Александр Крачковский
Эмблема Армии обороны Израиля
Это самые страшные люди в ЦАХАЛе:
офицеры извещений о гибели, «модиа-нифгаим».
Их должность даже не произносят вслух, чтобы не навлечь беду.
Говорят: «стук в дверь» — и все понимают, о чем речь.
Эти люди никогда не звонят, только стучат.
Приходят вчетвером:
три офицера и врач.
Это резервисты, которые добровольно согласились выполнять страшные обязанности.
Они живут с постоянно включенным телефоном.
В любое время дня и ночи им могут позвонить, назвать адрес и кодовый номер одного из 4 извещений:
убит,
тяжело ранен,
попал в плен,
пропал без вести.
Для первых фраз извещения есть стандарт: само сообщение и описание дальнейших действий, потом приходится поступать по обстановке. Поэтому сюда берут самых умных, эмоционально устойчивых, хладнокровных и в то же время сердечных людей. Возраст — старше 30 лет, большинство — мужчины. Вот несколько их историй.
«Если к дому военнослужащего приближаются трое военных и человек в штатском, то израильтяне все понимают без слов.
Однажды мы подошли к двери, а оттуда крик: «Уходите, твари, ненавижу! Не открою! Идите к ХАМАСу стучитесь!»
А другой раз из-за закрытой двери раздался тихий женский голос: «Постойте там 10 минут, а я тут посижу, ладно? Пусть он еще 10 минут будет живой». Так мы и стояли у закрытой двери, пока она не собралась с силами».
«Нам дали адрес, но предупредили: хозяйка пошла за платьем, придется подождать в машине. Подъезжая, мы увидели молодую женщину. Она шла домой, в руках несла свадебное платье. Она улыбалась, и мы посидели в машине еще, чтобы подарить ей десять последних минут безмятежности».
«Во время «Нерушимой скалы» приходилось несколько раз ездить в аэропорт и передавать извещение там: лето, люди возвращались из отпусков… Одни родители вылетели из Америки, когда сын еще был жив, а по прилету у трапа ждали мы. И вот мы стоим, молчаливые офицеры в армейской форме, а пассажиры спускаются и по их взглядам сразу видно, кто израильтянин, а кто турист. Наши сразу бледнеют».
«Когда меня брали на эту должность, то предупредили: у тебя нет права выйти из себя. Твои слова, твое лицо эти семьи запомнят до гробовой доски. Ты уже их забудешь, а они будут помнить… Я забуду? Я уже десять лет выполняю эту работу и помню до мельчайших подробностей каждую улицу, каждый дом и каждого человека, который открыл дверь на стук».
А самым страшным был случай, когда о гибели сына пришлось сообщать самой начальнице отдела извещений, полковнику Варде Померанц.
Она открыла дверь на стук, увидела офицеров и только спросила:
«Даниэль? Прошу, ни слова больше» — знала текст похоронного сообщения наизусть…
Вот… Прочитал и вспомнил Афганистан… Т-с-с! Молчи душа!