Сегодня на планете одновременно происходят десятки вооружённых конфликтов. В Африке, на Ближнем Востоке, в Южной Азии, в странах Сахеля, в Юго-Восточной Азии. По данным международных аналитических баз, ежегодно фиксируются более пятидесяти активных вооружённых конфликтов — от локальных войн до полномасштабных гражданских противостояний. В этих конфликтах гибнут тысячи людей, миллионы становятся беженцами, рушатся государства и гуманитарные системы.
Но если открыть крупнейшие мировые СМИ — европейские телеканалы, американские газеты или международные новостные порталы — создаётся ощущение, что на планете существует практически только одна война. И почти всегда она связана с Израилем. Любое событие вокруг Израиля — даже небольшая операция, ликвидация боевика, ракетный обстрел или дипломатический конфликт — мгновенно становится глобальной новостью. В то же самое время десятки других войн, где гибнут тысячи людей, остаются на периферии мировой информационной повестки.
Чтобы понять масштаб этого дисбаланса, достаточно открыть карту международного аналитического проекта GlobalConflictTracker, который фиксирует основные вооружённые конфликты на планете. (см. карту)
На этой карте одновременно отмечены войны и кризисы в Судане, Йемене, Нигерии, Мали, Мьянме, Афганистане, Эфиопии и многих других странах. Это десятки конфликтов, многие из которых продолжаются годами и уносят огромное количество жизней.
И здесь возникает простой вопрос.
Почему большинство этих войн почти не попадает в глобальную медиа-повестку — тогда как любой эпизод вокруг Израиля мгновенно становится мировой новостью.
Пока все глаза прикованы к огненным рекам Ближнего Востока и телеканалы часами обсуждают каждое движение вокруг Израиля и Ирана, Саудовская Аравия продолжает наносить удары по баллистическим позициям хуситов в Йемене, уничтожаются склады ракет, пусковые установки и беспилотники, гибнут люди, разрушаются города, продолжается одна из самых тяжёлых гуманитарных катастроф современности, миллионы людей живут на грани голода и эпидемий, но эта война почти не занимает место в глобальной информационной повестке, европейские телеканалы редко открывают с неё выпуск новостей, американские газеты пишут об этом эпизодически, международные протесты не собирают десятки тысяч людей, потому что в этом конфликте нет Израиля, а якобы есть местечковые разборки арабов с арабами. А кому это интересно?
Пакистан и Афганистан сегодня фактически находятся в состоянии открытого военного противостояния, уже несколько дней подряд пакистанская авиация наносит удары по объектам на афганской территории, происходят артиллерийские обстрелы, гибнут мирные жители, на восточной границе идут бои за блокпосты, подразделения обеих сторон занимают приграничные районы, уничтожается инфраструктура, тысячи людей покидают свои дома, а речь идёт о регионе, где находятся ядерные вооружения и где любой конфликт может перерасти в крупную региональную войну, однако мировые телеканалы не ведут круглосуточных эфиров, западные политические ток-шоу не обсуждают эту войну часами, международные редакции не превращают её в главный сюжет дня, потому что в этой войне нет Израиля.
В Судане уже долгое время идёт полномасштабная гражданская война между армией и силами быстрого реагирования, целые города превращены в руины, по разным оценкам сотни тысяч человек погибли, миллионы людей стали беженцами, десятки миллионов нуждаются в гуманитарной помощи, лагеря переполнены, люди бегут через границы в соседние страны, гуманитарные организации предупреждают о катастрофе, однако эта война практически не занимает первые полосы мировых газет, европейские столицы не собирают массовые демонстрации, западные студенческие кампусы не блокируются протестующими, потому что в этой войне нет Израиля. А с каких пор Африка кого-то в СМИ интересует?
В Мьянме военная хунта уже несколько лет ведёт войну против собственного населения, авиация наносит удары по деревням, проводятся массовые зачистки, уничтожаются целые населённые пункты, тысячи мирных жителей погибли, миллионы людей покинули свои дома, в стране идёт полномасштабная гражданская война с участием многочисленных вооружённых группировок, однако международная информационная повестка реагирует на это крайне слабо, западные СМИ редко выводят эти события на первые полосы, крупные телеканалы почти не делают из этого главную тему недели, потому что в этой войне нет Израиля.
В Эфиопии война в регионе Тыграй стала одним из самых кровопролитных конфликтов XXI века, по оценкам различных международных исследований погибли сотни тысяч человек, разрушена инфраструктура, возник масштабный голод, миллионы людей оказались без жилья и продовольствия, гуманитарные организации фиксируют одну из крупнейших катастроф последних десятилетий, однако эта трагедия редко становится главной новостью мировых телеканалов, международные студии не обсуждают её каждый вечер, потому что в этом конфликте нет Израиля.
В Нигерии уже много лет продолжается война с террористической группировкой Boko Haram, происходят теракты, массовые похищения людей, уничтожаются деревни, тысячи людей гибнут, миллионы становятся беженцами, целые регионы живут в состоянии постоянной войны, однако для глобальной медиаповестки эта война существует где-то на периферии, её редко обсуждают на международных политических ток-шоу, она редко становится центральной темой новостей, потому что в этой войне нет Израиля.
В странах Сахеля — Мали, Буркина-Фасо, Нигере — уже несколько лет идёт полномасштабная война с джихадистскими группировками, происходят военные перевороты, армии ведут операции против боевиков, захватываются и теряются города, гибнут военные и мирные жители, тысячи людей вынуждены покидать свои дома, но эта война почти не занимает места в западной медиа-повестке, европейские телеканалы не ведут круглосуточных репортажей из этих регионов, потому что в этих войнах нет Израиля.
И вот здесь возникает самый простой и одновременно самый неприятный вопрос. Если на планете одновременно происходят десятки войн, если в этих войнах гибнут сотни тысяч людей и миллионы становятся беженцами, почему глобальная информационная система видит прежде всего одну тему. Почему даже небольшой эпизод на Ближнем Востоке способен превратиться в международную сенсацию, а масштабные войны в Африке или Азии остаются почти незаметными.
Ответ, как ни парадоксально, лежит не только в географии, а в политике. Современная информационная система давно перестала быть нейтральным зеркалом реальности. Она работает как механизм распределения внимания, а внимание — это политический ресурс. Война становится глобальной новостью тогда, когда она приносит политические дивиденды, когда она может быть встроена в идеологическую повестку, когда она используется в борьбе за влияние и интерпретацию мира.
Кстати, есть, пожалуй, ещё один конфликт, который мировые СМИ всё-таки периодически замечают. Это российско-украинская война. Но и здесь внимание работает по тому же принципу политической целесообразности. Когда Западу нужно мобилизовать общественное мнение, утвердить санкционную политику, согласовать новые военные поставки или продемонстрировать политическое единство — украинская тема мгновенно возвращается на первые полосы. В новостных лентах снова появляются заголовки о ракетных ударах, разрушенных городах, новых пакетах помощи, заявлениях лидеров.
Но стоит на мировой сцене возникнуть другому кризису — например, конфликту вокруг Израиля — и украинская война внезапно отходит на второй план, словно её интенсивность и человеческие потери в этот момент перестают существовать. Война продолжается каждый день, гибнут люди, разрушаются города, идут бои, но медиа-повестка живёт по собственным политическим законам. В одни недели она превращает этот конфликт в центральную тему мировой политики, а в другие словно ставит его на паузу.
И это ещё раз показывает, что дело вовсе не в количестве погибших и не в масштабе трагедии. Война становится «главной» не тогда, когда она наиболее разрушительна, а тогда, когда она приносит политические дивиденды, когда её можно встроить в геополитическую стратегию, в дипломатическое давление, в борьбу за влияние и интерпретацию мировых событий.
Именно поэтому одни войны становятся круглосуточной трансляцией, а другие — даже самые кровавые — остаются почти невидимыми для глобальной аудитории.
И тогда возникает последний, самый неприятный вопрос.
Мировые СМИ действительно показывают нам картину происходящего на планете — или только ту её часть, которая сегодня выгодна мировой политике?
Поэтому главный вопрос сегодня звучит очень просто.
Сколько войн на планете вы действительно знаете?
И сколько из них вы узнали только потому, что в них фигурирует Израиль
Урий Бенбарух
