Визит Нетаньяху в США: как Израиль выстраивает сдерживание Ирана и снижает риск войны

Визит премьер-министра Израиля Биньямин Нетаньяху в США с 26 декабря по 2 января был посвящён не демонстративным жестам, а практической выработке региональной стратегии сдерживания. Во Флориде, включая переговоры с президентом США Дональд Трамп в Мар-а-Лаго, обсуждались Иран, Газа, Ливан и сирийское направление как взаимосвязанные элементы одного пакета безопасности. По данным американских и израильских СМИ, акцент был сделан не на немедленных военных действиях, а на определении допустимых сценариев, «красных линий» и механизмов предотвращения неконтролируемой эскалации.

Сам характер визита свидетельствует о том, что стороны стремились выстроить архитектуру сдерживания и управляемой стабильности, а не запустить механизм новой войны. Обсуждение потенциальных угроз велось в формате сценарного планирования, а не принятия оперативных решений, что указывает на попытку минимизировать риск неконтролируемого развития событий в регионе.

Газа и Ливан как фон и инструмент давления

После возвращения Нетаньяху из Флориды правительственные источники сообщили телеканалу Kan, что на встречах с Трампом обсуждались ультиматум ХАМАСу и возможность возобновления войны против «Хизбаллы».

Корреспондент «Кан» Сулейман Масваде передал со слов источников два ключевых месседжа:

Во-первых, США не запрещают Израилю возобновить боевые действия в Ливане с целью повторного разгрома Хезбалла, «успевшей восстановить свой потенциал», однако настоятельно просят повременить с атакой. Более того, по данным Jerusalem Post, из окружения Трампа был передан еще более жесткий сигнал: «Трамп разрешил Нетаньяху атаковать Хизбаллу, если с ней не справится ливанская армия».

Во-вторых, Нетаньяху предложил Трампу выдвинуть ультимативное требование ХАМАСу — сдать оружие к конкретному сроку. В случае отказа Израиль оставляет за собой право «сам разоружить ХАМАС», то есть возобновить войну в Газе. Израильские источники подчеркивают, что ни одно государство не выразило готовности заниматься принудительным разоружением ХАМАС.

Примечательно, что реакция Трампа на эту инициативу официально не раскрывается. На совместных пресс-конференциях в Мар-а-Лаго вопросы сроков второго этапа мирного плана, Ливана и «Хезбаллы» намеренно не поднимались, что указывает на чувствительность темы.

Сирийское направление: ограниченный прогресс без политического прорыва

Отдельного внимания в контексте визита премьер-министра Израиля Биньямин Нетаньяху в США заслуживает сирийское направление, которое, хотя и не выносилось в публичную повестку, стало одним из рабочих треков обсуждений при американском посредничестве.

По данным ряда СМИ со ссылкой на источники, знакомые с ходом контактов, в переговорах между Израилем и Сирией при посредничестве США был зафиксирован существенный технический прогресс, хотя до политического соглашения стороны по-прежнему далеки. Сирийский телеведущий канала Al Jazeera Фейсал аль-Касем, близкий к новым сирийским властям, заявил, что в ходе переговоров в Париже удалось согласовать более 90 процентов спорных пунктов.

Вместе с тем участники процесса подчеркивают, что создание координационного механизма не означает дипломатического прорыва. Принципиальные разногласия сохраняются. Сирийская сторона настаивает на полном выводе ЦАХАЛа с юга страны и не признает право Израиля на военное присутствие на сирийской территории, включая вопрос Голанские высоты. Израиль, в свою очередь, заявляет, что не намерен покидать Голанские высоты и район Хермона, хотя допускает обсуждение других позиций, занятых ЦАХАЛом, при условии жестких гарантий безопасности и демилитаризации юго-западной Сирии.

В стратегическом контексте данный трек укладывается в общую логику визита Нетаньяху: снижение числа активных фронтов, фиксация управляемых каналов связи и минимизация риска непреднамеренной эскалации — прежде всего на фоне иранского кризиса. Сирийское направление в этом смысле рассматривается не как пространство для немедленного урегулирования, а как зона временной стабилизации, позволяющая Израилю сосредоточиться на более приоритетных угрозах.

Американское давление и «плата» за политический кредит

Ситуацию осложняет существующее соглашение между Израилем и США о реализации мирного плана из 20 пунктов, которое обязывает Израиль перейти ко второму этапу — открыть КПП и начать отвод войск из Газы после выполнения обязательств ХАМАСом по возвращению заложников. В Вашингтоне, по данным источников, обвиняют Нетанияху в нарушении этих договоренностей.

Корреспондент Wallanews Wallanews Идан Квелер передает из Майами, что Трамп ожидает от Нетанияху «платы» за оказанный ему дружественный прием. При этом подчеркивается: вопреки заявлениям израильского правительства, план Трампа не предусматривает отсрочки второго этапа до возвращения останков последнего заложника Рана Гвили.

Военный корреспондент 12-го телеканала Channel 12 Нир Двори сообщает, что Нетаньяху пообещал Трампу открыть КПП Рафиах — но только для перемещения людей, а не грузов, при полном контроле ЦАХАЛя. Само открытие КПП Рафиах — элемент второго этапа плана и запускается вне связи с возвращением останков Гвили, несмотря на прежние обещания.

Иран: кризис без смены режима и риск управляемой эскалации

На фоне всех этих процессов Израиль сознательно избегает прямой конфронтации с Ираном. По оценкам израильской разведки, текущая внутренняя ситуация в Иране, несмотря на критичность, не ведет к немедленной смене режима. Протесты, социальное давление и экономический кризис подтачивают систему, но не разрушают ее.

Однако именно здесь возникает ключевой риск: в условиях внутренней нестабильности иранское руководство может быть заинтересовано во внешней эскалации — ограниченном, но демонстративном ударе по Израилю напрямую или через прокси. Такой шаг позволяет сместить акценты, представить протесты как результат «сионистского заговора» и легитимизировать репрессии под предлогом войны.

Сдерживание через посредников: фактор России

В этой логике особую роль играет канал коммуникации через Владимир Путин. По имеющейся информации, Нетанияху дал понять через Москву, что Израиль не планирует превентивного удара по Ирану и не намерен активно участвовать в смене власти в Тегеране.

Важно отметить, что при всех сложных и противоречивых отношениях с Россией Биньямин Нетаньяху ни при каких условиях не намерен терять прямой канал связи с Владимиром Путиным, рассматривая его как один из немногих реально работающих инструментов для обсуждения и попыток урегулирования региональных ближневосточных проблем — несмотря на давление со стороны внутренней оппозиции и ряда европейских партнёров.

Корреспондент «Кан» Сулейман Масваде передает со слов источников в дипломатических кругах, что Нетаньяху, ежедневно угрожая «не допустить возрождения иранской ракетной и ядерной промышленности» (сегодня в Кнессете он вновь говорил об этом, заверяя, что Трамп полностью разделяет его позицию), — всерьез опасается, что в Тегеране воспримут угрозы слишком серьезно, поверят, что Израиль готовится к новой войне, и нанесут упреждающий удар.

Чтобы предотвратить такую «ошибку в расчетах», Нетанияху шлет Тегерану успокоительные сигналы через президента РФ Путина, сообщает Масваде. По его информации, в последних телефонных разговорах с Путиным премьер-министр просил президента РФ передать иранским партнёрам, что Израиль вовсе не собирается атаковать иранские ракетные производства.

Стратегия Израиля в данном случае — психологическое давление, а не силовой слом: заставить иранское руководство нервничать, сомневаться, принимать неверные решения, но при этом не дать ему удобного повода для мобилизации общества через войну.

Информационная война как слой стратегии

Современные конфликты разворачиваются не только в военной и дипломатической плоскости, но и в пространстве информационно-психологического воздействия. Публичные заявления, утечки, демонстративные паузы и противоречивая риторика всё чаще выполняют не информирующую, а дезориентирующую функцию, формируя у противника искажённую картину намерений.

В этой логике задача информационной войны заключается не в передаче достоверных сигналов, а в создании неопределённости, лишающей оппонента способности к рациональному планированию. Опыт последних лет показывает, что реальные действия нередко следуют именно в момент, когда противник убеждён в отсутствии немедленной угрозы — будь то внезапные технологические операции (как в случае с пейджерами), точечные ликвидации высокопоставленных фигур ХАМАСа или «Хезбаллы», либо неожиданные удары по инфраструктуре — происходят именно тогда, когда противник убежден, что «сейчас ничего не будет».

Текущая конфигурация — сочетание переговоров, сдерживающих сигналов и публичной демонстрации незаинтересованности в войне — может рассматриваться не как признак нерешительности, а как элемент управляемой стратегии. Окончательные выводы о реальных намерениях сторон становятся возможны лишь постфактум, тогда как до этого информационное поле остаётся зоной целенаправленного стратегического шума.

Урий Бенбарух