Итоги 2025 года: война как новая норма мировой политики

2025 год стал годом, когда война окончательно перестала быть чем-то далёким и абстрактным. Благодаря телевидению, социальным сетям и круглосуточным новостным лентам мы фактически стали свидетелями и участниками почти всех военных конфликтов современности. Переключая каналы или открывая смартфон, мы видим украинский фронт, удары по Газе, обстрелы Ливана, разрушенные города Сирии, хронику африканских войн — в прямом эфире, без дистанции и фильтров.

Мы видим войну каждый день. И именно это стало одной из главных трагедий 2025 года. Постоянное присутствие насилия в медиапространстве притупило восприятие. Разрушенные кварталы, погибшие мирные жители, потоки беженцев перестали шокировать так, как раньше. Война стала фоном — привычным и почти рутинным. И это привыкание, возможно, опаснее самих боевых действий.

Россия и Украина: война без горизонта завершения

Война между Россией и Украиной в 2025 году вошла в четвёртый год. Активные боевые действия продолжались прежде всего на востоке Украины, сопровождаясь высокими потерями с обеих сторон. Тысячи погибших и раненых, разрушенная инфраструктура, миллионы беженцев — этот конфликт давно перестал быть региональным и стал фактором глобальной нестабильности.

Последствия войны ощущались далеко за пределами фронта: от энергетических и продовольственных рынков до политических кризисов в Европе. К концу года всё чаще звучал вопрос о готовности Запада , несмотря на противодействие США , продолжать прежний уровень поддержки Киева. Европейские страны, не дожидаясь ответов, ускорили наращивание оборонных бюджетов, готовясь к долгой и изматывающей конфронтации.

При этом в Европе фактически оформилась группа государств, экономически и политически заинтересованных в продолжении конфликта с Россией. Всё чаще — пусть и не всегда публично — в их риторике просматривается формула «война до последнего украинца». Такая логика не приближает мир и отдаляет даже возможность временного перемирия, превращая войну в инструмент расчёта, где человеческая цена становится второстепенной.

Важно понимать: в этой политике нет ни идеализма, ни романтики, ни абстрактных ценностей. Эти государства действуют, прежде всего, исходя из собственных интересов — политических, экономических и внутриполитических. Украина в этом контексте всё чаще используется как аргумент и как инструмент, позволяющий решать собственные задачи и выстраивать отношения с США, Россией и друг с другом. Здесь нет ничего личного — только интерес, который и определяет, кто активно вовлечён в войну, а кто выступает за её сдерживание.

Израиль, ХАМАС, Хизбалла и Иран: Ближний Восток на грани

Ближний Восток в 2025 году вновь стал ареной сразу нескольких военных драм. В первые месяцы года Израиль фактически вёл войну на два фронта — против ХАМАС в секторе Газа и против «Хезбаллы» на севере, в Ливане. Ракетные обстрелы, диверсии и постоянная угроза эскалации держали страну в состоянии непрерывной мобилизации.

Ключевую роль в стабилизации ситуации сыграли успешные действия израильской армии, основанные на широком применении новейших технологий разведки, наблюдения и точечных ударов. Использование цифровых систем управления, глубокой агентурной и технической разведки позволило в краткие сроки ликвидировать значительную часть военного руководства группировки, нарушить каналы управления и координации, а также существенно снизить её оперативные возможности. Именно это во многом вынудило противостоящую сторону согласиться на временное перемирие на данном участке фронта.

Однако события последних дней наглядно показывают: речь идёт не о завершении конфликта, а лишь о паузе. Инфраструктура и идеология противостояния полностью не демонтированы, а значит северный фронт остаётся потенциально взрывоопасным и может быть вновь открыт в любой момент.

Осенью было достигнуто перемирие между Израилем и ХАМАС, фактически завершившее двухлетнюю войну, начавшуюся ещё в 2023 году. Это перемирие стало результатом жёсткого и скоординированного давления со стороны США и ряда стран Персидского залива, которые использовали политические и финансовые рычаги воздействия на ХАМАС. Именно это давление во многом вынудило политическое руководство группировки, находящееся за пределами сектора Газа и проживающее в ряде ближневосточных государств, согласиться на переговоры и в итоге пойти на сделку.

Однако достигнутое соглашение остаётся крайне нестабильным. Его ключевое условие — разоружение ХАМАС — фактически не выполнено. Отказ группировки отказаться от вооружённой борьбы сохраняет её статус террористической организации и представляет прямую угрозу существованию государства Израиль. В этих условиях перемирие выглядит не как завершение конфликта, а как временная пауза, способная в любой момент быть сорванной.

Отдельным шоком для мира стал краткий, но беспрецедентный прямой конфликт между Израилем и Ираном. Превентивный удар Израиля с задействованием всей авиации был направлен на уничтожение ключевых элементов иранской военной инфраструктуры и командных центров. Несмотря на это, Иран ответил массированным ракетным залпом: по Израилю было выпущено более 200 ракет, большинство из которых были перехвачены системой ПВО.

Эти несколько дней стали моментом максимального напряжения для всего мира. США, арабские страны и международные посредники приложили колоссальные усилия, чтобы при первой возможности было достигнуто прекращение огня. Мир оказался в шаге от большой региональной войны.

При этом не стоит забывать, что в этом противостоянии Израиль не оставался в полной изоляции. Негласную поддержку его действиям оказывал и арабский мир — прежде всего страны Персидского залива, для которых перспектива появления у Ирана ядерного оружия является экзистенциальной угрозой. Именно риск ядерной эскалации заставляет Израиль и США находиться в состоянии постоянной боевой готовности, стремясь не допустить выхода иранской ядерной программы за точку невозврата.

Судя по риторике Тегерана, который не признаёт никаких компромиссов ни по ядерной, ни по ракетной программе, это противостояние далеко от завершения. Война между Израилем и Ираном, даже находясь в фазе временного затишья, остаётся одним из самых опасных и потенциально взрывоопасных конфликтов современности.

Индия, Пакистан и Иран: войны, начинающиеся с окраин

Южная и Юго-Западная Азия в 2025 году напомнили, насколько опасен регион, где ядерные державы соседствуют с территориями, фактически выпавшими из-под полного государственного контроля. На границах Индии, Пакистана и Ирана проживают десятки племён и этнических групп, многие из которых ведут вооружённую борьбу за автономию или независимость.

Для официальных властей эти формирования — террористические. Для самих участников — «освободительные движения». Именно их провокации часто становятся спусковым крючком для межгосударственных кризисов. Так было в приграничных районах Белуджистана между Пакистаном и Ираном, так произошло и в Кашмире, где теракт привёл к ракетным ударам Индии по территории Пакистана и поставил регион на грань войны между двумя ядерными державами.

Во многих случаях эскалация возникает не из-за стратегических планов самих государств, а из-за действий относительно небольших, но радикальных группировок, втягивающих крупные страны в конфликты, последствия которых они уже не могут полностью контролировать.

Йемен и хуситы: война, ударившая по мировой экономике

Йемен в 2025 году оставался одной из самых сложных войн современности. Страна фактически разделена на несколько зон влияния: хуситы, поддерживаемые Ираном; международно-признанное правительство при поддержке Саудовской Аравии; отдельные вооружённые формирования, ориентированные на ОАЭ.

Однако последствия этой войны давно вышли за пределы Йемена. В течение месяцев хуситы дестабилизировали судоходство в Красном море, угрожая ключевым морским маршрутам. Корабли, следующие из Китая, Индии и других стран Азии в Европу, были вынуждены огибать Африку, увеличивая маршрут почти вдвое.

Это привело к росту транспортных расходов, удорожанию товаров и сбоям в поставках. Пострадали и региональные экономики: Израиль столкнулся с проблемами в портах, Египет понёс серьёзные потери из-за резкого падения трафика через Суэцкий канал, потеряв значительную часть клиентуры.

Африка: войны и перевороты вне поля зрения

Африка в 2025 году вновь стала континентом конфликтов, о которых говорят мало. Судан остаётся наиболее трагичным примером: гражданская война привела к гибели десятков тысяч человек, миллионы стали беженцами. Массовые убийства и атаки на столицы нередко проходили в мировых новостях одной строкой.

Помимо Судана, нестабильность сохранялась в Эфиопии, Нигерии, Мали, Буркина-Фасо, Нигере и Габоне. Военные перевороты, межэтнические конфликты и борьба за ресурсы стали для ряда стран не временным кризисом, а устойчивым состоянием.

За последний год в мире произошло около десятка военных переворотов, преимущественно на африканском континенте. Ещё недавно каждое такое событие вызывало международный резонанс. Сегодня они всё чаще воспринимаются как второстепенные новости — признак того, насколько насилие стало привычным.

Восточная и Юго-Восточная Азия: войны без объявлений

Азиатский регион в 2025 году не стал зоной крупных межгосударственных войн, однако оставался одним из самых опасных с точки зрения потенциальной эскалации. Здесь военные конфликты чаще развиваются не в форме официальных войн, а как затяжные кризисы, гражданские противостояния и опасные инциденты между государствами.

Наиболее тяжёлой войной региона остаётся гражданская война в Мьянме. После военного переворота страна фактически распалась на зоны контроля правительственной армии и многочисленных этнических и оппозиционных вооружённых формирований. Боевые действия в 2025 году продолжались с высокой интенсивностью, унося тысячи жизней и вынуждая миллионы людей покидать свои дома. Конфликт давно вышел за рамки внутреннего кризиса, вовлекая интересы соседних государств и превращая Мьянму в один из самых нестабильных регионов Азии.

Параллельно резко возросла напряжённость в Южно-Китайском море. Противостояние между Китаем и Филиппинами сопровождалось опасными морскими инцидентами, фактическими блокадами и демонстрацией силы. Хотя формально речь не шла о войне, регион оказался в состоянии постоянной военной готовности, а США всё активнее вовлекались в поддержку своих союзников.

Отдельным источником глобального беспокойства остаётся Тайвань. Масштабные военные учения Китая, активность авиации и флота сделали сценарий вооружённого конфликта предметом серьёзного международного планирования. Война здесь не началась — но её ожидание стало частью повседневной геополитической реальности.

Итог

Войны, локальные конфликты, морские блокировки, ядерные угрозы и военные перевороты в 2025 году слились в единую картину мира, который всё хуже различает границу между миром и войной. Самое тревожное заключается не только в количестве конфликтов, но и в том, как легко человечество к ним адаптировалось.

2025 год войдёт в историю как год, когда война перестала быть исключением и окончательно стала нормой мировой политики.

При этом нельзя забывать: в течение года происходили и другие войны, локальные конфликты и военные перевороты, которые не вошли в этот обзор. Где-то гибли люди и разрушались города, но если эти события не попадали в прямой эфир и не становились частью глобального новостного потока, они словно переставали существовать для мира. Мы привыкли видеть войну через экран — и если конфликт не показывают по телевизору, он кажется незначительным.

В этом и заключается ещё одна трагедия нашего времени: мы знаем, что войны идут, но реагируем лишь на те, которые оказываются в объективе камеры.

Продолжение следует.

Автор: политолог, к.п.н. Юрий Бочаров (Израиль)

Материал основан на аналитических разработках

 «Института исследования информационных войн».