Деньги или политика? Что определяет путь развития постсоветских республик

Введение к циклу исследований Александра Шпунта

После распада СССР каждая из бывших союзных республик оказалась перед необходимостью самостоятельно определить собственную модель развития. За прошедшие десятилетия страны постсоветского пространства выбрали разные политические курсы, экономические стратегии и внешнеполитические ориентиры. Однако главный вопрос остается открытым: что в действительности определяет этот выбор — идеология, политические предпочтения элит или экономические интересы?

В новом цикле исследований политического аналитика Александра Шпунта рассматривается один из наиболее важных и одновременно наиболее спорных вопросов современной политической экономики постсоветского пространства. Автор предлагает посмотреть на происходящие процессы через призму соотношения экономики, политики, государственных институтов и интересов различных групп влияния, анализируя не только официальные заявления, но и реальные механизмы принятия решений.

Исследования посвящены причинам, по которым государства, имея схожую историческую стартовую позицию, пришли к совершенно различным результатам. Почему одни сделали ставку на экономический прагматизм, другие — на идеологические проекты, а третьи пытаются совмещать оба подхода? Насколько внешнеполитическая ориентация соответствует экономическим интересам общества? И где проходит граница между политическими лозунгами и практической выгодой для государства?

Публикуемый цикл не предлагает готовых рецептов. Его задача — показать реальные механизмы, влияющие на выбор стратегического курса, и дать читателю возможность самостоятельно оценить, какие факторы сегодня действительно определяют будущее постсоветских республик.

Деньги или политика?

На протяжении последних нескольких лет почти все дискуссии о постсоветском пространстве строятся вокруг одного вопроса: почему одни государства движутся к Европейскому союзу, другие сохраняют тесные связи с Россией, а третьи пытаются одновременно сидеть на двух стульях?

Ответы обычно звучат привычно. Одни говорят о демократии и европейских ценностях. Другие — о российском влиянии, исторической памяти, языке, культуре или деятельности спецслужб. Почти каждое новое политическое событие пытаются объяснить борьбой идеологий.

Однако если внимательно посмотреть на реальные процессы внутри этих государств, возникает ощущение, что подобные объяснения описывают лишь внешнюю оболочку происходящего.

За громкими политическими заявлениями скрывается значительно более прагматичный конфликт. Это конфликт интересов.

Во многих странах бывшего СССР сегодня одновременно существуют две влиятельные группы, каждая из которых по-своему определяет будущее государства.

Первая — политическая элита. Для нее европейская интеграция означает не только изменение внешнеполитического курса страны, но и собственный карьерный рост. Вступление государства в европейские структуры открывает новые возможности для национальной бюрократии, позволяет стать частью общеевропейской политической системы, получить доступ к новым финансовым механизмам и международным институтам.

Вторая — экономическая элита. Ее интересы формировались десятилетиями совсем в другой системе координат. Производственные цепочки, логистика, энергетика, финансовые расчеты, инвестиции, рынки сбыта и деловые связи в большинстве случаев по-прежнему тесно связаны с Россией или со странами Евразийского экономического союза. Для крупного бизнеса резкий геополитический разворот означает не смену политических лозунгов, а необходимость заново перестраивать всю экономическую модель.

Именно здесь возникает фундаментальное противоречие.

Политики могут смотреть на Брюссель как на собственное будущее. Бизнес зачастую продолжает зарабатывать на восточных рынках. И чем сильнее становится этот разрыв, тем ожесточеннее оказывается внутренняя политическая борьба.

Поэтому многие конфликты, которые внешне выглядят как спор между сторонниками Европы и России, на самом деле оказываются столкновением двух моделей развития государства — административной и экономической.

Именно эту гипотезу мы предлагаем проверить в серии материалов, посвященных Южному Кавказу и Молдове.

Каждая из рассматриваемых стран имеет собственную историю, свои внутренние противоречия и свои особенности. Однако во всех случаях прослеживается одна закономерность: политическая риторика далеко не всегда совпадает с логикой экономики.

Почему Грузия, где большинство населения поддерживает европейскую интеграцию, все чаще вступает в конфликт с Брюсселем?

Почему Армения, несмотря на активное развитие отношений с Европейским союзом и Соединенными Штатами, продолжает сохранять критическую зависимость от российских рынков, энергетики и инфраструктуры?

Почему конфликт между Кишиневом и Гагаузией выходит далеко за рамки этнических и языковых противоречий?

Почему Приднестровье остается не только территориальной, но прежде всего экономической проблемой всей молдавской государственности?

Ответы на эти вопросы автор предлагает искать не столько в сфере идеологии, сколько в политической экономии.

Разумеется, подобный подход не претендует на универсальное объяснение всех процессов, происходящих на постсоветском пространстве. Национальная идентичность, историческая память, безопасность, внешнее давление и внутренняя политика по-прежнему остаются важнейшими факторами. Однако без понимания того, как устроены реальные экономические интересы влиятельных групп, многие политические решения оказываются труднообъяснимыми.

Именно поэтому данный цикл исследований предлагает посмотреть на привычные события под другим углом.

Возможно, сегодня борьба идет уже не столько между Востоком и Западом.

Возможно, главным конфликтом постсоветского пространства становится противостояние двух элит — политической и экономической, каждая из которых видит будущее своих стран совершенно по-разному.

А значит, вопрос уже звучит иначе.

Что в XXI веке оказывается сильнее — идеология или деньги?

Александр Шпунт— научный сотрудник НИУ «Высшая школа экономики» и исследователя Центра Бегина — Садата при Университете Бар-Илан.