Совсем скоро 27 января весь мир будет отмечать Международный день Холокоста. И мне захотелось вспомнить рассказ моего папы Мордехая Брауна (1923 – 2014 гг.), посвященный этой теме. Рассказ был написан в 2012 году.
Вся жизнь моего отца была заполнена встречами, знакомствами, дружбой с людьми необычными, неординарными, с удивительными и трагичными судьбами. Наверное, его притягивало к ним схожесть прошедшего жизненного пути — тяжелого, полного лишений военного времени и Сталинских лагерей.
С польским евреем Абрамом К. он познакомился на пляже в один из знойных летних деньков на Хайфском побережье Средиземного моря. Папе нравилось, после принятия морской ванны, гулять по набережной и наблюдать за кипящей жизнью израильтян.
К. сидел на лавочке и читал газету на языке идиш. Отец сразу понял: это наш человек! Они разговорились. Абрам был лет на 10 моложе. Он рассказал Мордехаю, как будучи ребенком, испытал на себе все ужасы войны. Его рассказ поразил и ввел в состояние шока. Вот что он поведал папе:
“Во время фашистской оккупации Польши, я проживал с родителями в небольшом еврейском местечке под Люблином. Недалеко от нас находился, известный в этих краях, женский монастырь православного католического ордена.
Туда отвела меня и моих двух братьев моя мать. Всего в нашей семье было семеро детей. Мне и моим братьям тогда было от пяти до восьми лет.
Нас приняли монашки и стали посвящать в католическую веру. Через пол-года мы уже полностью освоили ритуалы, молитвы, режим монастыря. Стали почти равноправными обитателями монастырского заточения.
Однажды в монастырь пожаловал каноник- инспектор для проверки обители. Во время осмотра, он оказался в бане, где купались еврейские дети. Надо сказать, что кроме нас троих, там были дети из других еврейских семей. Они, как и мы, нашли здесь убежище и спасение.
Инспектор, обнаруживший еврейских детей, был в неописуемом восторге. Не удивительно! Ведь за поимку и выдачу евреев, полякам немцы выдавали награду в виде продуктов питания и денег.
Не прошло и трех дней после визита, он снова появился и прикатил автобус. Объявив нам, что нас повезут на экскурсию, стал угощать леденцами. Ничего не подозревающие дети, с радостью жевали леденцы и усаживались в автобус…
Нас повезли в город, прямо в здание ГЕСТАПО! Каково же было изумление гестаповцев, увидевших полный автобус еврейских детей! Они не поскупились. Этот живодер-инспектор сполна получил свою награду…
Детей забрали и заперли в местной синагоге, где уже находилось все еврейское население местечка. Там были и мои родители. Люди были сбиты в тесную кучу тел, совершенно раздетые и ограбленные. Повсюду были слышны вопли и крики обреченных. Уже несколько дней они находились в нечеловеческих условиях, без еды и питья. Живые ползали по трупам, ища, чем бы поживиться. Тяжелый, смрадный дух мертвецов и испражнений превратил синагогу в одну открытую могилу для сотен и сотен людей!
На следующее утро палачи открыли двери синагоги. Оставшиеся в живых, несколько десятков человек, вышли на свет. Они были похожи на движущиеся тени. Изможденные голодом и жаждой, совершенно голые и безумные.
Нас погнали на рыночную площадь, где громко и весело гремел немецкий оркестр. На площади нас, несчастных присоединили к другим евреям, из других местечек. В центре была сооружена трибуна, сцена и площадка для духового оркестра.
Ждали гостей. Вскоре появились именитые гости и расселись со своими разодетыми дамами на трибуне. Начался столь тщательно подготовленный, садистки извращенный, спектакль. Нас, маленьких детей, погнали на сцену и заставили петь песни. Особенно усердствовали украинские холуи. Они били нас кнутами с гибкими ручками. Мы не понимали от страха и бессилия, что от нас хотят эти элегантные дяди и тёти? Зачем им понадобилось слушать наши песни! Зачем они так издеваются над нами и нашими родителями?
Оркестр гремел, дети вопили от побоев, родители, смотревшие на это, сходили с ума! Вся площадь была залита невинной кровью еврейских детей!
Вдоволь насытившись зрелищем, фашистские изверги погрузили всех евреев в машины и повезли в лес на расстрел. Моя любимая мама успела затолкать меня в расщелину между домами, меня не заметили. Я видел, как увозят в никуда моих братьев и моих родителей…
Я долго скитался по деревням, пока опять не попал в мой бывший монастырь. Там я жил до конца войны. После победы, еще ребенком, меня переправили в Израиль, где я живу и по сей день!”
Фото Т.Климович.
