильное говорение о важном (в Торе нет второстепенного), но не столь актуальном сегодня и полное молчание о животрепещущем.
У нас почти нет претензий к сказанному в самых разных течениях ортодоксального иудаизма – но есть серьезные претензии к НЕСКАЗАННОМУ именно потому, что – не сказано. И пустота заполняется отнюдь не мнением Торы. На острых поворотах истории, один из которых Страна переживает сегодня, мы слишком часто оказываемся без учителей и руководителей, хотя вокруг полно серьезных знатоков Торы. Оказывается, что на самом деле некому «глаголом [Торы] жечь сердца людей». И тогда с попустительства таких молчащих учителей на авансцену выходят и владеют умами и душами народа отнюдь не те глашатаи, которые нужны народу и которых с нетерпением ждет народ. И заводят народ отнюдь не туда, куда народу нужно.
Посмотрим на двух примерах, древнем (уж очень напоминающем сегодняшний день) и современном, просто сегодняшнем, куда ведет подобное попустительство в форме умолчания о существенном.
Срез общества перед восстанием маккавеев.
Попробуем нарисовать один из возможных срезов общества в период перед восстанием маккавеев. Мы всегда слышим о противостоянии митъявним (огречившихся) и сыновей Матитьягу сына Йохананна Хашмоная, первосвященника иерусалимского Храма, которые подняли восстание, возмутившись принесением в жертву свиньи.
Митъявним представляются нам высокообразованными людьми, совершенно покинувшими лоно иудаизма, полностью принявшими ценности наиболее прогрессивной в то время греческой культуры, проводящими время на стадионах, поклоняющимися красоте человеческого тела, изучающими философию. Но из них не состоял и не мог состоять существенный слой народа. Скорее, это был узкий слой экономической элиты, похожий на нынешних левых постсионистов и антисионистов, слой образованных и лишенных национальной ориентации людей, обладающих большим влиянием на власть и на существовавшие в то время СМИ, во многом определяющих общественную повестку дня того еврейского общества. Но слой – узкий.
Сыновья Матитьягу сына Йохананна Хашмоная скорее похожи (в некоторой степени) на нынешних ультраортодоксов, заботящихся о чистоте и нетронутости древних религиозных установлений. Их немногочисленность (по крайней мере, в начале восстания) общеизвестна.
Обе эти группы вместе по численности даже не приближались к большинству в народе Израиля того времени.
Так как же была устроена основная масса народа? Наиболее логично предположить, что она состояла из всех слоев между известными нам крайними (радикальными) слоями. Были нерелигиозные, но не антисионистски настроенные, были масортим (слабо соблюдающие Традицию и мало ее изучающие), были аналоги сегодняшних «вязанных кип», пытающиеся с тем или иным успехом совместить экономическую и общественную жизнь в том обществе с тем или иным уровнем изучения Торы. Именно этот слой нас больше всего интересует. Молодые люди из этого слоя, нужно полагать, учились в йешивах, служили в армии, учились в йешивот-эсдер того времени. Армия была греческого постороения и несла, воспитывала, внедряла и защищала греческие жизненные ценности, но состояла из евреев (как и сегодня, только Греция в качестве метрополии временно переехала за океан). И в йешивот-эсдер преподавали весьма ученые раввины, но по долгу службы они должны были превозносить ценность службы в армии, а многие действительно так и думали – остальные почему-то не удерживались на преподавательской работе в этих йешивах. Они признавали, что армия не лишена недостатков, но говорили, что другой армии у нас нет, а защищать государство нужно – вон, Иордания что-то вооружается, да и Саудовская Аравия закупила у той же Греции новейшие колесницы. При этом их преподавание Торы было глубоким и безупречным. Когда греки запретили исполнять всего-то четыре заповеди: устанавливать начало нового месяца, соблюдать шаббат, делать обрезание и соблюдать законы семейной чистоты (на иврите: ходеш, шаббат, мила, нида, аббревиатура этих слов – хашмонай), эти раввины продолжили обсуждение еще оставшихся 609 заповедей. Материала для изучения было очень много, писались бессмертные книги о заповедях седьмого года, о кашруте, да мало ли о чем еще – все было (как и сегодня) действительно важно, все требовало разработки и изучения. Фокус состоял в неупоминании запрещенного греками – не раздражать же власть, не рисковать же личным благополучием и устойчивостью системы йешивот-эсдер! И студенты йешив воспитывались и учились в духе высокого, глубокого, настоящего, правда, чуть обрезанного и этим лишенного всякого смысла иудаизма. Все, что говорили их учителя, было безусловно правильно, учителя были превосходными знатоками материала, глубокими учеными в Традиции, потрясали своей эрудицией в Торе, а на запрещенные греками заповеди просто не хватало учебного времени, да и научные интересы раввинов как-то случайно обходили стороной запрещенное – кто их за это осудит? По сути, эти крупные раввины – преподаватели тогдашних йешивот-эсдер неосознанно служили в роли баранов, ведущих стадо на бойню из лучших побуждений.
Но весь этот отлаженный и безопасный порядок привел к катастрофе, к неизбежному выбору между потерей Торы как руководства к действию при ее как бы серьезном изучении и гражданской войной. И маленькая радикальная группа Хашмонаев, ультраортодоксов-ревнителей, правых экстремистов, начала совершенно неподготовленное восстание и этим навязала обществу кровопролитную гражданскую войну. Чем и сохранила Тору Израиля в народе. Ведь уже все понимают, что ханукальная война была отнюдь не войной между хорошо вооруженными и обученными греками и маленькой группой маккавеев, одерживающих непредсказуемые победы чудесным способом. А была тяжелой гражданской войной между идеологией митъявним, вроде бы неявно поддержанной соглашателями и искателями компромиссов с одной стороны и идеологией бескомпромиссной Торы – с другой. И «вязанная кипа», йешивот-эсдер того времени поначалу неизбежно оказались со стороны государства, со стороны армии, со стороны митъявним, вольно или невольно, будучи преданными Торе, оказались в лагере воюющих с Торой. Они громко заявляли, что еврей не может поднять руку на солдата еврейской армии, не замечая при этом, что армия давно перестала быть еврейской и используется плененными чужой культурой начальниками в качестве инструмента борьбы против евреев в еврейской стране. Но нужно признать, что быстрой рост сил маккавеев происходил в основном за счет проснувшихся из этой группы. Осталось извлечь уроки.
Ничего не поменялось и сегодня. «Вязанная кипа» и сегодня представляет собой огромный малоорганизованный слой, сочетающий в себе многие цвета спектра от очень слабой и мало знающей о Торе массе, мыслящей об иудаизме как о милой национальной традиции, отраженной в древних эпически-литературных источниках (иногда эти люди — крупные ученые, отличные образованные специалисты, делающие неплохую и заслуженную карьеру в экономической структуре государства, но пропитанные до глубины души светскими, по сути – гойскими ценностями с небольшим налетом Традиции) до очень серьезных знатоков Торы, верных Тв-рцу, но пытающихся сохранять и декларировать верность разваливающемуся, уже давно антиеврейскому государству и его институтам, задуманным как проводники Торы в массы, но уже давно превратившимся в свою противоположность. Проблема – в отсутствии хоть сколько-нибудь определенных границ внутри этой массы – все мы знатоки Торы, все учим, все соблюдаем. Путь соседа мы не обсуждаем и не осуждаем. В среде религиозных сионистов наступило царство либерализма, а Торе с либерализмом, как, впрочем, и с демократией, явно не по пути.
Шаг к женской смихе в ортодоксии.
Такая «размазанность» (под современным названием «либерализм») взглядов вязанной кипы» сделало возможным следующий этап разрушения Торы в народе Израиля. В еженедельной газете религиозных сионистов «Улам катан» (глава «Корах» 6772 года – 22 июня 2012, 11 стр.) появилось объявление об открытии высших курсов для женщин по изучению Гемары и Алахи. Подходящим обещана вторая степень – курс двухлетний (рассчитано на весьма образованных и продвинутых женщин), курс пойдет под управлением и покровительством главы йешивы «Ар Эцион». То есть уровень согласия на курс и его руководство – из весьма высоких раввинских сфер. Обычное объявление о высоком и сложном курсе. Но …
В иудаизме запрещено обучать женщин Гемаре и отнюдь не из-за их «глупости» и «ограниченности», а так как мудрецы всех поколений (и ныне живущие тоже) полагали и полагают, что такая учеба несовместима с выполнением женщиной своей роли в этом мире, а потому разрушает и саму женщину, и семью, и в конечном счете, в чуть отдаленной перспективе создает опасность еврейскому обществу в целом. Примерно то же самое думают мудрецы и о глубоком женском изучении серьезной алахи. Да, нам известны женские кружки по изучению Гемары, один из таких кружков функционирует в синагоге недалеко от нашего дома. Состав – весьма образованные и эмансипированные женщины, сильно отравленные феминизмом и своим ощущением равенства с мужчинами во всем, в том числе и в возможности изучать Гемару, в основном – выходцы (выходки?) из Америки, относимые нами к весьма слабому слою «вязанной кипы».
Учитывая высокий уровень потенциальных слушательниц и академичность курса, несложно предвидеть следующий шаг, как ни бредово он сейчас прозвучит: появление раввинов-женщин из среды «вязанной кипы», то есть, из ортодоксального течения в иудаизме.
Сегодня получение звания раввина в среде религиозных сионистов обусловлено всего-навсего сдачей экзаменов. Экзаменов сегодня еще достаточно сложных, но тенденция этого мира во всех системах экзаменов – постепенное снижение уровня требований. Этого явно не избегает и госсистема раввинских экзаменов. Если еще 20 лет назад для допуска на раввинские экзамены требовалось собеседование с крупными раввинами и рекомендации от других крупных раввинов, то сегодня требуется лишь справка о сроке изучения темы экзаменов без оценки реально затраченного «академического» времени на это изучение, без оценки усидчивости, таланта, просто без оценки глубины и результатов изучения – мол, экзамен все покажет. По сути, получение звания раввина в Главном Раввинате превратилось в сдачу итоговых экзаменов, по сложности приближающихся к требованиям заочного обучения на первую академическую степень по Алахе.
Кроме такого падения требований к экзаменующимся следует помнить, что мы находимся в жестком давлении «плохого» треугольника. С одной стороны нас поджимают реформисты и консерваторы, представляющие огромное большинство еще не до конца ассимилировавшихся евреев, в первую очередь, в США и Канаде. Они уже давно присваивают женщинам звание раввина (при уровне знаний в Торе и Алахе, над которым смеются даже ученики старших классов хейдера – начальной религиозной школы в харедимной среде. В хейдере дети учатся до 8 класса), ставят хупу гомосексуальным парам, устраивают торжественные бар-мицвы собакам на полном серьезе. С другой стороны, женщины успешно борются за «равные права» во всех областях жизни и управления. Наибольших успехов феминистки добились в израильской армии и уже некоторые несчастные из них даже стали боевыми пилотами истребителей. И с третьей стороны у нас в Израиле есть беспредельно либеральные раввины из организации «Цоар» (как они сами официально называют свою организацию, «Мост между мирами»), идущие на любое мыслимое и немыслимое послабление в Алахе вплоть до решений, полностью ей противоречащих, ставящие хупу откровенным гоям после неприкрыто-липового гиюра (причем, агитирующие и за липовый гиюр, и за липовую хупу, которую трудно отличить от настоящей, а любое разоблачение поведет к многочисленным жизненным трагедиям ни в чем не повинных обманутых людей), но при этом законно получившие «смиху» (нет, смиха – это серьезно. Правильнее сказать, получившие диплом) раввина после сдачи госэкзаменов в Главном Раввинате Израиля и проявляющие поразительную и, к сожалению, успешную активность в информационном поле религиозных сионистов. На такую активность нужны деньги, но, похоже, у «Цоара» есть надежные источники обильного финансирования. Еврейские ли?
При наличии такого давящего треугольника предотвратить появление женщин – раввинов в ортодоксальной среде практически невозможно – нет реальных тормозов. Если такое не признАют часть раввинов, то признАют другие и нормальному человеку не выплыть из многоцветного и беспорядочного болота признания/непризнания. Объективная оценка такой деятельности раввинов по организации таких курсов в среде религиозных сионистов в силу неорганизованного, «размазанного», бесформенного раввинского сообщества с огромным разбросом уровней знаний и авторитета раввинов практически невозможна — нет религиозного общепризнанного центра типа Санхедрина по единому для всего народа установлению Алахи, для общенародного указания что можно делать, а что — нельзя. Все мы раввины, все мы всё понимаем, все мы имеем право. Максимум, можно получить высказывание одного раввина о другом: » Я, конечно, не поддерживаю такое его решение, но не указывать же ему – он весьма заметный раввин с большими знаниями и нужно полагать, что он знает, что делает и хорошо эти действия обосновал. Да я и не знаю, что точно он постановил, а доверять пересказам, в том числе и газетным, у меня нет никаких оснований». Иными словами, серьезных возражений нет и каждый сдавший экзамены в госраввинате (или назвавший сам себя раввином даже без подделки документов) может творить все, что он хочет и разрушать Алаху по своему «раввинскому» мнению без всяких ограничений – важна лишь степень информационного влияния на общество, а это влияние слишком часто определяется просто деньгами и подбором отнюдь не раввинских кадров.
В заключение напомним: Уголовный Кодекс СССР называл преступлением действие или БЕЗДЕЙСТВИЕ, повлекшее за собой тяжкие последствия. Поэтому промолчавшие по важнейшим и животрепещущим вопросам, когда мнение Торы является жизненно необходимо народу, и своим молчанием допустившие говорение и руководство других, недостойных — преступники.
Проф. Исраэль Дацковский, член движения «Профессора за сильный Израиль»,
dibam55@hotmail.com, 25 июня 2012 года.
