Война в Йемене разрушила миф об арабском единстве — и открыла окно возможностей для Израиль

Война в Йемен показала то, что в арабском мире предпочитают не произносить вслух: никакого реального единства арабских стран не существует. Саудовская Аравия и Объединённые Арабские Эмираты, формально союзники и партнёры, на практике ведут в Йемене конкурентную войну, поддерживая разные силы и продвигая несовпадающие цели.

Для Эр-Рияда Йемен — это буфер и попытка сохранить формально единое государство под контролем лояльных структур. Для Абу-Даби — это пространство фрагментации, портов, прибрежных зон и автономных акторов, через которые можно выстроить собственную архитектуру влияния. Под лозунгами солидарности скрывается обычная борьба за проливы, логистику и доходы — без сантиментов и без «братства».

Именно поэтому йеменская война давно перестала быть конфликтом «арабов против внешнего врага». Она стала внутренней дракой стран Персидского залива за контроль над стратегической территорией, где публичные речи о ценностях не стоят ничего, а решающим аргументом остаётся сила, расчёт и выгода.

И именно в этот раздрай неожиданно легко и без сопротивления вписывается Израиль. Пока арабские страны воюют друг с другом за Йемен, с Израилем предпочитают договариваться — потому что он не претендует на чужие зоны влияния, а предлагает безопасность, технологии и контроль рисков.

В итоге получается парадокс: на фоне взаимной конкуренции арабских государств Израиль оказывается не изолированным игроком, а удобным партнёром, с которым проще иметь дело, чем с «союзниками» по арабскому миру.

В результате антиизраильская риторика продолжает звучать с трибун, но за закрытыми дверями именно Израиль оказывается тем партнёром, с которым проще и выгоднее иметь дело, чем с собственными «арабскими братьями». И это, пожалуй, самый точный диагноз тому, чего на самом деле стоит миф об арабском единстве.

Йемен как полигон: как арабские союзники воюют друг с другом

Формально Саудовская Аравия и Объединённые Арабские Эмираты — союзники по коалиции против хуситов. Фактически — соперники, которые используют йеменскую войну для продвижения несовпадающих стратегических целей.

• Эр-Рияд делает ставку на сохранение формально единого Йемена под контролем лояльного центрального правительства.
• Абу-Даби, напротив, системно поддерживает фрагментацию: автономии, местные элиты, портовые анклавы.

Южный Йемен в этой логике — не «освобождаемая территория», а актив, за который ведётся борьба. Южный переходный совет, контролируемые порты, острова, побережье — всё это элементы экономической и военной архитектуры ОАЭ, напрямую противоречащие саудовской модели.

Делёж Йемена: кто и что пытается забрать

Южный Йемен сегодня фактически разрезан на сферы влияния:

• Саудовская Аравия — через Президентский совет и авиационную поддержку пытается удержать восточные провинции.
• ОАЭ — через Южный переходный совет контролируют Аден, прибрежные районы, острова.
• Север — зона хуситов и иранского влияния.

Это не восстановление государства, а управляемая дезинтеграция. Йемен становится мозаикой квазигосударств и прокси-структур, каждая из которых встроена в интересы внешнего покровителя.

Израиль встраивается в конфликт — без выстрелов и деклараций

В условиях, когда арабские союзники формально воюют по одну сторону баррикад, а фактически тянут Йемен в разные стороны, в эту архитектуру противоречий неожиданно, но предельно органично вписывается Израиль, действующий не напрямую, а через партнёрство с ОАЭ.

Израиль не посылает войска, не делает громких заявлений, не берёт на себя ответственность за территорию, но при этом получает доступ к ключевым узлам безопасности через стратегическое сближение с Объединённые Арабские Эмираты, которые фактически контролируют южнойеменское побережье, Аден, остров Сокотра и прибрежные маршруты.

Это даёт Израилю возможность постоянного наблюдения за зоной Баб-эль-Мандебского пролива, мониторинга судоходства, активности хуситов и иранских каналов снабжения без формального присутствия. Важнее другое: Израиль оказывается встроен в регион как «невидимый архитектор безопасности», не противопоставленный арабскому миру, а работающий внутри его противоречий. Йемен в этой логике превращается не в фронт, а в инструмент — ослабленный, фрагментированный, управляемый извне, удобный для контроля, а не для восстановления.

Израиль получает стратегическую глубину, снижает риски внезапной морской эскалации, расширяет разведывательные возможности и, главное, закрепляется как необходимый партнёр для тех арабских игроков, которые делают ставку не на лозунги, а на выживание и контроль.

Сомалиленд как вторая сторона той же конструкции

Признание Израилем Сомалиленд первым в мире на первый взгляд выглядело неожиданным и даже вызывающим шагом, однако в совокупности с йеменской конфигурацией оно складывается в цельную стратегическую линию.

Сомалиленд расположен на африканской стороне Баб-эль-Мандебского пролива, напротив южного Йемена, и именно это делает его критически важным элементом региональной безопасности. Израиль, не контролируя пролив формально, получает возможность влиять на оба его берега: с аравийской стороны — через союз с Эмиратами и их прокси-структурами в Йемене, с африканской — через прямое дипломатическое и потенциально военно-техническое партнёрство с Сомалилендом.

Это означает постоянный контроль морских маршрутов, раннее предупреждение о рисках для судоходства, ограничение свободы манёвра для Ирана и его союзников и снижение угрозы морской блокады в случае региональной эскалации.

Одновременно Израиль демонстрирует арабскому миру новую модель взаимодействия: не через идеологическое противостояние, а через прагматичный обмен — безопасность, технологии, инвестиции в обмен на признание и сотрудничество.

Сомалиленд становится не исключением, а прецедентом: если арабские и мусульманские субъекты готовы работать с Израилем вне рамок старых догм, то сама концепция «арабского фронта» теряет смысл.

В итоге Израиль оказывается не изолированным игроком у границ Красного моря, а частью сетевой архитектуры контроля, где ключевую роль играют не декларации, а фактическое присутствие и взаимная выгода.

Когда риторика разбивается о скалы выгоды

История с Йеменом, Южным Йеменом и Сомалилендом окончательно показывает: единство арабского мира — это не стратегия, а декорация. Она существует на трибунах, в резолюциях и телевизионных выступлениях, но исчезает ровно в тот момент, когда речь заходит о безопасности, деньгах, маршрутах и выживании режимов. Там, где начинается борьба за порты, проливы, нефть, газ, логистику и контроль над потоками, антиизраильская риторика мгновенно испаряется — без громких заявлений, но с предельной эффективностью.

Парадокс в том, что Израиль не ломает арабское единство — он лишь показывает, что его никогда не существовало. Оно растворяется при первом же столкновении с реальностью: с угрозой иранского влияния, с рисками морской блокады, с возможностью потерять доходы от энергетических и торговых коридоров. За закрытыми дверями, куда редко проникает официальная риторика, формируются не идеологические фронты, а прагматичные союзы. Там не обсуждают Палестину — там считают маршруты, риски и проценты.

Признание Сомалиленда, сотрудничество через Эмираты в Йемене, неформальная архитектура контроля Красного моря — всё это не сенсации, а следствие простой логики: безопасность государства и устойчивость доходов важнее любых лозунгов. Именно поэтому Израиль оказывается не по ту сторону «арабского мира», а внутри его реальных процессов — там, где принимаются решения, а не произносятся речи.

И в этом смысле главный вывод циничен, но честен: когда публичная антиизраильская риторика сталкивается с угрозой потери власти, денег и контроля, она разбивается о скалы личной выгоды — быстро, тихо и без свидетелей.

Итог предельно ясен: арабского единства как стратегической реальности не существует. Есть разрозненные игроки, каждый из которых действует исходя из собственного выживания и выгоды. В этой системе выигрывает не тот, кто громче говорит о принципах, а тот, кто умеет встроиться в реальную архитектуру интересов. Всё остальное — лишь декорации, которые легко смывает первая же волна кризиса.Начало формы

В итоге можно констатировать: арабское единство живёт на трибунах, но умирает там, где начинаются деньги, безопасность и контроль над энерго-транспортными маршрутами.

Юрий Бочаров, политолог, Израиль