«Казахстан, ты огромен, пять Франций — без Лувров, Монмартров…»

В юности я знал о Казахстане лишь то, что этим именем называется расположенная где-то между Сибирью и Средней Азией одна из пятнадцати братских союзных республик. Школьные знания дополняли: коллекция почтовых марок с флагами и гербами оных, и надпись «Бир сом (один рубль)» на жёлтой денежной купюре, ласково именуемой в народе «рваным». Не густо.

Первое впечатление всегда самое яркое.

Для меня знакомство с Казахстаном произошло через почти забытый ныне фильм «Ангел в тюбетейке» — типичную лакировочную советскую кинокомедию с примитивным сюжетом и национальным колоритом. Так себе.

Но было три «но»…

 

Во-первых, это букет из потрясающих шлягеров Александра Зацепина в исполнении Аиды Ведищевой и квартета «Аккорд». Сказка…

Во-вторых, отдельные фразы, которые народ тут же разобрал на афоризмы, типа:

«За это по головке не погладят, её остригут…»

«Сто рублей – хорошие деньги, но здоровье дороже».

«Нет, мужчина не имеет права жить один. Рядом должна быть мать. На худой конец – жена».

И, в-третьих, очень красивые девушки-азиатки, от вида которых у нас, молодых ребят в морской форме, просто крышу сносило…

А несколько лет спустя познакомился с юной казашкой, чем-то похожей на тех, из фильма, и она стала моей женой.

Мой отец говорил: «Породнился с человеком – породнился с его народом». Так Казахстан стал частью моей жизни. Не чужой он мне и сейчас, хотя брак тот давным-давно распался.

 

Казахстан открыл для меня Олжаса Сулейменова, одного из самых любимых моих поэтов. Строка из его стихов в заголовке этой статьи.

А вот ещё:

АЗ ТЭ ОБИЧАМ (Урок болгарского)

 

Пьянее чёрного вина чужого взгляда,

мне для гармонии — она,

а ей — не надо.

Мне до свободы нужен шаг,

а ею — пройден,

она предельна в падежах,

я только — в роде.

Она в склонениях верна,

я — в удареньях,

так выпьем тёмного вина — до озаренья!

Поищем горькой черноты,

чтоб излучиться,

событью нужен я (и ты!),

чтобы случиться.

И разве не моя вина,

что не случилось,

и разве не моя вина —

не получилось.

И разве не моя вина —

не сделал кличем:

аз тэ обичам,

я люблю,

аз тэ обичам!

Перемещаются во мне

шары блаженства,

подкатывает к горлу ком —

знак совершенства,

скажи негромкое:

жаным*, аз тэ обичам.

Подай мне руку,

есть у нас такой обычай…

 

Казахстан открыл мне свой язык. И если в тюркской семье турецкий – это приторный шербет, то его казахский сородич твёрд и солоноват на вкус, как нехитрое степное лакомство курт. Забывается, практики нет…

 

Казахстан дал мне мощный импульс к творчеству. К сожалению, все работы этого периода не сохранились: или были подарены и затерялись в пространстве, или были украдены, или погибли от вандализма. Остались только три фотографии ужасного качества – иллюстрации к стихам Олжаса Сулейменова. Не судите строго…

 

 

Можете представить себе японского еврея, играющего на казахской домбре? Было. Хотя, еврей тогда ещё не был японским…

А ещё, в Казахстане живёт моя дочь с двумя внуками.

Живи, страна.

Саған рахмет…

________________________________________

*жаным — душа моя (обращение – каз.)