Год назад ушла из жизни Марина Солодкина,
видный общественный и политический деятель,
заслуженный парламентарий,
один из самых деятельных и авторитетных предводителей русскоязычной общины в Израиле
Марк МИРСКИЙ
Фото из архива газеты «Новости недели»
Эту печальную годовщину отметили в Ашкелоне на местном кладбище. В немноголюдном и скромном церемониале приняли участие самые близкие Марине люди, в первую очередь, конечно же, семья — муж и дети, да еще несколько сотрудниц ее депутатской приемной, известные многим нашим читателям по именам — Рая, Двора, Наташа…
ГВАРДИИ РЯДОВОЙ
Можно сказать, что в церемонии на кладбище приняли участие все, кто был свидетелем самой удивительной общественно-политической карьеры. Эта карьера была примечательна прежде всего тем, что в ней полностью отсутствовали любые признаки карьерного роста. За 16 лет парламентской и прочей общественно-политической и партийной деятельности Марина формально так и не стала политическим «тяжеловесом», ни на шаг не продвинулась по должностной лестнице, оставаясь рядовым политиком, хотя и добавляла иногда не без иронии: гвардии рядовым.
Разговаривая после церемонии с теми, кто при жизни Марины был ее ближайшим окружением, я смог лишний раз убедиться, какой высокой нравственной мерой поверяла свою жизнь покойная. Она никогда не стремилась к званиям и регалиям, говорили те, кто наблюдал ее ежедневную малозаметную работу на общественном поприще. И хотя она отлично понимала важность своевременного информирования общественности о своей работе, в этом не было даже тени выпячивания собственных заслуг — исключительно интересы дела, интересы избирателя-земляка.
«Она терпеть не могла, когда ее начинали спрашивать, какого поста, министерского, парламентского или партийного, она собирается добиваться, — вспоминала одна из многолетних сотрудниц покойного депутата. — Хотя и сознавала, что, возглавив, к примеру, министерство абсорбции или какое-либо другое столь же важное для ее подопечных ведомство, она могла бы принести и им, и стране в целом немало пользы»…
КАБИНЕТНЫЙ МЫСЛИТЕЛЬ?
Порой можно было услышать, что для такого рода деятельности требовалась определенная деловая хватка, прочие организаторские и практические навыки, которые у нее якобы отсутствовали. Хорошо знавшие Марину по парламентской работе люди резко отметают такое мнение. Тот факт, что за ее плечами были годы преподавательской деятельности, диссертация и блестящая научная карьера, свидетельствуют о совершенно ином: она вовсе не была кабинетным мыслителем, редко выходившим из околонаучной сферы в жизнь. Именно так отзывается о ней хорошо знавший Солодкину по академической деятельности в Москве профессор Сергей Поляк.
Даже ее научные интересы, прежде всего в области экономики, по его мнению, говорят об ином: Марина по-настоящему профессионально разбиралась как в глобальных, так и в сугубо конкретных экономических проблемах, прекрасно владела теорией управления большими и малыми хозяйственными комплексами и, естественно, могла бы успешно справиться с аналогичной задачей в Израиле.
И все-таки она предпочитала другой род деятельности. Ее депутатский офис стал настоящим центром помощи для всех, кто в ней нуждался. Еженедельно, вспоминают ее верные помощницы Рая и Наташа, в приемную Марины стекались десятки, а то и сотни писем, содержащих жалобы, просьбы, предложения. Порой «моим девочкам», как сама Марина называла своих помощниц, было трудно найти в этих обращениях какую-либо изюминку, а то и просто смысла. Но Марине все они были важны. За каждым таким обращением она умела видеть человека, требовала, чтобы любому письму непременно давался ход, и лично следила за тем, как идет его рассмотрение в бюрократических инстанциях.
Принципиальность, неуступчивость во взаимоотношениях с чиновниками, судя по высказываниям многих товарищей и коллег Марины, были общеизвестны и вызывали порой специфическую ответную реакцию у столоначальников разных уровней и категорий. Хорошо известна нашумевшая в свое время история тяжбы с Мариной одного министра, задетого острыми высказываниями в свой адрес.
Случалось, жалобы на неуемную «русскую» депутатку приходилось рассматривать даже парламентской комиссии по этике, неизменно встававшей на сторону коллеги.
Ее деятельность, ее поведение всегда были безупречны, отмечают все, кто знал Марину. Нападки, попытки скомпрометировать ее посредством прессы или иным образом продолжались на протяжении всех ее парламентских каденций. Марина стоически выносила все эти наезды и не позволяла себе опускаться до выяснения отношений с противниками. Вспоминаю, как однажды, прочтя в одной из русскоязычных газет неприлично развязный и явно заказной материал о ней, я предложил Марине помощь в подготовке ответной публикации. «Вот еще, делать мне нечего! — отрезала та. — Если автор этого текста считает себя приличным человеком, Бог ему судья. Я его таковым больше не считаю…»
Дальнейшая карьера этого автора не оставляет сомнения в том, насколько справедлива была эта оценка. И вправду, Бог ему судья…
АБСОЛЮТНЫЙ СЛУХ
Вообще в своих оценках людей — как коллег-политиков, так и прочих земляков и сограждан — она отличалась абсолютным слухом и такой же абсолютной объективностью. Жалко, что не все ее замечания становились известны. Кое-кому услышать их было бы очень полезно.
Марина не опускалась в своих отношениях с политическими соперниками даже по самым принципиальным, идейным поводам, до долговременной вражды, напротив, старалась выискать в этих отношениях нечто близкое, общее, связывающее ее с этими людьми.
Если кто-то попытается составить список соавторов по ее депутатским запросам и законам, то, вероятно, страшно удивится: в этом списке будет представлен чуть ли не весь наш депутатский корпус! И, что характерно, Марина умудрялась к своим законодательным инициативам привлекать партнеров как с правого, так и с левого края. При этом на ее собственное мировоззрение это никак не влияло. Свои взгляды она не меняла, оставаясь, как любила подчеркнуть, «правее центра», и в этом положении могла позволить себе порою весьма острую критику крайних проявлений на обоих флангах…
Что интересно, и в том, и в другом у нее были искренние друзья и союзники. Жаль, узкие рамки прошедшей в пятницу памятной церемонии не позволили им собраться вместе. Могли бы, как казалось многим, прийти на нее, даже вопреки отсутствию официального приглашения, и некоторые самые близкие товарищи Марины по оружию, из тех, с кем она когда-то создавала партию репатриантов, а потом прошла плечом к плечу с ними через общие политические баталии.
Прошла. Кроме двух последних. От первой, которой завершилась парламентская кампания прошлого года, ее, как известно, «отцепили» случайные партийные попутчики, не сумевшие, да и не пожелавшие, увидеть в сдержанной и немногословной русскоязычной депутатке настоящий кладезь мудрости и бескорыстия. Ее намеренно задвинули в конец партийного списка, заставив, таким образом, досрочно выйти из игры. Дополнительных очков этот финт ушами лидерам той партии не дал. Никому они не интересны, никаких перспектив не имеют. И вспомнят о них летописцы современной израильской политической истории едва ли.
А вот Марина совершенно точно оставила в ней след. И этот след отнюдь не пропал после ее скоропостижного, непостижимого ухода. К этому трагическому и жестокому моменту мы еще обратимся. А по поводу оставленного ею следа…
ПОСЛЕДНИЙ БОЙ
Буквально день в день с памятной годовщиной смерти Марины ее имя появилось в официальной политической хронике вновь. Упомянуто оно было в связи с решением министерства финансов о создании миллиардного фонда для «погашения исторического долга» перед теми жителями страны, кто пережил Катастрофу или чудом избежал ее, спасшись от нацистов благодаря эвакуации.
Мы еще не раз сможем вернуться к этому действительно серьезному и давно ожидаемому решению.
«Марина много лет буквально билась за него, — напомнил еще один наш известный ходатай по таким делам, глава Движения за достойное будущее д-р Александр Берман.
— Именно ей, а не безвестным чиновникам министерства финансов, и должны в первую очередь быть признательны те 200 тысяч выживших в Катастрофе израильтян, на которых распространяется этот документ. Жаль, что в него пока попали не все, перед кем еврейское государству остается в историческом долгу. Не хватило для полной справедливости в отношении этих людей Марининой жизни. Но осталось ее завещание. Мы еще поборемся за его воплощение».
Не суждено было ей довести до победы и свой последний бой. Бой с тем, что теперь нередко называют очередной реинкарнацией фашизма, с которым она боролась всю сознательную жизнь. Марина старалась и своими действиями, и помыслами максимально помочь всем, кто пострадал от первого, самого страшного фашистского воплощения — в немецком нацизме. А смертельный удар нанесла ей его как будто совсем не опасная форма в лице обильно выползших в последнее время из своих нор неонацистов нового подвида, зашагавшего по Европе.
Встреча с маршировавшими по Риге латышскими легионерами стала роковой для этой замечательной русской израильтянки, чьи родители чудом спаслись от нацистского топора. Те, кто видел Марину в ее последние часы, вспоминали, какое ужасное впечатление оставила у нее пришедшая в 21-й век из века 20-го черная тень. Пришла, как будто желая поглотить ее. И поглотила.
И вот сейчас, возвращаясь к ее памятной годовщине, подумалось: а что бы она испытала, увидев таких же молодчиков, со вскинутыми в нацистском приветствии руками выхаживающих по Киеву и другим украинским городам?
И это мрачное знамение, среди прочего, тоже оставила нам Марина на память о себе.
Оставила, чтобы мы всем миром постарались преградить дорогу зловещим нацистским клонам.
«Новости недели»
