Интервью Якова Кедми «Российской газете»

Из первых уст

Брежнева звали на ПМЖ в Израиль 

Шеф самой тайной спецслужбы — о том, как был организован массовый выезд евреев из СССР

.

Московскому студенту Яше Казакову было 20 лет, когда он, обманув дежурного милиционера, впервые прорвался в израильское посольство и заявил там о своем желании уехать на историческую родину.

Затем он проделывал этот трюк еще не раз, став в глазах сотрудников милиции и чекистов «злостным врагом советской власти» и «отщепенцем». В 69-м, то есть спустя 2 года, КГБ сдался, позволив настырному парню убраться восвояси. Однако скоро на Лубянке поняли, что дело Яши Казакова рано сдавать в архив. Потому что вчерашний москвич в Тель-Авиве сделал стремительную карьеру, да не где-нибудь, а на поприще секретной службы под названием «Натив».

Эта считавшаяся долгое время абсолютно закрытой правительственная структура, в частности, занималась сбором и анализом информации о евреях, проживавших за пределами Израиля, и предпринимала множество усилий для их перемещения на Землю обетованную.

Яков Кедми (такую фамилию он носит теперь) еще в конце 70-х стал заметной фигурой в «Нативе», а в 90-е возглавил эту службу. Именно с ним связана интригующая история, в ходе которой удалось перенаправить поток уезжавших из СССР евреев именно в Израиль.

Раньше многие, получив заветную израильскую визу и добравшись до Вены или Рима, затем круто меняли маршрут, предпочтя более благополучные западные страны, в особенности Штаты. Кедми положил этому конец.

В недавно вышедшей книге «Безнадежные войны» он впервые поднимает занавес над тайной, а заодно и над многими другими секретами периода «холодной войны». А это, согласитесь, хороший повод, чтобы взять у него интервью.

— Рассказывая о той истории, вы пишете, что руководствовались высшими интересами Израиля. И в то же время признаетесь, что сейчас у вас уже нет былой уверенности в своей правоте. Что произошло в вашем сознании за четверть века?

— Я писал, что руководствовался не только высшими интересами Государства Израиль, но и элементарными понятиями о порядочности: Израиль — не турагентство по перемещению евреев по миру в соответствии с их капризами. В те годы мы боролись за право выезда евреев именно в еврейское государство. А на деле же происходило следующее: получив разрешение от советских властей на выезд и израильскую визу, многие фактически обманным путем направлялись в другие страны. Это не только наносило ущерб нашему государству, но и позволило советским властям найти способ для почти полного прекращения эмиграции в Израиль в начале 80-х.

Это неверно, что сейчас у меня нет былой уверенности в своей правоте. Я и сегодня убежден в том, что с точки зрения национальных и государственных интересов был абсолютно прав. А с человеческой? Бывает, задумываюсь: пошло ли сделанное мной на пользу всем этим людям? Обрели все они счастье на новой родине? Возможно, кому-то удалось бы устроиться лучше, если бы они выехали в другие страны. Но это касается репатриантов, приехавших не только из СССР. Например, выходцев из Северной Африки, если бы они направились во Францию.

— Вы пишете, что вызовы на жительство в Израиль отправлялись автоматически — компьютером, т.е. без особого контроля со стороны сотрудников «Натива». Таким образом, приглашения в свое время были отправлены и Жириновскому, и даже Брежневу. Ну Жириновскому — понятно. А Брежнев-то здесь при чем?

— Информация о потенциальных эмигрантах вместе с просьбами на получение вызова поступала к нам по разным каналам. Все эти данные вводились в компьютер. А компьютер по заданным параметрам печатал вызовы. Возможно, анкетные данные Леонида Ильича были внесены в компьютер каким-то не очень внимательным работником, а дальше все пошло автоматически, без участия человека. Только потом можно было обнаружить ошибку.

В те времена количество вызовов измерялось сотнями тысяч, и такие казусы случались. Нам было важно, чтобы все просившие и внесенные в базы данных получили вызов и мы не тратили силы на проверку.

— Еще один вопрос — он касается так называемых «секретоносителей», которым закрывался выезд из СССР. И все же, судя по вашим воспоминаниям, эти люди в массовом порядке оказывались и в США, и в Израиле, где их самым подробным образом принимались опрашивать сотрудники спецслужб. Почему это происходило: по недосмотру советских властей или вследствие ваших хитрых действий? Наносило ли это ущерб обороноспособности Союза?

— Когда выезжают десятки тысяч, то не всегда система может отсечь лиц, которым выезд запрещен. Иногда это было результатом ошибок. Но, как я писал, и сами люди, и те, кто проверял их данные, зачастую просто не представляли, какой информацией они обладают. При правильном опросе таких людей можно получить огромный объем качественной информации.

Человек, которого вы называете «секретоносителем», зачастую даже не понимал значения сказанного им в ответ на совершенно, казалось бы, невинный вопрос. Судя по сообщениям в открытой печати США со ссылкой на сотрудников, занимавшихся этим, подобная информация была чрезвычайно важна и интересна для американцев, и, естественно, наносила ущерб интересам СССР и его обороноспособности.

Я не считал и не считаю, что распад СССР был неизбежен

— Были в истории «Натива» случаи, когда спецслужба способствовала нелегальному выезду евреев-отказников из СССР?

— Да. Это происходило практически вплоть до распада Советского Союза. И таким образом мы помогали евреям не только из СССР. Я хорошо помню эти случаи. Особенно последний, потому что он был последним. Я отлично помню напряжение на всех этапах той операции и донесения с каждой точки — вплоть до того, как получил сообщение, что люди уже находятся в самолете, вылетевшем в Израиль. Как правило, все операции проходили четко по плану и без каких-либо неожиданностей.

— Итак, с вашей прямой или косвенной помощью из Союза и стран, появившихся после его распада, в Израиль эмигрировали более миллиона человек. А сколько, получив израильскую визу, все же отправились в другие страны? Эта цифра известна?

— До того, как прекратился отсев (этого удалось добиться в конце 1989 года), я думаю, что порядка 350 тысяч.

— Случалось так, что евреи по приезду на историческую родину разочаровывались и просились обратно? С чем это было связано — бытовыми проблемами, отсутствием работы, ностальгией? Принимала ли их назад Москва?

— Такие случаи бывали, но довольно редко. Больше было тех, кто, не устроившись у нас, пытался затем выехать из Израиля в другие страны Запада. Да и власти СССР далеко не всегда разрешали вернуться. Я также вспоминаю пару фактов, когда, вернувшись в Союз, евреи опять обращались с просьбой выпустить их в Израиль, и выезжали. Причины естественные. Не все люди правильно рассчитывали свои возможности и правильно оценивали наши реальности. Эмиграция — это всегда сложная ломка, и не все ее выдерживают.

Доля репатриантов с Запада, которые возвращались в свои страны, всегда колебалась в районе 30%. Из приехавших от вас эта доля даже в худшие годы не превышала 11%.

— Вы также приводите эпизод, где говорится, что существовала совершенно секретная программа вывоза евреев из стран постсоветского пространства в случае грозящей им опасности. Какого рода опасности имелись в виду? И как планировалось осуществить эвакуацию — тайно, открыто, с привлечением армии? На мой взгляд, в этом есть какой-то элемент фантасмагории.

— Имелась в виду опасная ситуация, которая могла возникнуть в результате гражданской войны или прихода к власти в той или иной части бывшего СССР националистических сил с антисемитской идеологией. В любом случае речь не шла о каких-то секретных операциях, связанных с незаконным вторжением на вашу территорию. Предполагалась координация и взаимодействие с местными властями.

— Из книги так и не ясно, что же сейчас происходит с «Нативом»? Если эта служба осталась, то чем она занимается, ведь массовой эмиграции из России и СНГ нет, да и препятствий желающим уехать никто теперь не чинит.

— Верно, условия в Восточной Европе и в бывшем СССР коренным образом изменились. И, соответственно, те цели, полномочия и методы работы, которыми руководствовалась организация при ее создании в 1951 году, сегодня уже не годятся. «Натив» в прежнем формате теперь не нужен.

Однако что там сегодня происходит, я не знаю, поскольку после выхода на пенсию не поддерживал никаких контактов со своей бывшей организацией. Знаю только, что она реформировалась несколько раз и большинство ее полномочий отменено. Новых не добавили.

— В вашей книге содержатся довольно жесткие оценки и Горбачева, и Ельцина. Наверное, с ними согласится сегодня большинство российских граждан. А оппоненты обычно приводят только один аргумент: в той ситуации поступать иначе было нельзя. Шоковая терапия якобы считалась единственным способом спасти Россию, а распад СССР был неизбежен. Конечно, история не терпит сослагательного наклонения. И все же, на ваш взгляд хорошо осведомленного человека, был ли шанс у нашей страны избежать тех разрушительных последствий, которые сопровождали крах коммунизма?

— Я не считал и не считаю, что распад СССР был неизбежен. При другом руководстве и более разумной политике единое государство существовало бы и сегодня. Если бы ваши руководители не потеряли контроль над ситуацией, то развитие событий могло быть иным. Как, скажем, это произошло в Китае, где власти нашли разумные пути выхода из кризиса, избежали угрозы распада. Китайские власти оказались менее догматичными и более эффективными, чем советское руководство конца 80-х — начала 90-х.

У вас не было краха коммунизма. Был крах системы в той форме, в которой она существовала и деградировала к концу 80-х.

— Вы не раз встречались в Москве с первыми лицами. При этом они ведь наверняка знали, что дипломатическое прикрытие — это всего лишь ширма, за которой скрывается Яков Кедми — глава секретной спецслужбы, о которой в те годы было мало что известно. Это как-то фигурировало в ваших разговорах с российскими руководителями?

— Конечно, мои собеседники представляли — кто более, кто менее, — с кем они имеют дело. Но при наших встречах эта тема почти не фигурировала. Гораздо важнее было то, о чем мы говорили и договаривались. А моя ведомственная принадлежность являлась лишь инструментом. И, как оказывалось не раз, довольно эффективным для решения возникавших проблем.

Я сопровождал нашего министра внутренних дел Щаранского, мы вместе прибыли на Лубянку: Щаранский хотел ознакомиться с документами КГБ по своему процессу. Ему представили лубянских генералов, а Щаранский стал представлять своих спутников. Когда он дошел до меня, то замялся, не зная, как меня представить. Тогда один из ваших генералов, улыбнувшись, пришел на помощь: «Не волнуйтесь, мы давно и хорошо знаем Яшу Кедми».

— Увы, отношения между государствами даже сейчас, в ХXI веке, порой определяются не реалиями, а мифами. Вы в этой связи убедительно разоблачаете целый ряд таких мифов, в частности, приводите конкретные доказательства отсутствия в Израиле «русской мафии», о которой так много писали газеты, вспоминаете высосанную из пальца историю о том, будто бы Россия передавала Ирану ядерные и ракетные технологии. Как вы думаете, возможно, эти легенды порождает некая третья страна, например США, преследуя какие-то свои цели?

— Причины, по которым возникают те или иные подобные мифы, естественны. Как для России, так и для США или Израиля. Печально другое: когда определенные государственные структуры или отдельные чиновники используют их в своих мелких сиюминутных интересах. Заменяя этими, якобы удобными для них мифами реальную оценку ситуации. Тем самым они наносят огромный ущерб своим странам и своим государственным и национальным интересам.

— Первый раз я беседовал с вами полтора года назад, когда еще был неясен исход борьбы в странах «арабской весны». Сейчас очевидно: к власти приходят исламисты, а это означает, что баланс сил на Ближнем Востоке может коренным образом измениться. Над Израилем снова сгущаются тучи: нерешенность палестинской проблемы, соседство с радикальным режимом Египта и воюющей Сирией, угроза большого конфликта с Ираном. Как это сказывается на притоке новых эмигрантов?

— Разумеется, обостряющиеся проблемы вокруг нашей страны и целый ряд нерешенных проблем внутри сказываются на экономическом положении Израиля и общественном климате. И ясно, что сегодня эта ситуация не способствует широкому притоку новых эмигрантов. Но, с другой стороны, военной угрозы существованию Израиля давно нет, этот фактор не влияет на количество репатриантов. Должен заметить, что приезжающих в Израиль по чисто идеологическим или религиозным соображениям всегда было немного. Не более 2 тыс. в год из всех стран исхода.

— И последнее. Как я понял из книги, вы всегда были сам по себе. В партиях не состояли, в группировках не участвовали. Всю жизнь конфликтовали и с МИДом, и с очень влиятельным Еврейским агентством, и с Моссадом. И все равно сделали блестящую карьеру, что при любой бюрократии невозможно — хоть советской, хоть западной. Это что — удачное стечение обстоятельств или, может, вас двигала наверх какая-то тайная могучая сила?

— Условия моей жизни и воспитание сделали меня таким, каким я стал. Но и стечение обстоятельств тоже сыграло свою роль. Не прорвался бы я в посольство Израиля в феврале 1967 года в Москве, и все пошло бы по-другому. Или вспомним войну с Египтом в 1973 году. Я был танкистом. И понятно, что мне повезло: отклонись автоматная пуля или снаряд ПТУРСа всего на несколько сантиметров, и результат был бы совершенно другой.

Сотни и даже тысячи принятых решений, сложнейшие комбинации разных обстоятельств — порой тяжелых и даже трагических — и дали этот результат. Что же касается тайных могучих сил, то эта версия за пределами моего понимания. Да и не только моего.

***

Уезжают русские евреи,

покидают отчий небосвод,

потому-то душу, видно, греет

апокалиптический исход.

Уезжают, расстаются с нами,

с той землей, где их любовь и пот.

Были узы, а теперь узлами,

словно склад, забит аэропорт.

Уезжают… Не пустить могли ли?

Дождь над Переделкиным дрожит.

А на указателе «К могиле

Пастернака» выведено: «Жид»…

Римма Казакова

Кстати

«В Италии, где эмигранты находились около полугода до завершения процесса эмиграции, самая большая очередь была к сотрудникам спецслужб США. Люди шли по собственному желанию, чтобы рассказать о том, что они знали или предполагали. А особенно доносить один на другого».

«Как бы выглядел Израиль без того миллиона евреев, которые приехали в него из СССР и стран, выросших на его развалинах? Наша экономика была бы слабее на 25%, если не больше. Без высокотехнологической промышленности. Без 20% солдат в боевых частях. С совершенно другой политической системой и демографией».

«Еврейская проблема и проблема выезда в Израиль перестали быть государственными проблемами в России. Положение и статус евреев улучшились и возросли, достигнув небывалого для других стран уровня, может быть, кроме США сегодня».

Из книги Якова Кедми «Безнадежные войны»

досье «РГ»