О Холокосте на территории России
«Камышитовая» боль
(малоизвестные страницы Холокоста на территории СССР,
по материалам архивов КГБ)
— Расстрел евреев немцами, фотоиллюстрация.jpg
Часть 1
Вместо предисловия…
Из «Акта о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков в городе Белгороде» от 14.11.1943г.:
«При проведении раскопок на месте Камышитового завода обнаружены останки сожженных человеческих трупов, которые представляли собой костный порошок, осколки костей затылочной части, кости челюсти с зубами, шейные позвонки детей 7-8-летнего возраста, кости левой стопы, лежащей в остатках женского чулка внутри галоши, фаланги пальцев рук.
Под слоем белого костного порошка почва пропитана чёрным маслянистым раствором (нефтью).
Этим же пропитаны куски обгоревших досок, найденных вместе с костями людей. Таким образом, в районе Камышитового завода гитлеровцы варварски сожгли свыше 1700 ни в чем не повинных советских граждан, из них жителей Белгорода 90 человек, а остальные фамилии неизвестны».
***
Эта статья лишена каких-либо литературно-художественных изысков. Намеренно. В её основе скупые архивные факты, зачастую противоречащие один другому. Но каждый из фактов заставляет думать и искать. Думать о всё ещё плохо осознаваемых ужасах той войны. Думать о захватанной, засаленной «идеологами» «исторической правде». Искать эту историческую правду, которая, как кажется порой, никому не нужна. Искать и находить канувшие в вечность имена. Чтобы помнить. Чтобы знать. Чтобы чувствовать чужую боль. Чтобы понимать. Хотя бы то, что в расхожем словосочетании «зверское уничтожение нацистами советских людей», слово «зверское» — слишком слабый эпитет. Как и то, что на оккупированных немецко-фашистскими войсками территориях к массовым убийствам одних советских людей причастны и другие «советские люди».
Полуправда
Одной из тем, которая либо замалчивалась вовсе, либо освещалась очень поверхностно – добровольное сотрудничество части советских граждан с немецкими оккупационными властями.
И это трудно считать «случайностью».
Коллаборационизм абсолютно не вписывался в насаждаемый государственный миф о всеобщем народном единении вокруг сталинского руководства. Реконструкция событий периода немецкой оккупации различных областей Европейской части СССР в 1941-1943 гг. свидетельствует, что количество советских граждан, которые изъявили желание перейти на сторону гитлеровской Германии и с оружием в руках служить оккупантам, не ограничивалось единичными случаями. Именно на эту теневую сторону истории Великой Отечественной войны было наложено табу.
Действительно, в советском послевоенном обществе сложилась парадоксальная ситуация: отдельные сюжеты предательства Родины находили свое выражение на страницах романов, повестей и рассказов советских писателей, представали в популярных художественных фильмах, но научного осмысления данного явления не было.
Одним из факторов, препятствовавших выходу тайны наружу, являлось то, что расследование уголовных дел о фактах сотрудничества советских граждан с немецкими захватчиками и их союзниками на оккупированной территории СССР являлось компетенцией органов государственной безопасности страны – территориальных управлений Народного Комиссариата Внутренних Дел (НКВД), в последующем – Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР (КГБ СССР).
Следственным делам данного рода присваивались грифы секретности:
«совершенно секретно» и «секретно».
Доступ к этим делам для подавляющего большинства граждан был абсолютно закрыт. Населению оставалось довольствоваться только небольшими газетными очерками, печатавшимися, как правило, в областных партийных газетах после очередного громкого судебного процесса по делу бывших полицейских, служивших в созданных немецкими властями репрессивных органах на захваченной советской территории.
Купированная правда не приближает к истине, напротив – порождает мифы, а нередко откровенную ложь и фальсификации. Поэтому обратимся к фактам, проливающим свет на одну из трагических страниц жизни и смерти советских евреев.
Оборотни
Начнем с небольшой исторической справки.
После известного послабления внутренней политики российского самодержавия со второй половины XIX столетия численность еврейского населения Белгорода — этого русско-украинского порубежного города стала постоянно увеличиваться.
Так, согласно первой переписи населения Российской империи, проведенной в 1897 г., в Белгороде проживало 419 евреев или 1,58% от 26564 жителей бывшей губернской столицы.
По переписи 1939 года на территории Белгородского региона (в то время одного из районов Курской области) проживало 1212 евреев.
С 24 октября 1941 г. начался самый мрачный период в истории, как Белгорода, так и его еврейского населения – в город вошли первые немецкие воинские части, началась германская оккупация, продлившаяся 20 месяцев.
О том, что происходило на захваченных нацистами территориях в начале войны даже советские разведывательные органы не имели полной и достоверной картины. Обрывочные сведения поступали от советской агентуры и резидентуры, оставшейся на оккупированной территории. Но и эти нелегалы вынуждены были довольствоваться скудной информацией.
Из донесения с грифом «Совершенно секретно» Уполномоченного ОО НКВД младшего лейтенанта Госбезопасности Петрова от 12.11.1941г.:
«Разведчик Мощенко сообщил, что по заданию разведотдела 21 армии был направлен в Белгород с целью установить на месте противника огневые средства. Это задание он выполнял в течение 7 дней. Он установил, что на 7.11. в городе находилось до батальона противника, штаб которого расположен в бывшем банке, в данное время осталось до 3-х взводов, т.е. рота, преимущественно финны, в обозе поляки. Мощенко был задержан немцами и доставлен в комендатуру, где он узнал коменданта города, который ранее работал 2-м секретарем Райкома ВКП(б), последний ответил немцам, что Мощенко местный и его отпустили…
Кроме этого он сообщил, что офицеры боятся ночевать в городе, уходят в с. Игумены, где пьяные располагаются спать, при этом царит полная беспечность. Имеется полиция из бывших воров и уголовных преступников».
УНКВД по Курской области не удалось внедрить своих разведчиков среди руководителей коллаборационистских органов власти в Белгороде. Акции по уничтожению еврейского населения Белгорода планировались немецкими карательными органами. Именно поэтому о них до самого последнего момента не было известно даже руководителям профашистских органов – Белгородской полиции и Белгородской тюрьмы.
Не случайно уничтожение еврейского населения Белгорода в начале февраля 1942 г. всплывет только в 1957 г. на судебном процессе бывшего помощника начальника Белгородской полиции Федоровского Г.И. Розыск этого «оборотня» органы государственной безопасности СССР вели с 1943 г. – с того момента, когда немцы бежали из города.
Только спустя 14 лет, в городе Шахтинске Ростовской области сотрудникам УКГБ по Белгородской области удалось его выявить и арестовать.
Расследование деятельности Федоровского Г.И. позволило установить детали произошедшего 5 февраля 1942 г. массового преступления в окрестностях Белгорода.
Дальнейшее изложение основывается на материалах 7-митомного архивно-следственного дела бывшего помощника начальника Белгородской городской полиции Федоровского Г.И., хранящееся в архиве Управления Федеральной службы безопасности России по Белгородской области (АУФСБ РФ по Белгород. обл.) – правопреемницы УКГБ СССР по Белгородской области, а также документах ОГКУ «Государственный архив новейшей истории Белгородской области» (ГАНИБО).
«Охота»
Оккупация Белгородчины немецкими войсками сразу же начала сопровождаться антисемитскими акциями. Весь низовой аппарат оккупационных администраций, как в городах, так и в сельской местности был ориентирован на выявление еврейского населения.
Из показаний Федоровского:
«Евреев мы обязаны были доставлять в полицию независимо от того, имеют они документы и постоянное место жительства или нет. Мною лично в то время задержаны и доставлены в полицию два еврея». На допросе 18.02.1959 г. Федоровский впервые назвал фамилии активных участников событий на Камышитовом заводе, полицейских Белгородской полиции Мамаева, Зырянова, Корецкого, Кравченко.
Здесь следует отметить, что Федоровский на следствии сразу же стал давать правдивые показания, за исключением тех небольших эпизодов, которые он не мог вспомнить. Он не скрывал, что им двигала месть за родителей, пострадавших от советской власти. Федоровский знал, что его ждет в конце следствия, и иллюзий в отношении приговора не питал. Поэтому он никого, в том числе и себя, не отбеливал. Более того, на суде он отказался от услуг адвоката – по советским правилам судопроизводства событие беспрецедентное, и нет оснований не доверять его показаниям.
Камышитовый завод располагался на окраине села Михайловка (Пески) в 4 км от центра Белгорода (Базарной площади), в 250 метрах правее шоссейной дороги в направлении городка Короча. Он представлял собой построенный в 1934 году дощатый сарай длиной 25 метров, шириной 7 метров и высотой 4 метра. До войны на заводе по кустарной переработке камыша изготавливали специальные настилы (маты) для крыш жилых зданий.
Реконструкция событий, непосредственно предшествовавших массовому уничтожению советских граждан на Камышитовом заводе, сопоставление свидетельских показаний белгородцев-очевидцев тех событий, допросов в последующем арестованных служащих Белгородской полиции, проходивших по следственному делу № 17, позволяет выявить следующее.
Из протокола допроса бывшего начальника тюрьмы Яновского от 12 июня 1954 г.: «…в разговоре с Помазановым, последний мне рассказал, что сведения в отношении евреев были собраны через старост улиц Белгорода, которые якобы сообщали о наличии евреев, проживающих на обслуживаемых улицах».
Из показаний Федоровского:
«В первых числах февраля 1942 г. начальник полиции Беланов (Cемен Беланов (1907-1947), в действительности Белан, бывший работник маслозавода, возглавлял полицию до 05.06.42 – Авт.) приказал мне и другим инспекторам обязать старост улиц в срочном порядке представить в полицию списки коммунистов. На другой день староста с. Пушкарное явился в городскую полицию и доложил Беланову в моём присутствии списки коммунистов. Более десяти человек из них были арестованы… Большинство из этих арестованных были расстреляны на Камышитовом заводе».
Из протокола допроса Яновского от 17 июня 1954 г. капитаном КГБ Пурисовым:
«Отвечая на вопрос, знал ли он о предстоящем уничтожении заключенных, Яновский показал: «Мне никто из руководящих работников не говорил, что будут уничтожаться заключенные, содержавшиеся в тюрьме. По прибытии из Харькова комиссии и в день отправки из тюрьмы заключенных в феврале 1942 г. в моем присутствии, я догадался, что арестованных вывозят из тюрьмы на уничтожение, потому что к тюрьме подъезжали крытые брезентом автомашины с немецкими солдатами, на рукавах шинелей у этих солдат были какие-то знаки различия и их называли эсэсовцами. Тут же был начальник полиции Беланов с большим количеством незнакомых мне полицейских». (фото 4)
— Гитлеровские войска в Белгороде. 1941.jpeg
На допросе 31 июля 1959 г. Федоровский показал следующее.
«Перед отправкой в район Камышитового завода нас построили во дворе полиции. В строю было до восьмидесяти работников полиции. Начальник полиции Беланов подал команду «смирно», доложил немецкому ортскоменданту Штарку (Константин Штарк, «гражданский комендант» Белгорода, на самом деле являлся руководителем белгородского бюро разведоргана «1C», действовавшего при штабе 79-й пехотной дивизии, советский «фольксдойче» – Авт.) о готовности полицейских к выполнению задания. Штарк с нами поздоровался и обратился с короткой речью. Он сказал, что по решению германского командования сегодня будут расстреляны наши враги, и что задача полиции — оказывать помощь при выполнении этой операции. Штарк сказал, что мы должны охранять место казни, изолировав местное население (не выпускать из домов), не допускать проникновения посторонних за линию охраны и побега арестованных, а в случае побегов применять оружие».
Из протокола допроса Яновского:
«Заключенных выводили из тюрьмы, сажали в машины и в сопровождении немецких солдат вывозили, но куда их отвозили, вернее в какое место для уничтожения, я еще не знал. Вокруг двора было скопление местных жителей, вероятно родственников заключенных. Уже через день или два после этого из разговоров незнакомых мне полицейских я узнал, что вывезенных из тюрьмы заключенных немцы действительно уничтожили в местечке Пески за городом Белгородом».
Злодеяние
Сразу после освобождения в августе 1943 года Белгорода Советской Армией было составлено большое количество документов, опрошено значительное число горожан – непосредственных свидетелей преступлений оккупационного режима.
Они позволяют восстановить хронологию событий того страшного дня.
5 февраля 1942 года в 7 часов утра к зданию аптеки № 8 (находилась на углу нынешних проспекта Славы и улицы 50-летия Белгородской области – Авт.), в подвалах которой размещалась городская тюрьма («кацет»), по распоряжению коменданта города Зауэра подошли большие грузовые автомобили.
— Белгород Аптека № 8 (гестапо).jpg
Гестаповцы начали загонять в них заключенных, среди которых находились семьи евреев, старики, дети, подростки, женщины с грудными детьми, больные, вынесенные на носилках. Переполненные людьми машины были отправлены за город к Камышитовому заводу. Завод еще задолго до прихода машин был оцеплен немецкими солдатами из специально прибывшей из Харькова зондеркоманды 213 ОД группы армий «Юг», сотрудников тайной полевой полиции и отряда вспомогательной фельдкомендатуры.
В это же время почти все работники Белгородской полиции в походном порядке отправились в район Камышитового завода. Каждый из них был вооружен винтовкой и пятнадцатью патронами.
Из показаний Федоровского:
«В районе Камышитового завода начальник полиции Беланов еще раз разъяснил нам задание Штарка. Затем мы оцепили территорию Камышитового завода, став в 5 метрах друг от друга. Примерно в 10:00 начали подходить крытые брезентом грузовые автомашины. Через задний борт выскакивали немецкие солдаты, а затем начинали выходить арестованные: мужчины, женщины, старики, дети. Немцы их уводили к Камышитовому заводу по тропинке. Затем послышалась стрельба из автоматов. Слышны были крики, плач людей. После расстрела каждой партии арестованных немецкие солдаты с одеждой и другими вещами убитых возвращались к автомашинам. Далее прибывали все новые и новые машины с арестованными. Их высаживали, расстреливали, и так продолжалось часов до 16, пока не начало смеркаться. …К месту казни пришло не менее 40 машин. По моим подсчетам было уничтожено человек 600-800, а возможно более. Когда уничтожение людей было закончено, немцы подожгли завод. Загорелся он внезапно со всех сторон. Видимо, трупы и завод предварительно были облиты горючим. Выполнив поставленную перед нами задачу, мы возвратились в Белгород».
— Расстрел евреев немцами, фотоиллюстрация.jpg
Из показаний жительниц Михайловки Копиной А.Ф., Уваровой Е.И., Пенцевой Н.А. от 16.11.43г.:
«Всего было подвезено более двух тысяч человек. Привезенных на автомашинах граждан прямо на морозе заставляли раздеться до нижнего белья, группами по 30-35 человек загоняли в сарай Камышитового завода. Как только наши люди заходили в помещение завода раздавались выстрелы и крики. Мальчик лет 12-ти каким-то образом выскочил из помещения Камышитового завода и стал бежать в направлении села. Вслед за ним побежал немец, догнал его, приволок к Камышитовому заводу и зарубил мальчика кинжалом. После этого немец вышел и вытирал кинжал от крови… В это время вокруг завода примерно метрах в 200-250 стояла цепь русских полицейских, охранявших подступы к Камышитовому заводу…. Когда все наши люди уже были расстреляны, здание Камышитового завода было взорвано с двух сторон и подожжено, причем каждая расстрелянная партия обливалась бензином… До утра 6 февраля 1942 г. люди горели. В это же утро приехали русские полицейские и привезли с собой бочку бензина. Баграми стали стаскивать недогоревшие трупы в одну кучу, перелили их бензином и подожгли. Всю ночь на 7 февраля трупы горели. После этого полицейские не приезжали дня три, а 10 февраля приехали человек шесть и засыпали песком оставшиеся обгоревшие кости советских людей. Однако собаки очень часто по селу Михайловка таскали обгоревшие руки и ноги».
— Показания жителей Михайловки -1.jpg
Паказания жителей Михайловки -2.jpg
Часть 2
«Алгебра» жестокости
Наверняка читатель уже обратил внимание на разницу в показаниях о численности казненных на Камышитовом заводе.
Назывались цифры «более 2000» – в показания жительниц села Михайловка, «свыше 1700» – в «Акте о злодеяниях…» от 14.11.43г. и «600-800, а возможно и более» – по показаниям Федоровского.
В ОГКУ «Государственный архив новейшей истории Белгородской области» хранится еще один документ: «Список граждан Белгорода, сожженных на Камышитовом заводе во время оккупации города немецкими извергами».
В последней строчке документа написано:
«Всего по списку 90 человек»…
Давайте постараемся приблизиться к истине.
Первый двухстраничный «Акт о зверствах…», составленный, судя по всему, наспех, увидел свет 16.08.43г. – уже через 11 дней после освобождения Белгорода Советской армией. В нём среди прочих страшных фактов преступлений гитлеровцев коротко изложена и история казни на Камышитовом заводе. Именно в этом документе впервые называется количество сожженных – «около 2000 человек». К слову, «2000» до сих пор фигурирует в Белгородском краеведческом музее на стенде, рассказывающем об оккупации города.
— 1-я страница Акта от 16.08.43.jpg
В более позднем и более подробном 7-ми страничном «Акте о злодеяниях…» от 14.11.43г. датой казни на Камышитовом заводе названо 5 февраля, а о количестве жертв записано так:
«свыше 1700 ни в чем не повинных советских граждан». Однако, если обратиться к сохранившемуся в архиве отпечатанному на пишущей машинке первому варианту этого документа, можно четко различить «700».
Затем, очевидно, кому-то из его составителей такое число уничтоженных показалось неубедительным и в документе сверху карандашом от руки приписали слово «тысячи», которое позже уже чернилами исправили на «тысячу». Так «700» превратились в «1700».
И уже во всех последующих документах, энциклопедических статьях, исследованиях краеведов и публикациях журналистов стало фигурировать: «свыше 1700».
Страница 5 Акта от 14.11.43 с исправлениями от руки.jpg
Уместно указать и на то, что в первом варианте «Акта о злодеяниях…» от 14.11.43г. исправлены и другие «показатели» преступлений гитлеровцев в Белгороде. Так общее количество уничтоженных в городе советских граждан исправлено с 4-х тысяч на 5 тысяч, «угнанных в рабство в Германию» уменьшилось с 2500 до 1600. Число повешенных увеличилось с 22 на «около 120», в то время, как в «Акте…» от 16.08.43 таковыми названы 11 человек.
И ещё немного об арифметике нацистской жестокости.
Выше уже приводились размеры Камышитового завода. Его площадь составляла всего 175 кв. метров. Если бы число сожженных соответствовало указанному в обоих «Актах о злодеяниях…», то на каждую из жертв гитлеровцев приходилось бы менее 10 кв. сантиметров, что физически невозможно. Есть и еще ряд вопросов, ответов на которые нет в «Акте о злодеяниях…» от 14.11.43г.. Например, если расстояние от тюрьмы до Камышитового завода всего 4 км, то почему первые машины прибыли к месту казни лишь спустя три часа после начала их «загрузки» обреченными? Если заключенных привозили на казнь в «больших грузовых машинах» (скорее всего это были не 5-ти тонные, как записано в «Актах…» (5-ти тонных грузовых автомобилей на вооружении немецкой армии просто не было), а самые распространенные в «Вермахте» 3-х тонные Opel Blitz – Авт.), то сколько машин и сколько ездок потребовалось бы для обеспечения «производительности» «конвейера смерти» примерно 300 человек в час в течении 6 часов? Можно ли в кузов Opel Blitz, габариты кузова которого составляли 3,5х2,25 метра, «впихнуть» более 30 человек, при условии, что там уже находились сопровождавшие их эсэсовцы? Сколько горючей жидкости потребовалось палачам, чтобы сжечь зимой такое большое число людей? Хватит ли одной бочки бензина, чтобы через несколько дней после казни сжечь недогоревшие останки людей?
Отправка евреев в нацистские лагеря (фотоиллюстрация Яд Ващем).jpg
И еще из показаний Федоровского, напрямую не относящимся к казни на Камышитовом заводе, но позволяющим сделать вывод о вместимости «расстрельных» немецких грузовиков:
«В июле 1942 года арестованных евреев 40-50 человек на трёх грузовых автомашинах в сопровождении немецких солдат и десяти работников полиции вывезли к Дальнему парку и там расстреляли. В расстреле участвовали 30-40 немецких солдат, полицейские и инспекторы. В числе расстрелянных были дети, в том числе грудной младенец».
По пути установления истины в вопросе о количестве казненных на Камышитовом заводе следует обратить внимание и на свидетельские показания Кондратюка А.П. из «Акта о злодеяниях…» от 14.11.43г. Кондратюка арестовали и держали в качестве заложника в тюрьме, размещавшейся в подвале здания гестапо (бывшей аптеки №8). В своих показаниях он сообщает: «… там было большое скопление арестованных, примерно 600 человек… Нарушая всякие приличия, жандармы держали в камерах совместно мужчин и женщин». Косвенно его свидетельство подтверждается последующими показаниями Федоровского.
Основываясь на данных «Акта о злодеяниях…» от 14.11.43, в ряде энциклопедических изданий о Холокосте на территории СССР утверждается: «во время акции уничтожения в Белгороде на Камышитовом заводе 05.02.42 из 1700 казненных местных жителей было около 90, подавляющее большинство погибших составляли еврейские беженцы. Перед казнью всех евреев собрали в подвалах гестапо». Сомневаться в самом факте того, что большинство казненных — еврейские беженцы, вряд ли приходится. Сомнение вновь вызывает число казненных.
Вот фрагмент публикация «Что происходит в Белгороде» в газете «Известия» от 26.04.1942: «В концлагерях томятся сотни людей. Рассказывает жительница города Анна Павловна Певзнер, которой удалось вырваться из застенков: — Более месяца провела я в концлагере. Среди заключенных десятки женщин. Есть беременные и молодые матери с малютками. Тут же старики, подростки, больные. Голод холод. Ни света, ни воды. С рассветом заключенных отправляют на работу – строить дороги. Работать заставляют по 14 и больше часов. За малейшую провинность надсмотрщики избивают плетями. Вечерами в лагере разыгрываются сцены от которых стынет кровь в жилах».
В сочетании с приведенными выше свидетельствами Федоровского и Кондратюка вырисовывается четкая картина:
в подвалах гестапо накануне казни могли быть сконцентрированы нацистами сотни обреченных на смерть людей, а именно около 600-700 человек, но большее число заключенных в «кацете» физически разместить было бы нельзя.
Исходя из всех изложенных фактов можно констатировать: записанное в первом варианте «Акта о злодеяниях…» от 14.11.43 число зверски уничтоженных на Камышитовом заводе советских граждан – «более 700 человек» – в большей степени соответствует действительности. Но и эта цифра носит лишь оценочный характер.
Имена
Вернёмся к архивным документам. В самом первом «Акте о зверствах…» от 16.08.43 сообщается, что «среди более 2000 казненных на Камышитовом заводе людей, в том числе — 43 человека из граждан города Белгорода».
Названы несколько имен.
«Семья Левитиных: Семен Левитин, 67 лет, горный инженер шахт Донбасса, жена — Левитина Евгения, 49 лет, сын Мануил Семенович, 31 год. Семья Якубович: Александра 38 лет, дочь Надежда 16 лет, дочь Лидия 14 лет, дочь Тамара 9 лет, сын Виктор 2-х лет. Борзов Борис 3 года, Борзова Мария, 5 лет, Сохненко Иван 33 лет, Воронцова Мария Ивановна, Рябченко Иван Григорьевич 36 лет и многие другие».
В «Акте о злодеяниях…» от 14.11.43 уже говорится о «90 белгородцах из более 1700 ни в чем не повинных советских граждан, варварских сожженных гитлеровцами в районе Камышитового завода». В «Списке граждан Белгорода, сожженных на Камышитовом заводе во время оккупации города немецкими извергами» в последней строчке документа действительно написано: «Всего по списку 90 человек». (фото 12-13) Однако точное число назвать сложно, поскольку есть там и такие строки: «61. Клинкер-Махер и его семья», «62. Шейнер с семьёй» — в обоих случаях без указания количества членов семьи. Под одним 19 номером в списке значится Такшина Евдокия Гавриловна и 8 безымянных раненых красноармейцев. Некоторые фамилии записаны дважды. Семьи Левитиных уже в списке нет, как нет Ивана Сохненко и Марии Воронцовой. Нет в списке и Сорокиной Хаи Соломоновны, чье имя в ходе следствия (архивно-следственное дело № 1024) назвал в числе казненных бывший начальник тюрьмы Яновский. Не упоминаются и имена жителей Михайловки (Пески) Красникова С.В., Власова В., инженера горотдела Попова, которых, согласно другим документам на казнь из-за личных неприязненных отношений отправил Пенцев П.В. — староста села.
Еврейских имен в списке около 50 – дети, женщины, старики. Их можно выделить из списка не только по фамилиям, именам и отчествам, но и потому, что убивали их семьями. Возраст самого старшего и самого младшего определить невозможно, он указан далеко не у всех. Например, «10. Варшавская Валентина с 2 детьми», «49. Карасевич Софья и 2 детей», «66. Шнайдерман Ольга и 2 детей». И еще одна безымянная запись: «24. старики – 2 человека, ул. Красина».
В списке «90» под номером 46 указано: «Тамара Лифшиц и ее 4-х летний сын». Имя этой 28-летней учительницы – единственное из казненных на Камышитовом заводе, упоминаемое в «Акте о злодеяниях…» от 14.11.43г.: «Вот один из фактов принуждения к сожжению. Гр-ка Савицкая, вышедшая замуж за часовых дел мастера Лифшица, еврея по национальности, имела ребенка. Немецкой комендатурой было предложено гр-ке Савицкой отказаться от своего ребенка и отдать его на сожжение. Мать отказалась выполнить предложение и вместе с малолетним сыном была сожжена».
Тамара САВИЦКАЯ-ЛИВШИЦ и её сын.jpg
45-й указана жена зубного техника по фамилии Рипп. Без имени и отчества. Её мужа, работавшего в железнодорожной поликлинике, немцы повесили несколькими неделями ранее. Вместе с ним повесили начальника горздравотдела Черноусова И.Ф., врача Наума Фишензона, Исаака Шнайдермана…
Из списка «90» легко понять, что вместе с белгородскими евреями на Камышитовом заводе расстреляли и сожгли также белгородских коммунистов, комсомольцев, активистов – Новоселова Ф.И., Саблина А.М., Борзову П.М., Гольцова П.В., Калиниченко Е.Ф., Искурина Н.А., Скибина И.И., Петрову Е.А., Зубарева М., а Абразумова Н.А, вместе с женой Кирой. Из протокола допроса от 17 мая 1954 г. уроженки г. Белгорода Рябченко Марии Васильевны, 1914 года рождения. Её мужа, машиниста Рябченко Ивана Григорьевича, арестовали в начале февраля 1942 г.: «Полицейский мне сказал, что моего мужа в тюрьме нет, что вместе с другими арестованными вывезли из тюрьмы в Харьков. Я сначала поверила им. Но на другой день возле здания городской полиции собралось много людей. Я тоже куда-то шла и, увидев толпу людей возле здания полиции, подошла к ним. Родственники арестованных кричали на сотрудников полиции, почему и за что они сожгли на Камышовом заводе в Песках их родственников. Сотрудники полиции на это ничего не отвечали. Только в этот момент я узнала, что всех неосвобожденных из-под стражи заключенных, в числе которых был и мой муж, немецкие оккупанты сожгли». В списке «90» Рябченко И.Г. под номером 28.
Память
На окраине Белгорода на улице Речной в 1997 году открыли часовню-киот Казанской Божией Матери.
На небольшой табличке из нержавейки, прикрепленной к фасаду уже проржавевшими с тех пор шурупами, выгравировано:
«Часовня возведена в память белгородцам, сожжённым в годы войны в сараях камышитового завода».
Ни даты трагедии, ни количества сожженных, ни имен там нет. Как нет упоминания и о том, что вместе с белгородцами гитлеровцы убили и сожгли сотни людей, не проживавших в этом славном городе.
Разумеется, ни слова о евреях и их семьях.
Но самое страшное даже не это, а то, что Камышитовый завод… никогда не находился на улице Речной.
Иначе, как надругательством над исторической правдой назвать это сложно.
По каким-то плохо объяснимым причинам городские власти установили часовню в нескольких километрах от подлинного места трагедии.
Краеведы Белгорода прекрасно знают: Камышитовый завод находился на территории нынешнего завода по производству солода для пива «Очаков» (в прошлом завод «Пластмасс»).
Сравнивая немецкие аэрофотоснимки Белгорода начала 1942 года с современными спутниковыми снимками, они с точностью до сантиметра определили то самое место.
Камышитовый завод 1942-2017, место нахождения.jpg
Очевидно, провидение сделало так, что на этом месте нет производственных цехов, административных зданий или свалки мусора. Вполне ухоженная аллея с несколькими зелеными прямоугольными клумбами через дорогу от проходной «Очакова» как будто бы ждёт, когда там поставят хотя бы памятный знак. Однако власти города и региональное отделение Всероссийского военно-исторического общества, судя по всему, считают свой долг по «сохранению исторической правды» о Великой Отечественной войне выполненным.
Место нахождения бывшего Камышитового завода.jpg
Еврейской же общины, как таковой, в Белгороде нет. Российский еврейский конгресс, имеющий 59 отделений по всей стране, городом «первого салюта» не интересуется.
Обращения в главную еврейскую организацию России об увековечении памяти евреев, сожженных на Камышитовом заводе, просто остались без ответа.
Обращения же к известным и состоятельным евреям Белгорода в «лучшем» случае удостаивались ответа: «Нас эта тема не интересует!».
Они предпочитают давать деньги на строительство православных храмов. Так выгоднее для бизнеса. К слову, с 1907 года на северо-западном углу перекрестка нынешних улиц Преображенской и князя Трубецкого располагалось здание синагоги. Во время войны оно сильно пострадало и в 1954 году его снесли. (фото 19)
Здание синагоги, пострадало в Великую Отечественную войну и больше не восстанавливалось..jpg
А чуть позже «закатали» в асфальт еврейское кладбище, разбив на его месте спортивную площадку возле школы №12.
Евреев же в Белгороде, как бы, нет…
Боль
Но они были. Защищали и освобождали его.
Из «Акте…» от 28.08.43г.: «На устроенных виселицах фашистские палачи по далеко неполным данным повесили одиннадцать честных советских граждан. Так была одной из жертв виселицы Виноградская Елена Васильевна, которую повесили за принадлежность к еврейской нации».
18 декабря 1941 года 27-летнюю мать троих детей казнили на Базарной площади, предварительно нацепив на грудь деревянную табличку с надписью «Партизан». Она выполняла задания подпольщиков – снабжала партизан медикаментами, распространяла листовки, укрывала разведчиков.
Её выдал другой «советский гражданин». Еще один другой «советский гражданин» выбил из-под её ног скамейку на виселице.
С 1954 по 1991 годы имя Елены Виноградской носило белгородское медицинское училище, где она работала до войны. Сегодня её имени нет на карте города.
Воентехнику 1-го ранга Соломону Ароновичу Горелику «повезло» больше.
Именем 28-летнего танкиста, героически погибшего при обороне Белгорода 23 октября 1941 года и в декабре того же года посмертно удостоенного звания Героя Советского Союза, названа небольшая тупиковая улочка на северо-западной окраине города.
Этакий «аппендицит» в частном секторе рядом с 1-ым переулком Декабристов, переулками Пестеля и Каховского.
Всё «правильно» — звание Героя ему же присвоили в декабре, значит Декабрист…
Соломон Горелик, Герой СССР.jpg
В газете «Белгородская правда» от 15.08.1943 в заметке «В жестоких боях родились герои» рассказывается о пяти советских воинах, особо отличившихся при окончательном освобождение Белгорода. Единственным погибшим среди них оказался командир стрелкового взвода 21-летний младший лейтенант Матвей Яковлевич Циперзон. В ходе боя за город он уничтожил более 90 гитлеровских солдат и офицеров. Посмертно удостоен ордена Красной Звезды. Сегодня в Белгороде о его подвиге известно только узкому кругу краеведов.
Белгородская правда — 15.08.43- Циперзон.jpg
Наградной лист Матвея Циперзона.jpg
До недавних пор даже краеведы Белгородчины ничего не знали о своих земляках, спасавших в годы войны евреев и удостоенных за это почетного звания «Праведник народов мира» израильского Центра изучения Холокоста «Яд Вашем».
Их всего пять из немногим более двухсот россиян – сестры Анастасия Губарева и Клавдия Ульянова из села Новый Ольшанец, супруги Семен и Ксения Коровины из села Гредякино Красногвардейского района области, Полина Баранова из поселка Ивня. Описания их подвигов, хранящиеся в «Яд Вашем», начинаются почти одинаково: «После того, как немцы расстреляли нескольких жителей села Новый Ольшанец за укрывательство евреев и коммунистов…», «Когда немцы заняли деревню Гредякино и начали искать евреев и коммунистов…», «28 января 1942-го года немцы расстреляли 34 еврея неподалеку от поселка Ивня…».
Предложение хоть как-то увековечить в Белгороде имена Праведников, направленное в региональное отделение Военно-исторического общества, было встречено более чем прохладно и ограничилось ответом:
«Данные вопросы находятся в ведении органов местного самоуправления».
Местные же органы самоуправления хранят молчание. Как молчат они и в ответ на предложение об увековечивании памяти простой русской женщины Тамары Савицкой-Лифшиц, ценой своей жизни заплатившей за проявление наивысшей степени истинного материнства.
Президент РФ Владимир Путин часто говорит о необходимости защищать историческую правду о Второй мировой войне от попыток её фальсификации и манипулирования фактами. Все ли его слышат и понимают? Или обличенные властью считают его слова пустой предпраздничной риторикой накануне Дня Победы?
***
… В Белгороде много самых разнообразных памятников, отражающих как исторические события, так и современную жизнь города. Немало и мемориалов, посвященных Великой Отечественной войне.
Но вне зависимости от того, сколько советских граждан было уничтожено гитлеровцами на Камышитовом заводе 5 февраля 1942 года, вне зависимости от того сколько было среди них евреев, русских и украинцев, они тоже заслуживают памяти.
Только — честной памяти. Как и Тамара Савицкая-Лифшиц. Как и Елена Виноградская.
Как и Матвей Циперзон.
Как и белгородские Праведники народов мира.
Как и безымянные белгородцы, расстрелянные за то, что пытались спасать евреев и коммунистов.
Все они заслуживают памяти, отнюдь не меньше, чем местные «челноки», которым установлен бронзовый памятник возле здания Центрального городского рынка.
Наверное, поэтому «камышитовая» боль саднит всё больше и больше…
На снимках:
1 – Казнь на Базарной площади Белгорода, 1942 г.; ГАНИБО;
2 – Донесение разведчика Мощенко, 1941 г., ГАНИБО;
3 — Оккупационная газета «Восход», 1942 г., ГАНИБО;
4 — Гитлеровские войска в Белгороде. 1941 г., ГАНИБО;
4-1 – Здание аптеки № 8, где располагалась тюрьма гестапо, Белгород, 1943, ГАНИБО;
5 — Расстрел евреев гитлеровцами, фотоиллюстрация; 1942 г.;
6 — Показания жителей села Михайловка (Пески), стр.1, 1943г., ГАНИБО;
7 — Показания жителей села Михайловка (Пески), стр.2, 1943г., ГАНИБО;
8 – «Акт о зверствах немецко-фашистских захватчиков…» от 16.08.43, стр.1, ГАНИБО;
9 – «Акт о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков…» от 14.11.43, стр.5, (черновик), ГАНИБО;
10 — Отправка евреев в нацистские лагеря (фотоиллюстрация), «Яд Ващем»;
11 – Газета «Известия», 26.04.1942 г., ГАНИБО;
12 — Список «90», стр.1, ГАНИБО;
13 — Список «90», стр.2, ГАНИБО;
14 — Тамара Савицкая-Лифшиц и её сын Леонид;
15 – Часовня-киот на улице Речной, Белгород;
16 – Табличка на часовне-киот, Белгород;
17 – Место расположения Камышитового завода, аэрофотосъемка (1942 г.) и спутниковый снимок (2017 г.); Белгород;
18 — Место расположения Камышитового завода, Белгород, 2018 г.;
19 — Здание синагоги, Белгород, 1943 г.; ГАНИБО;
20 — «Акт…» от 28.08.1943 г., стр.1; ГАНИБО;
21 – Виноградская Е.В.;
22 – Герой Советского Союза Горелик С.А.;
23 — Газета «Белгородская правда» от 15.08.43 г., ГАНИБО;
24 – Выписка из наградного листа Циперзона М.Я., 1943 г., ГАМО РФ.
Об авторах:
Сергей Богданов – доктор исторических наук, профессор кафедры административного права и процесса Белгородского государственного национального исследовательского университета (Россия);
Александр Вальдман – журналист, ITON.TV (Израиль)
Особая признательность за помощь в подготовке статьи и предоставленные копии документов и фотоматериалы
Петрову С.В. – краеведу, директору Центра службы занятости населения, (Белгород);
Коннову Ю.В. – директору ОГКУ «Государственный архив новейшей истории Белгородской области»;
Москвитиной А.А. – краеведу, (Белгород).
Добрый день.
Есть ли у вас подобная информация о преступлениях против евреев г. Винница (Украина).
С уважением.
Леонид