Молодые идеалисты, без которых невозможно представить историю Израиля
Арик МАЙЗЕЛЬ
Коммунары, доказавшие, что и идеализм способен свернуть горы. Архивная фотография
Сегодня турист, посещающий Тверию, Голанские высоты, Капернаум, смотрит на гладь озера, жадно вдыхает как можно больше воздуха, и мысленно произносит:
«Как прекрасен Кинерет!»
Это имя так ассоциируется с озером, что лишь самые ревностные христианские паломники назовут его сегодня Галилейским морем. Но в самом начале название Кинерет относилось не к озеру. Наш рассказ о том, как здесь, на берегу озера, началось строительство государства. Государства с определенным общественным строем. Государства, в котором все будут равны. Государства, которое станет примером всему миру. Речь пойдет о коммуне.
Коммуна не была изобретена здесь. Первые коммуны появились во Франции. Коммуну создали также герои книги Чернышевского «Что делать». Однако именно здесь коммуна как организация, как идея, находит благодатную почву. Она растет, преображается и становится тем ядром, тем костяком, которое перевернет мир и совершит невозможное – построит государство.
Вторая волна репатриантов – это молодые идеалисты. Малыми группами и поодиночке просачивались они в Палестину, в страну, которая их не хотела.
Они встретили здесь представителей первой волны.
Это были зажиточные люди, многие из них уже выкупили свои хозяйства, у них работали их соседи-арабы.
Им не нужны были эти эпикойресы – почти дети, отошедшие от религии, и бредившие идеями равенства. Они не принимали их всерьез.
«Научитесь работать сначала, арабы работают в разы лучше вас. Научитесь, приходите».
Отчаянное положение новых репатриантов видели как сотрудники Керен Кайемет (ККЛ), так и нового «Учреждения Эрец Исраэль» во главе с Артуром Рупиным. Рупин создавал учебные фермы. Он пригласил из Франции и Германии агрономов, целью которых было научить молодежь. Но у молодежи были свои планы.
Идеологом нового движения стал Аарон Давид Гордон. Прибыв в Палестину уже в зрелом возрасте, он отказался от всех интеллигентских привычек, предаваясь единственному, что имело смысл – работе на земле. «Старик с мотыгой», называли его. Он выдвинул доктрину «обновления человека». Физический труд на земле обновляет душу человека, а коллективный труд на родной земле оздоровляет душу нации.
Молодежь выдвигает следующие лозунги: завоевание языка, завоевание труда и завоевание охраны. Завоевание языка – потому что править будет тот народ, чей язык будет звучать в этой стране. Завоевание труда – лишь тот народ, который трудится на этой земле, будет ею владеть. Завоевание охраны – лишь тот, кто способен защитить себя и свои интересы, сможет создать и отстоять свое государство. Ключевое слово «Завоевание», потому что еще в России прозвучал лозунг: «Права не даются, они берутся силой».
Самая первая известная коммуна – Ромны, — насчитывала 9 человек. 7 молодых парней и 2 девушки. Когда они приехали, их направили на посадку леса. Самый первый лес ККЛ в Палестине должны были посадить в районе Хульды к востоку от Реховота. Лес был посвящен Герцлю, основоположнику сионизма. На посадках работали арабы. Роменские первым делом стали выкорчевывать саженцы.
Подоспевший агроном Берман спросил их:
зачем?
«Мы не хотим, чтобы лес Герцля был посажен кем-то кроме евреев», — ответили они.
Ребята понравились Берману, и когда Рупин приобрел земли рядом с Галилейским морем и направил туда Бермана, последний взял с собой роменских. Он еще не знал, что имеет дело с коммуной.
Так на берегу Галилейского моря появилась ферма. Пройдет совсем немного времени, и эта ферма начнет притягивать к себе не только молодых людей, мечтающих создать свою коммуну, но и идеологов, лидеров сионистской молодежи, таких как Трумпельдор, Бреннер, Каценельсон, Шазар. Эти места посетит молодой Агнон. Именно он даст имя этому месту — Кинерет. А пока это были Берман и коммунары. Они не приняли его управленческого подхода, исходившего из получения выгоды. А он не мог принять их принципов, желания делить все поровну. Ведь как тогда появится стимул соревнования, как появится желание быть лучшим?
Взаимоотношения с Берманом обострились, когда один из коммунаров заболел. Его пришлось отвезти в больницу, где он и умер. Узнав об этом, коммунары попросили две повозки, чтобы привезти тело и похоронить товарища. Берман отказал и послал их на работу. Никого не спросив, коммунары развернулись и отправились пешком в Тверию. На похороны они опоздали. Вернувшись, они объявили забастовку.
Коммунары решили уйти. Молодые идеалисты ушли в Хадеру и там стали Хадерской коммуной. Так разразился первый политический конфликт между сионистским руководством и рабочими.
Артур Рупин отправился в Галилею. Он уладил конфликт соломоновым решением – разрубив ребенка надвое. Коммуна получила Ум Джуни – земли южнее Кинерета к востоку от Иордана, а Берман — Кинерет. Следующая коммуна, пришедшая в Ум Джуни, жила по принципу итальянских коммун. Чтобы не осесть, не превратиться в крестьян, в кулаков, сохранить идеалы равенства, они приняли решение не находиться подолгу на одном месте. Достигнув впечатляющих показателей, доказав преимущество своего подхода к работе, они ушли на новое место. Эта коммуна создавала новые и новые киббуцы.
Рупин уволил Бермана и предоставил ферму Кинерет молодежи. Теперь из учебной сельскохозяйственной фермы Кинерет превратился в идеологический инкубатор новых коммун. Отсюда они отправились создавать киббуцы Кинерет, Афиким, Эйн-Гев, Мааган.
В 1910 г. Хадерская коммуна вернулась в Ум Джуни. Теперь она называлась киббуцем Дгания.
* * *
Как это работало? Как получилось так, что система, высмеянная всеми экономистами как несостоятельная, сумела построить государство? Сумела создать армию и победить в войне пять хорошо вооруженных арабских стран?
Самоотречение – вот ключ ко всем дверям. Самоотречение во всем.
В языке — только иврит! Ни идиш, ни польский, ни русский. Мы новый народ, мы принадлежим новой культуре и будущее принадлежит нам.
В работе. Работа превращалась в творчество. В этом творчестве укреплялась связь человека с природой, природа возрождалась.
В личной жизни. Основа идеи в том, что первичное жизненное ядро – это не семья, а индивидуум, совершенно добровольно выбирающий коллектив.
Это была вера. Вера не только в киббуц, вера, что первостепенная роль каждого человека – это строить свою страну, находиться в самых трудных условиях, проявить себя через тяжелый ручной труд, не эксплуатируя других. Для них жизнь в киббуце – это было самое замечательное, что они могли бы пережить.
Решения принимаются вместе. Вечером собираются все и решают, кто куда пойдет завтра, кто возьмет мула в поле, кто будет доить корову, кто займется птицей. Споры затягивались допоздна. Но в этом и был весь смысл.
* * *
Однако так устроен мир, что очень скоро реальность внесла свои коррективы в жизнь киббуца. Первые свадьбы были сыграны в 1912 г. Родился первый ребенок. Имя ему было выбрано на собрании. Кто будет растить ребенка? Тогда для всех было ясно – его мать. Значит, она не будет работать, за что же тогда ей платить? Разгорелись споры. Когда появился второй ребенок в киббуце, Моше Даян, пришло предложение – создать детский дом. Дети принадлежат киббуцу. Мать Двора поднялась – «через мой труп». Семья Даян и еще несколько членов не приняли решения собрания – они организовали первый мошав, Нахалаль – кооператив, работающий на общей земле, где каждая семья получает свой надел и свою собственность.
В истории Кинерета много имен.
До первой мировой войны здесь успели побывать многие:
Трумпельдор, Бреннер, Каценельсон.
Но об одном человеке должен быть особый рассказ, с которым вы познакомитесь в следующей нашей публикации.
