ЯИР ЛАПИД: «Я — СИОНИСТ»
Я верю в то, что в Эрец Исраэль восстал еврейский народ, хотя и с опозданием. Если бы он послушался будильника, не было бы Катастрофы и мой покойный дедушка, тот, в честь которого я ношу свое имя, успел бы станцевать с моей бабушкой последний вальс на берегу Яркона.
Я сионист.
Иврит — тот язык, на котором я благодарю Всевышнего, и ругаюсь на светофоре. Зануда, который называет меня «aхи» [братишка], действительно является моим братом. Танах включает в себя не только мою историю, но и географию: царь Саул искал ослиц под трассой номер 443, пророк Йона поднялся на корабль в яффском порту, недалеко от ресторана Маргарет Таяр, а балкон, с которого Давид подсматривал за Вирсавией, наверняка купил какой-нибудь олигарх.
Я сионист.
В первый раз, когда я увидел своего сына в форме Цахаля, я заплакал. Я уже двадцать лет не пропускаю зажигание факелов на День Независимости, и хотя мой телевизор корейского происхождения, я научил его болеть за нашу сборную.
Я сионист.
Я верю в наше право на эту землю. У людей, которые на протяжении истории испытывали несправедливые гонения, есть право на свою страну плюс Ф-16 (подарок от производителя). Мне больно от любого проявления антисемитизма от Лондона до Бомбея, но в глубине души я думаю, что евреи, которые выбрали жить за границей, не понимают что-то очень базисное про этот мир. Государство Израиль было построено не для того, чтобы антисемитизм исчез, а для того, чтобы мы могли послать антисемитов подальше.
Я сионист.
Иногда я смотрю вокруг себя, и наполняюсь гордостью. Потому что я живу лучше миллиарда индийцев, лучше 1.3 миллиарда китайцев, лучше, чем все африканцы вместе взятые , лучше чем 250 миллионов индонезийцев, лучше таиландцев, филлипинцев, русских, украинцев и лучше всего арабского мира, исключая султана Брунея. Я живу в стране, находящейся в блокаде, в которой нет никаких природных ресурсов, и несмотря на это в ней всегда работают светофоры, компьютеры безлимитно подключены к интернету, и если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука, но забудьте о том, чтобы найти в нем стоянку.
Я сионист.
Быть сионистом так же естественно для меня, как быть мужем, отцом и сыном. Люди, которые утверждают, что только они представляют «истинный сионизм», смешны в моих глазах. Мой сионизм не измеряется величиной ермолки, кварталом ,в котором я живу, или партией, за которую я голосую. Мой сионизм родился намного раньше меня , на заснеженной улице будапештского гетто, на которой стоял мой отец, напрасно пытавшийся понять, почему весь мир хочет его убить.
Я сионист.
Каждый раз, когда гибнет невинная жертва, я склоняю голову, так как когда-то я сам был невинной жертвой. У меня нет никакого желания, и никакого намерения, перенимать моральные стандарты моих врагов. Я не хочу быть подобным им. Я не живу с мечом, а только держу его под подушкой.
Я сионист.
У меня есть не только право отцов, но и обязанности сыновей. Люди, построившие эту страну, жили и действовали в условиях намного более худших, чем те, в которых живу я, и тем не менее они не удовлятворялись лишь выживанием. Они также пытались сотворить лучшую страну, более умную, человечную и гуманистичную. Они были готовы умереть ради этой цели, я стараюсь жить для нее.
Перевод Владислава Ротштейна на русский язык колонки Яира Лапида, опубликованной в газете «Едиот Ахронот» 30 января 2009 года.
Я – сионист
(Ответ Яиру Лапиду)
Но это не мешает мне, гордясь всем перечисленным Яиром Лапидом, представителем золотой молодежи Израиля, помнить о том, что сионисты, как и люди, бывают нескольких сортов.
Есть сионисты, которые могут сравнить Бангкок и Тель-Авив Цафон, парижский ресторан и шварменную Хазан, умилившись тем, что наше лучше.
И есть сионисты, которым для того, что бы добраться до той же шварменной, надо отпахать, как ишаку 12-14 часов, выкроить 30-40 шекелей из бюджета и насладиться прелестями фалафеля, не сравнивая его ни с чем, ибо — НЕ с чем.
Я — сионист
И я честно служу в армии, при этом выслушивая от золотой и не очень молодежи Израиля слова «фраер» и «милитарист».
Житель поселка в иорданской долине, рабочих-арабов которого я не пропустил без документов на территорию Израиля, заявил мне — «Ты мне мешаешь, я тебе устрою райскую жизнь!»
Да уж, адскую я тогда видел каждый день — шел 2003 год и каждый день арабы взрывали наши автобусы.
Я — сионист
И мне приходится выслушивать фразы по поводу «русских алкоголиков».
Да, не глядя на то, что уже 2009 год и стереотипы начала алии 90-х вроде бы канули в лету. Но когда я простужаюсь, мой босс щурит глаза и, криво улыбаясь, цедит сквозь зубы что-то типа «знаю я твою болезнь!», хотя вот уже 7 лет я больше кружки пива на выходные не выпиваю, и на работе с запахом меня никто не ловил.
Но стереотипы выше.
Но и это не мешает мне оставаться сионистом.
Я — сионист
И наша страна действительно самая лучшая и прекрасная.
С ее горами мусора и грязи на улицах, экологическими и социальными проблемами.
С всеобщим и всеобъемлющим хамством, выдаваемым за особенности менталитета и свободу личности.
С непомерной жадностью и хапужничеством власть и деньги имущих, прикрывающихся крокодильими слезами и подачками на праздники.
И все равно я люблю эту страну.
Я — сионист
И пусть образ того Израиля, в который я ехал почти ни в чем не совпадает с тем, что есть на самом деле — я сионист, и я люблю эту страну.
Страну, которая только называется Еврейским государством,
Страну, в которой проще и легче быть арабом, меньшинством, которое делает все что хочет и как хочет, мало считаясь с прекрасномудрыми сентенциями и декларациями Яира Лапида и иже с ним.
Да, можно не уподобляться нашим заклятым соседям и оставаться европейцами во всех смыслах этого слова, но тогда придется перенести Израиль в Швейцарию.
Увы, господин Лапид, с волками жить — лицом не щелкать!
Я — сионист
И на меня то же падали ракеты Хизболлы и взрывались автобусы на улицах моего города.
Только вот власть предержащие того периода решили, что спасать себя я должен сам, ведь я — сионист!
Как не странно, но любви к Израилю эти ублюдки у меня не уменьшили.
Я — сионист
И пусть Яир Лапид вкладывает в эти слова свой смысл, а я — свой, пусть каждый из нас любит свой Израиль — он у нас все равно один.
И любить его так тяжело и приятно, противно и радостно.
И пусть он – «сабра», а я – «оле хадаш»…
Но — страна эта в крови и в нервах, в печенках и в прочем нашем ливере настолько глубоко, что даже те, кто проклиная тот день, когда они ступили на бетонку аэропорта им. Бен Гуриона, свалили в Канаду, Австралию, или домой в СНГ, и у тех людей при слове Израиль сжимается сердце и что-то сладостное подкатывает к горлу.
