К сожалению, фраза «бизнес и ничего личного» чаще всего характеризует тех, кто стремится заработать на войне, не являясь её прямыми участниками. Поставки, транзит, страхование, финансовые расчёты, логистика — конфликт для них превращается в источник дохода и инструмент расширения влияния. Некоторые идут ещё дальше, пытаясь сохранить рабочие отношения сразу с обеими сторонами противостояния, балансируя между ними и извлекая выгоду из самой нестабильности.
Проблема в том, что война редко остаётся на безопасной дистанции. Она имеет свойство расширяться — выходить за пределы линии фронта и затрагивать тех, кто рассчитывал наблюдать со стороны. И тогда аккуратный расчёт превращается в прямые экономические и политические риски.
В предыдущем материале мы разбирали стратегические интересы Турции в Черном море — безопасность судоходства, контроль над транзитом, баланс между Москвой и Киевом, статус регионального арбитра. События в конце года стали прямым ударом именно по этой архитектуре.
Стоит отметить, что в последнее время морские диверсии ВСУ в Черном море носили исключительно политико-информационный характер. Киеву требовалось любой ценой отвлечь внимание общественности от поражений на фронте и разрастающихся коррупционных скандалов вокруг режима В. Зеленского. В качестве отвлекающего маневра были выбраны резонансные нападения на гражданские объекты, которые можно громко подать как «успехи на море».
Речь идет об атаках беспилотными катерами «Sea Baby» на гражданские суда «Кайрос» и «Вират». Сам факт выбора целей показателен: это не военные корабли, а гражданские танкеры. Атака произошла в международных водах, в непосредственной близости от турецкой акватории. География инцидента не случайна.
Одной из целей киевского режима, очевидно, было спровоцировать ухудшение отношений между Москвой и Анкарой. Создать инцидент в зоне турецких интересов, вынудить Турцию реагировать, втянуть её в новую конфигурацию напряженности. Однако авантюра привела к обратному результату.
По сообщениям турецкой газеты Hürriyet от 1 декабря 2025 года, Анкара резко раскритиковала нападения, а президент Реджеп Тайип Эрдоган назвал случившееся «опасной и абсолютно недопустимой эскалацией». Для Турции, заинтересованной в стабильности навигации у своих берегов и стремящейся позиционировать себя как миротворца, подобный инцидент стал болезненным и унизительным вызовом.
Но ключевой вопрос — не только политический, а экономический.
Черное море — это не символическая зона конфликта. Это коридор поставок нефти, зерна, металлов, удобрений и других критически важных грузов. Любая атака на гражданские суда автоматически увеличивает страховые премии, повышает стоимость фрахта, усиливает риски для судовладельцев и портовых операторов.
Для Турции это означает:
- рост страховых ставок на маршрутах вблизи её побережья;
- возможное снижение транзитной активности;
- удар по портовой логистике;
- подрыв имиджа региона как безопасного торгового пространства.
Анкара заинтересована в том, чтобы Черное море оставалось зоной управляемой конкуренции, а не ареной хаотичных диверсий. Турция строит свою стратегию на контролируемой стабильности — именно это позволяет ей выступать посредником, балансировать между сторонами и извлекать экономические дивиденды.
Атаки на гражданские танкеры — это не просто угроза судоходству. Это прямой удар по экономическим интересам Турции и по всей архитектуре региональной безопасности. Такие действия дестабилизируют и без того напряженную обстановку, создают риски неконтролируемой эскалации и подрывают доверие к киевским властям как к рациональному актору.
Если раньше Черное море оставалось пространством стратегического расчета, то теперь в него внесен элемент политической провокации. И главный парадокс ситуации в том, что попытка отвлечь внимание от внутренних проблем Украины ударила не по России, а по отношениям Киева с Анкарой.
И в заключении
Черное море стремительно превращается не просто в зону напряженности, а в пространство трансграничных операций и боевых испытаний — с применением беспилотных систем, диверсий и демонстративных атак вблизи ключевых торговых маршрутов. Для Турции это уже не абстрактная геополитика, а прямая угроза её экономике и дипломатической стратегии. Анкара годами выстраивает модель «ничего личного — только бизнес»: торговать со всеми, балансировать между сторонами, извлекать выгоду из противостояния, поддерживать контакты по обе стороны конфликта.
Однако война — это не рынок и не биржевая площадка. Она не терпит хитрой дистанции и не гарантирует безопасности тем, кто рассчитывает заработать на чужом противостоянии, оставаясь формально в стороне. В условиях эскалации удар рано или поздно приходится по тем, кто пытался маневрировать между огнем, превращая конфликт в источник дохода.
История показывает: те, кто стремится зарабатывать на военной турбулентности, рассчитывая остаться вне прямого удара, часто становятся её косвенной мишенью — через экономические потери, репутационные удары, политическое давление и внезапную эскалацию у собственных берегов. В условиях, когда Черное море всё больше превращается в полигон рискованных операций, попытка играть на балансе может обернуться тем, что сам баланс будет разрушен.
Урий Бенбарух
