Инна СТЕССЕЛЬ: СИНДРОМ РАБИНОВИЧА
«Ах, эта пятая графа Народа небольшого…» Александр Межиров
Ну вот, господа соплемен-ники, пришел и на нашу улицу праздник… Мы ־ те, кто еще совсем недавно нервно сглаты-вал слюну, прежде чем назвать свою «экзотическую» фамилию с окончанием на «берг» или «ман», вечные чужаки и инород¬цы, стали. Наконец неоспори¬мым большинством в Израиле, как бы коренным населением. Если принять во внимание, что наши предки на земле Израи¬ля живали 3000 лет назад… Это необыкновенно сладкое чув¬ство ־ ощущать себя большин¬ством.
־ Неужели все эти люди — ев-реи? — каждый раз изумлялась соседка по съемной квартире, пожилая женщина, недавняя одесситка. И восхищенно про-вожала глазами чуть не сбившего ее с ног мотоциклиста.
Но в бесспорно приятном сознании обретенной нацио-нальной почвы таится и пагуб-ный соблазн: завести своих из-гоев и инородцев, тех, кто в строгий стандарт еврейства не вписывается. И тогда, как в кри-вом зеркале, возникают знакомые до боли картинки и коллизии. Но с противоположной зна¬ком. Там мы с вами были жерт¬вами пятого пункта, здесь, по¬хоже, хотим сказать «Место» другим. Но при всем известном многообразии сюжетов о «большинстве», которое, так или иначе, подавляет меньшинство, есть один чисто местного, из-раильского свойства.
Я его назвала условно «син-дром Рабиновича»… Собствен-но, Рабинович — фигура вовсе не условная. Это реальный че-ловек, судьба которого сложи-лась в достаточной степени нелепо. Мы познакомились еще в Киеве, он был большим активистом пред выездного ажиотажа — через него многие доставали всякую сохнутовскую беллетристику и иврит-рус¬ские словари. Кому-то он по¬могал (по дружбе) купить пиа¬нино — в 90-м году все везли пианино «на продажу», а для себя — электрические лампоч¬ки, туалетную бумагу и хозяй-ственное мыло.
Он сочинял незамыслова¬тые стишки, которые распевал на известные мелодии. Напри¬мер, на музыку популярной песни «Ничего, что ты пришел усталый» очень задушевно ис¬полнял:
«Я еврей по носу и по крови, Я еврей везде,
и здесь и там, И по очень слабому
здоровью, И по оттопыренным ушам…»
Однако насчет своего ев-рейства «здесь и там» он слег¬ка загнул. В Израиле ни нос, ни уши, ни слабое здоровье не сработали… В «теудат-зеут» Изя Рабинович получил про¬черк в графе «национальность». Несмотря на все объяснения Изи, несмотря на вопли, при-глашающие посмотреть на него внимательно. В МВД сидели не Геббельсы — форма черепа их не интересовала, а интересо¬вало то, что написано в доку¬менте. А в документе значи¬лось: Изяслав Симонович Ра¬бинович, по национальности — поляк… Дело в том, что бабка Изи, родившаяся в конце века в местечке где-то недалеко от Варшавы, в войну исхитрилась выдать себя за польку. Ее дочь
— впоследствии мама Рабинови-ча, чистокровная еврейка, тоже писалась полькой. И наш герой
— сам Изяслав — из двух «зол»: отцовской национальности «ев-рей» и фиктивного польского происхождения матери — выб¬рал материнскую линию. Это должно было облегчать жизнь. Но поскольку бьют, как извес¬тно, не по паспорту, Изе его шляхетство мало помогало в быту. И жиденком в детстве дразнили, и жидком, и жидом… Впрочем, поступлению в вуз ־ пусть и не самый престижный, ־ а затем на работу, запись в паспорте все-таки поспособ¬ствовала. Не стала, во всяком случае, помехой. Но он мечтал добраться до Израиля, сбро¬сить с себя чужую личину, чтоб его еврейская сущность, наконец, обрела адекватное нацио-нальное содержание. «Мне этот анекдот про «поляка Рабинови-ча» во как надоел», ־ говорил Изя, строя розовые сионистс¬кие планы на будущее.
Да вот Израиль его своим не признал. У его жены, еврей¬ки по отцу, в Израиле тоже по¬ставили в пятом пункте про¬черк. Изя обиделся не на шут¬ку. «Это что же значит? И мои дети здесь будут чужаками? И их дети? Там чужаки, потому что евреи, здесь ־ русские?» Он очень долго врубался в этот нонсенс. А когда еврейские шовинисты подсчитывали в про¬центах, сколько гоев «понаеха¬ло» в страну, у него начинался нервный тик, и долгое время он потом не мог избавиться от по-дергивания века.
В конце концов, Рабинови¬чи то пи уехали в Канаду, то ли вернулись в Киев, не знаю. Слухи разные ходят. На проща-ние Изя сказал очень грустные слова: «Уж лучше я буду своим среди чужих, чем чужим среди своих…» И увез в другие края двух сыновей и дочку, кото¬рые, невзирая на запись в до¬кументах родителей, стали бы со временем полезными граж-данами страны Израиль, патри-отами, солдатами, труженика¬ми. Да вот не суждено…
Их судьбой распорядился кто-то не очень умный и не слишком дальновидный. Кто провоцирует огромную массу репатриантов-полукровок, чле-нов нееврейских семей, людей, по разным обстоятельствам записавшихся когда-то не евреями, на отчужденность и нелю¬бовь к Израилю, стране, куда в подавляющем большинстве они приехали с чистым серд¬цем?
Вот что рассказывает Вик¬тор Ваксман, в прошлом ленин-градец, сегодня житель Иеру-салима:
— Недавно моя дочь пришла домой вся в слезах. Она уже не первый месяц ищет работу, возвращается ни с чем каждый раз, но в слезах я увидел ее впервые. Оказалось, она пыта-лась устроиться на должность помощника библиотекаря при иерусалимской мэрии. Заметь¬те, не библиотекарем — помощ-ником. Зарплата — минималь¬ная. Ей дали заполнить множе¬ство бумаг: о том, что , име¬ет родственников (нет, дорогой читатель, не за границей) в ирие; что не была под судом; что обязуется не разглашать секреты (Господи, какие в биб¬лиотеке могут храниться сек¬реты? Классификация, что ли?В одном из бланков пред¬стояло заполнить графу сакра-ментальную — национальность. После чего пкида попросила у дочери теудат-зеут. «А что зна¬чит этот прочерк? – спросила она, приближая к глазам документ. — Почему Прочерк?» — «У меня мама не еврейка, — от¬ветила девушка. — Она украин¬ка». «Украинка? — удивилась пкида и, подумав, сказала: — Есть проблема. Я не знаю, мож¬но ли тебя принимать на рабо¬ту».
И пошла советоваться с на-чальником, — продолжает рас¬сказ Ваксман, — неся, «как бом¬бу и как ежа» злополучный те¬удат-зеут.
Девушку на работу, понят¬ное дело, не взяли. Там, где во главу угла изначально ставит¬ся пятый пункт, никакие дос¬тоинства человека в расчет уже не берутся. Мы это прохо¬дили. Не мне вам рассказы¬вать…
Виктор Ваксман, отец де-вушки, говорит:
— С дипломом Ленинградско-го университета всю жизнь я проработал мазилой на заводе, благо, Ильича умел по клеткам переводить. Но даже там, в от-делах кадров, когда отказыва¬ли в приеме на работу, стесня¬лись прямо сказать, что из-за национальности, придумывали благовидный предлог. Даже ан-тисемитам стыдно было впря-мую отказать по «пятому пунк-ту»… А здесь вот так плюют в лицо. И я подумал, ־ продолжа¬ет он, — не проще ли работникам отдела культуры, где трудятся люди, отказавшие в работе доч¬ке, опубликовать список долж-ностей, на которые человек с прочерком в теудат-зеут или, упаси Бог, с записью «руси» пре-тендовать не может. Должность помощника библиотекаря — че-ловека, который развозит книж¬ки в тележке, уже туда явно внесли… Это оградит «инвали¬дов пятого пункта» от общения с пкидой, которая даже не зна¬ет, что, кроме русских и евре¬ев, есть и другие национально¬сти. Украинцы, например. Кста¬ти, чиновницу, русофобку из от¬дела культуры зовут Рут. На¬звана, по-видимому, в честь прабабки царя Давида, у кото¬рой, кстати, с пятой графой тоже были проблемы.
…Все это выглядит какой- то иррациональной фантасма-горией само по себе. Но фан-тасмагория усиливается, если учесть тот путь, который Вик¬тор Ваксман прошел в Ленинг¬раде до репатриации.
— Незадолго до отъезда со мной случилась пренеприятная история, — рассказывает он. — Я решил не на шутку сразить¬ся с антисемитами. Побывав на одном националистическом со-брании, отчет о нем написал в городскую газету. Опубликова-ли, и тут же три упомянутых в заметке «патриота» подали на меня в суд за клевету. Суд я проиграл и до самой алии вып-лачивал истцам свой миллион. И знаете, ־ говорит он, ־ меня это кое-чему научило. Во-пер¬вых, не следует еврею вести полемику с жидоедами — это дело чести того народа, среди которого они завелись. И во-вторых, критиковать, а пуще того – высмеивает фашизм в стране, где расизм поощряет¬ся, — все равно что над своей головой камушек подбрасы¬вать. Тебя же по лбу и стукнет. Не нравится — езжай в свою Па¬лестину, как мне говорили в моем еще сталинском детстве. И вот я приехал…
Как должна себя чувство¬вать дочь Виктора, которую отец увез от юдофобов, от про¬клятого пятого пункта, от глу¬пости и ненависти, а привез к тому же самому пятому пунк¬ту. Наверное, ощущает еще бо¬лее острую обиду и недоуме¬ние, чем мы с вами, когда жили в антисемитском окружении. Мы по крайней мере, знали, с кем имеем дело, а семья Вик¬тора приехала в Израиль, пол¬ная надежд на понимание, доб-рожелательность, на закон, на-конец. Ведь смешанные семьи не контрабандисты, они не при-ехали по поддельным докумен-там — «их пригласило государ-ство. Это его печати, гербы и подписи стоят на вызовах, ви¬зах и всех бумагах, без кото¬рых нельзя въехать в Израиль. Это израильские эмиссары Сохнута в странах нашего ис¬хода призывают людей репат-риироваться.
А когда люди приезжают, начинаются сюрпризы…
Сегодня, после распада СССР, нет больше государств на земном шаре, где в удосто-верении личности проставля-лась бы национальность. Толь-ко две страны продолжают это обстоятельство фиксировать в документе — Израиль и… Сирия. Во всем мире такая фиксация внимания на национальной при¬надлежности считается расиз¬мом.
Не хотелось бы думать, что еврейское большинство в Из-раиле мстительно желает уни-жения малых групп населения. Побудьте, мол, и вы в нашей шкуре… Эта мстительность была бы, помимо всего проче¬го, направлена совершенно не по адресу: члены еврейских семей ־ не евреи или полу евреи, репатриировавшиеся в Изра¬иль, как правило, идентифици¬руют себя с нашим народом. Плюс к безнравственности и несправедливости такое отно-шение к меньшинству еще и опасно — собственными руками взращивается парадоксальный израильский антисемитизм. Уже сегодня есть его очевид¬ные симптомы, которые кто-то пытается объяснить «нашестви-ем гоев»… А ведь дело-то не в гоях. Дело в евреях, которые в своей стране допускают такие чудовищные вещи, как невозможность нормально похоро¬нить погибшего солдата, у ко¬торого мать — не еврейка, как проблемы с регистрацией бра¬ка для определенных категорий людей, как унижения при при¬еме на работу.
Религия, ее традиции в дан-ном случае здесь ни при чем. У каждого народа есть свои запреты, свои обычаи — с ними нельзя не считаться. Но репат-риантов в Израиль приглашают не ортодоксы, и не они несут ответственность за новых граж-дан. Ответственность несет об-щество и государство. А то об-стоятельство, что в Израиле функции и задачи двух таких несхожих структур — государ-ственной и религиозной — столь тесно переплетены, затянуты в противоестественный узел, за-гоняет в тупик. Эта ненормаль-ная ситуация порождает нево-образимую путаницу в систе¬ме общественных отношений, что приносит вред всем — госу-дарству, религии, каждому гражданину лично…
Между тем в Декларации Независимости Израиля, при-нятой 14 мая 1948 года, нет ни-какой путаницы. Там все ска¬зано четко и ясно, и я позволю себе процитировать отрывок из этого документа: «Государство Израиль приложит все усилия к развитию страны на благо всех ее жителей. Оно будет зиждиться на основах справедливости и мира, осуществит полное общественное и полити¬ческое равноправие всех сво¬их граждан, без различия ре¬лигии, расы и пола. Оно обес¬печит свободу вероисповеда¬ния и совести» право на пользо¬вание родным языком, право на получение образования, на сохранение культуры. Будет верно принципам Организации Объединенных Наций».
Так что. В теории все пра-вильно. Вот на практике слу-чаются осечки…
