Габриэль Вольфсон : Что от нас скрывают лидеры «социального протеста»?

Призрак бродит по Израилю, призрак социалистической революции. Так, без сомнения, охарактеризовал бы основатель марксизма увиденное им в Израиле, окажись он в еврейском государстве жарким летом 2011 года. На этом, правда, были бы исчерпаны аналогии с днями написания Коммунистического манифеста, ибо «все силы» сегодня объединились не для травли, а для превращения этого призрака в реальность. Вряд ли кто-то вспомнит еще одну кампанию, которая получала такую однозначную и монолитную поддержку старых (дряхлеющих?) элит общества. В едином порыве поднялись пресса и деятели культуры, академия и внепарламентские общественные движения. Даже в не менее жаркие дни лета 2005, предшествующие разрушению Гуш-Катифа, не было такого единства в рядах. А сегодня под знамена встали все, чьи помыслы направлены на одну единственную цель. Осталось лишь уяснить на какую.

Скажу сразу. Социально-экономическая ситуация в Израиле далека от идеальной. Обнадеживающие показатели, которыми так любят гордиться чиновники минфина и спикеры канцелярии премьер-министра, далеко не отражают положения, в котором находится пресловутый «средний класс» в нашей стране. Трудно назвать приемлемым положение, при котором пара молодых людей с высшим образованием и двумя детьми становятся заложниками ипотечного банка на 25-30 лет, теряя при этом минимальную уверенность в возможности свести концы с концами. Необходимость тратить ничем неоправданные суммы денег на бензин также лишают людей чрезмерного оптимизма, а ситуация, в которой находятся врачи, особенно на первых этапах своей карьеры выглядит аномалией. Но чем дальше заходит «социальный протест», тем сильнее закрадывается подозрение, что все это не более, чем повод. А истинной целью протестов было и остается одно – отставка правительства Нетаниягу.

«Наш протест не политический, мы не хотим свалить правительство, мы хотим изменить правила игры», — заявила Дафни Лиф, инициатор создания палаточного городка на улице Ротшильд в Тель-Авиве. Если рассматривать политику исключительно, как борьбу партий за власть, она, безусловно, права. Лидеры «социального протеста» почти обсессивно нейтрализуют любые попытки представителей действующих политических партий возглавить митинги и демонстрации. Депутат Нино Абесадзе (Кадима), получившая немного пиара благодаря ночлегу в палатке на улице Ротшильд, не стала там доминантной фигурой, а Мири Регев (по иронии судьбы, наиболее социальный депутат от Ликуда) была изгнана с места действия. Однако нужно быть крайне наивным человеком, чтобы считать ситуацию, при которой граждане выдвигают требования власти, неполитической. А если добавить к этому тот факт, что акции протеста частично финансируются такими одиозными движений, как «Новый фонд Израиля», становится очевидно, что речь идет не просто о политике, а о хорошо знакомом противостоянии правительства и оппозиции. И чем яснее становится политический вектор социального протеста, тем более горячую поддержку он получает в мэйнстримных СМИ Израиля. Там никто не интересуется, почему полиция должна заниматься обеспечением порядка на митингах, а не ловить воров. Там стараются не придавать значения склокам в штабе протестующих, и даже «колясочный марш» матерей не вызвал дискуссии о допустимости привлечения грудных детей к социальным-общественным протестациям. Шесть лет назад именно эти вопросы задавали участникам палаточных протестов против разрушения Гуш-Катифа. Но кто помнит былое, когда на дворе революция?

Еще один миф, активно распространяющийся участниками «социального протеста», гласит, что бунт не имеет никакого отношения к уже порядком набившей оскомину дискуссии о будущем поселений в Иудее и Самарии. И дело не в том, что некоторые из лидеров протеста известны по демонстрациям против «оккупации» и даже не в том, что в палаточном городке Тель-Авива можно при желании ознакомиться с брошюрой, поясняющей необходимость положить конец «захвату чужих земель». Достаточно вслушаться в мотивы, излагаемые мэйнстримными активистами и их сторонниками, чтобы понять, о чем идет речь. Первый залп выпустил популярный журналист «Маарива» Бен Каспит, поспешивший напомнить читателям о миллиардных вложениях государства в поселения, в то время как эти средства могли бы быть направлены на строительства жилья в «самом Израиле». Эта статья появилась в первые дни палаточных маевок. Сегодня уже никто не скрывает, что речь идет «о борьбе за смену национальных приоритетов». Иными словами, заберем у одних (чаще всего упоминают поселенцев и ультраортодоксов), отдадим другим (кому?), и пребудет с нами сила. Утверждение о том, что протест не имеет никакого отношения к проблеме Иудеи и Самарии все еще кажется вам серьезным?

И кстати о миллиардных вложениях. Участок земли под застройку в небольшом поселке в Иудейских горах стоит сегодня 300 тысяч шекелей. Дом со вторых рук в поселении округа Биньямин, продается за 1,5 миллиона. Помните анекдот про еврея, который тщетно пытался получить у бандита из общества «Память» свою долю за проданную жидами Россию? Знакомо до слез.

Протесты, которые изначально выглядели скорее как курьез, постепенно превращаются в реальную политическую силу. У нее еще нет точного направления, нет оформленных целей (за исключением падения нынешнего правительства, разумеется), но она уже влияет и на повестку дня, и на персональный состав аппарата минфина. За два часа до написания этих строк стало известно об уходе в отставку генерального директора министерства финансов Хаима Шани. Точная причина этого драматического шага неизвестна, однако не исключено, что Шани осознал масштабы грядущих уступок протестующим и не захотел нести ответственность за разбазаривание государственной казны. «Крысы бегут с тонущего корабля», — торжественно провозгласили лидеры бунтовщиков. Перед правительством, а точнее говоря, перед его главой, стоит действительно непростая дилемма: не поддаваться на давление и шантаж во имя сохранения экономической политики, которую правительство проводило до сих пор, и в которую Биньямин Нетаниягу фанатично верит всю жизнь, или пойти на поводу у протестующих в надежде погасить этот костер. Дилемма очень напоминает ту, перед которой глава правительства находился в 1998 году перед подписанием соглашения в Уай-Плантэйшен. Тогда ему предстояло решить остаться ли верным своей идеологии или, опираясь на оппозицию, пойти навстречу палестинцам. Нетаниягу выбрал второе, утратил поддержку правого лагеря и лишился должности главы правительства. Про Биньямина Нетаниягу говорят, что он фантастически быстро учится на своих ошибках. Ближайшие недели покажут, насколько этот имидж соответствует действительности.

http://www.polosa.co.il/