Не мир любой ценой: как политические решения Нетаньяху изменили ход войны

ВСТУПЛЕНИЕ. О ЧЁМ ИДЁТ АТАКА И ЧТО ОНА ИГНОРИРУЕТ

Сегодня, как и вчера, и, скорее всего, как и завтра, в израильском и международном медиапространстве будет продолжаться системная атака на Биньямин Нетаньяху (премьер-министра Израиля).

Его будут обвинять в том, что он принял «не те решения», «затянул войну», «проигнорировал улицу», «не пошёл на компромиссы» и «отказался от мира любой ценой». И тут же его будут обвинять и в другом — в том, что он не уступил давлению и не согласился на политические решения, которые могли бы выглядеть удобными, но не обеспечивали бы безопасность страны.

Все эти обвинения звучат и будут звучать на фоне непрекращающегося давления — со стороны оппозиции, левых движений, части израильского общества, руководителей европейских и арабских государств, а также администрации США, настаивавших на прекращении войны и политических уступках.

Но если отойти от эмоций и лозунгов и посмотреть на фактический итог принятых решений, картина выглядит иначе. Израиль ведёт несколько войн одновременно — в Газе, в Ливане, против иранской прокси-дуги, включая Йемен, — и во всех этих направлениях стратегическая инициатива остаётся за Израилем.

Да, колоссальную работу проделали Армия обороны Израиля, военная разведка и контрразведка. Их вклад никто не умаляет. Мы ими гордимся. Но ни одна крупная операция, ни одна ликвидация, ни одно расширение войны не происходят без политического решения. В конечном счёте именно политическое руководство берёт на себя ответственность — и именно эти решения определяют, будет ли страна побеждать или отступать.

ВОЙНА С ХАМАСОМ В СЕКТОРЕ ГАЗЫ: УНИЧТОЖЕНИЕ ЦЕНТРА ВЛАСТИ

После 7 октября Израиль под руководством Биньямина Нетаньяху (премьер-министр Израиля) отказался от прежней модели «сдерживания» и перешёл к стратегии демонтажа ХАМАС как военной и политической структуры. Это было принципиальное политическое решение, принятое несмотря на требования немедленного перемирия и призывы остановить войну «ради заложников».

В ходе войны были ликвидированы ключевые фигуры руководства ХАМАСа. Среди них Яхья Синвар (лидер ХАМАСа в Газе), отвечавший за стратегическое управление войной, Исмаил Хания (глава политбюро ХАМАСа), курировавший внешние связи движения, и Мухаммед Дейф (главнокомандующий военного крыла ХАМАСа), символ и архитектор военной машины организации. Эти ликвидации не были тактическими эпизодами — они стали результатом последовательного политического курса на уничтожение центра принятия решений противника.

Израильская армия установила оперативный контроль над большей частью сектора Газы, включая Хан-Юнес, Рафиах и Филадельфийский коридор на границе с Египтом. ХАМАС утратил способность управлять территорией как квазигосударство. Остались разрозненные боевые группы, но не вертикаль власти и не армия в классическом смысле.

Даже открытый сегодня КПП в Рафиахе стало итогом не компромисса, а затяжного политического противостояния. На протяжении недель Израиль находился под жёстким давлением со стороны США, региональных посредников и международных структур, настаивавших на немедленном открытии КПП «по гуманитарным соображениям». Тем не менее политическое руководство Израиля отказалось идти на этот шаг до выполнения ключевого условия — возвращения последнего погибшего солдата. Это стало принципиальным сигналом: ни один стратегический объект не открывается под давлением и ни одно решение не принимается до тех пор, пока Израиль не считает свои обязательства перед павшими выполненными до конца.

ВОЙНА С «ХИЗБАЛЛОЙ» В ЛИВАНЕ: УДАР ПО СИМВОЛУ И СИСТЕМЕ

На северном направлении Израиль столкнулся с Хизбалла, десятилетиями считавшейся самой мощной не-государственной военной структурой региона. Политическое решение расширить конфронтацию с «Хизбаллой» означало риск региональной войны, но отказ от него означал бы стратегическое поражение.

Кульминацией стала ликвидация Хасан Насралла (генеральный секретарь «Хизбаллы») 27 сентября 2024 года в Бейруте. Насралла был не просто лидером организации — он был её идеологом, арбитром и конечным центром принятия решений. Его уничтожение означало слом всей системы управления.

Этому предшествовала уникальная скрытая операция против системы связи «Хизбаллы», получившая известность как «атака пейджеров». Тысячи устройств связи были выведены из строя, что привело к массовым ранениям и временной потере боеспособности значительной части кадрового состава. Впервые за десятилетия «Хизбалла» оказалась дезорганизованной не точечными ударами, а системным параличом управления.

ЙЕМЕН: ХУСИТЫ КАК ЧАСТЬ ИРАНСКОЙ ПРОКСИ-ДУГИ

Йеменское направление рассматривалось Израилем не как отдельная война, а как элемент иранской региональной архитектуры. Ансар Аллах использовались Тегераном для давления на морские коммуникации и расширения фронта.

В ходе ударов по йеменской территории были ликвидированы ключевые военные фигуры движения, включая Абдулла Яхья аль-Хакими (генерал, курировавший ракетные и беспилотные подразделения). Эти удары носили демонстративный характер и показали, что географическая удалённость больше не даёт иммунитета иранским прокси.

ПРОТИВОСТОЯНИЕ С ИРАНОМ: УДАР ПО ВЕРХУШКЕ И СРЫВ СТРАТЕГИИ

Прямой войны с Иран не произошло, но это было результатом расчёта, а не слабости. Израиль нанёс серию точечных и асимметричных ударов по иранской военной и научной инфраструктуре, ликвидировав высокопоставленных представителей силового блока. Среди них Мохаммад Реза Захеди (генерал КСИР, командующий силами «Кудс» в Сирии и Ливане), а также ряд других старших офицеров Корпуса стражей исламской революции, отвечавших за внешние операции.

Ядерная программа Ирана не была уничтожена полностью, но была серьёзно отброшена назад. Ликвидация ключевых специалистов и постоянная угроза ударов вынудили иранское руководство перейти в режим стратегической обороны. Али Хаменеи (верховный лидер Ирана) практически не появляется публично, перемещается между защищёнными объектами и фактически руководит страной из подземных бункеров. Это само по себе показатель изменившегося баланса угроз.

ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ ВНУТРИ ИЗРАИЛЯ: РЕШЕНИЕ ПРОТИВ ДАВЛЕНИЯ

На протяжении всей войны Биньямин Нетаньяху (премьер-министр Израиля) находился под беспрецедентным внутренним давлением. Массовые демонстрации требовали немедленного прекращения огня и переговоров с ХАМАСом в любой момент, под лозунгом «вернуть заложников любой ценой». Аналогичное давление оказывалось извне — со стороны союзников и международных институтов.

Политическое решение заключалось в отказе от сделки, которая сохраняла бы ХАМАС у власти. Израиль не пошёл на капитуляцию, не остановил войну преждевременно и довёл процесс до конца. В результате были возвращены все возможные заложники — и живые, и погибшие, — без признания ХАМАСа партнёром и без сохранения его контроля над Газой.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. ПОЧЕМУ АТАКА ИДЁТ СЕЙЧАС И ЧТО ОНА СКРЫВАЕТ

Израильская оппозиция прекрасно осознаёт масштаб политических и военных результатов, достигнутых за два года войны. Именно поэтому она понимает и другое: в условиях продолжающегося конфликта и стратегических успехов у неё практически нет шансов на возвращение к власти через выборы. Ни одна из оппозиционных фигур не может предложить альтернативную повестку, сопоставимую по результатам и по уровню ответственности с тем курсом, который реализовывало политическое руководство страны в условиях экзистенциальной угрозы.

В этой ситуации последним доступным инструментом становится попытка переноса борьбы из политического поля в квазисудебное. Речь идёт о стремлении создать политизированную комиссию с доминирующей ролью судебной системы, призванную задним числом дать «политическую оценку» событиям, приведшим к трагедии 7 октября. Формально это подаётся как поиск истины и ответственности, но по сути — как попытка переложить стратегический и институциональный провал на уровень политического руководства, минуя реальный анализ системных сбоев.

Если говорить честно, трагедию 7 октября проспали прежде всего силовые структуры — разведка и армия. Это признано внутри самой системы. Армия уже прошла через болезненный, но необходимый процесс самоочищения. Ряд высокопоставленных офицеров ушли в отставку, другие понесли ответственность на поле боя, искупив свои ошибки ценой жизни и крови. Эти процессы были внутренними, тяжёлыми и не публично-политическими, как того требует военная этика.

При этом критики сознательно игнорируют текущую реальность войны. Несмотря на режим перемирия, Израиль продолжает удерживать оборонные позиции и зоны безопасности как в Ливан, так и в Сирия, добиваясь не временных договорённостей, а окончательных решений вопросов собственной безопасности. Это не жест символики и не элемент торга, а продолжение той же логики политических решений: безопасность не закрывается паузами и декларациями, она обеспечивается контролем и ответственностью.

Именно поэтому попытка свести весь разговор о двухлетней войне к ретроспективному политическому суду над решениями прошлого выглядит не как анализ, а как форма политического реванша. Война ещё продолжается, решения по-прежнему принимаются в условиях давления и угроз, и подмена разговора о реальных стратегических итогах борьбой за прошлое — это отказ видеть настоящее. Это важно помнить всем, особенно тем, кто предпочитает критику без фактов, игнорируя то, что именно эти решения и обеспечили Израилю устойчивость и инициативу в самой сложной войне последних десятилетий.

Армия воюет, разведка находит цели, солдаты рискуют жизнями — и это основа победы. Но история всегда фиксирует не только тех, кто выполнял приказ, а тех, кто этот приказ отдавал. Политические решения, принятые после 7 октября, принимались в условиях давления, от которого многие предпочли бы уклониться. И если сегодня Израиль сохраняет стратегическое превосходство на всех направлениях, это результат именно этих решений.

Урий Бенбарух