http://mignews.com/news/analitic/world/130113_130259_96976.html#.UPRsRQCuE8Q.facebook

13.01 14:05   Ирина Петрова

По разным оценкам, избирательным правом обладают от 750 до 850 тысяч русскоязычных репатриантов. 

Даже с учетом максимально низкой явки на выборы, это примерно 20 мандатов, которые могут сыграть решающую роль в политическом раскладе. 

Недавно с эфира было снято два предвыборных ролика, так или иначе направленных против русскоязычной общины, – партии ШАС и арабского списка БАЛАД. В шасовском сюжете невеста-нееврейка получала мгновенный гиюр по факсу – так трактовалась борьба НДИ за упрощенную процедуру гиюра. У БАЛАДа анимационный персонаж, похожий на Либермана, распевал «А-Тикву» с арабским акцентом, коверкая слова. Далее следовал призыв к арабскому населению придти на выборы, чтобы защититься от расистских законов и клятв верности еврейскому государству. 
Но создатели этих агиток ничего не потеряли. Запрещенные ролики пользуются большим успехом в интернете (БАЛАД так и не убрал ролик со своего сайта), скандал только способствовал их популярности. Законы не учитывают уровень развития современные технологий, которые позволяют доводить любой контент до зрителя без помощи официальных СМИ. Очевидно, законодательство следует пересмотреть и ввести в него, например, штрафы за создание оскорбительных роликов, слоганов и плакатов, не ограничиваясь запретами, которые все равно не соблюдаются.

Те, кто задумал и отснял шасовский сюжет, своей цели достигли. В Израиле немало людей, которые считают, что среди «русскоязычных» олим слишком много неевреев, а доступность гиюра угрожает еврейскому характеру государства. Запрет, наложенный на ролик, подтвердил, что официальные инстанции замалчивают эту тему, и только ШАС готов открыто бороться за еврейский Израиль.

Сегодня нельзя не заметить тенденцию, которая направлена на то, чтобы ограничить доступ «русских» к власти. И заинтересованы в этом не только этнические списки, которые видят в нас своих прямых конкурентов, но и вся политическая система. Никак иначе нельзя объяснить скудный бюджет и минимальное внимание, которое уделяется «русской» улице в предвыборных кампаниях большинства партий.

Это тем более удивительно на фоне постоянных статистических выкладок, доказывающих, что именно «русская» община определяет характер будущего Кнессета.

По разным оценкам, избирательным правом обладают от 750 до 850 тысяч русскоязычных репатриантов. Даже с учетом максимально низкой явки на выборы, это примерно 20 мандатов, которые могут сыграть решающую роль в политическом раскладе. 

Можно ли игнорировать такой потенциал? Оказывается, можно. Обычно для объяснения используется два стереотипа.
Первый – «русские» все равно будут голосовать за правых и Либермана. Действительно, на прошлых выборах за Ликуд и НДИ проголосовало около 70% русскоязычных избирателей. Сегодня, согласно опросам, за объединенный блок этих партий готовы отдать свои голоса примерно столько же представителей общины. Упоминается также традиционная правая ориентация «русских» и их якобы воспитанное советским строем отвращение к либеральным и демократическим ценностям. Последнее утверждение звучит абсурдно, но оно способно убедить «далеких от народа» представителей партийных элит, которые распределяют бюджеты на агитацию и пропаганду.

Да, Либерман остается лидером русскоязычной общины. Да, другие, согласно опросам, получают смехотворно низкий процент «русских» голосов – не выше 9%. Но многие эксперты отмечают, что такая ситуация сложилась лишь потому, что блоку «Ликуд-Бейтейну» сегодня нет альтернативы. Все прочие предоставили «русским» кандидатам либо заведомо непроходные, либо спорные места. А в некоторых списках, например, в «Аводе» и МЕРЕЦ, их нет вообще.
Между тем, как отмечают политологи, среди русскоязычных олим, и особенно среди молодежи, достаточно людей, разделяющих другие политические взгляды. Но пренебрежение к ним в ходе предвыборной кампании приведет к тому, что в день выборов они просто останутся дома.

Другой стереотип состоит в том, что «русская» алия за 20 лет абсорбировалась, интегрировалась, пополнилась поколением выросших в Израиле детей, и к ней уже не требуется отдельного подхода. Проще говоря, «русские» будут голосовать, как прочие израильтяне – ориентируясь на общие программы кандидатов, а потому специальная агитация им не нужна.

На первый взгляд, этот подход справедлив. Правда, он не учитывает те примерно 28 тысяч человек, которые приехали в Израиль после прошлых выборов и, по сути, являются совсем «свежими» олим без электорального опыта. Но можно допустить, что тот мандат, который могут принести их голоса, не настолько важен, чтобы тратить деньги на русскоязычную кампанию.

Однако постоянное напоминание о том, что «русские» — прежде всего, израильтяне, таит в себе подвох. Оно игнорирует тот факт, что израильская политика изначально построена по принципу «землячеств», где свои поддерживают своих. Истеблишмент лукавит, протестуя против секторальных партий, – он и сам представляет собой такое «землячество», только сформированное не по этническому (хотя и это играет роль), а по имущественному и социальному признакам. Потому долгие годы пропагандировалась идея «плавильного котла» — элита опасалась появления конкурирующих «землячеств». Появление и успех ШАС было шоком для политического истеблишмента. Но с ней смирились, как с данностью, поняв, что за этой партией стоит слишком мощный объединяющий фактор. Также пришлось смириться и с сохранением монолитной эфиопской общины, которая иначе не выживет – правда, ее влияние на политику, несмотря на численность, невелико.

Другое дело – «русская» община. В смысле конкуренции для традиционных «землячеств» она была самой опасной – крупной, политически активной, образованной, но при этом наиболее разобщенной. Евреи, приехавшие из разных уголков СССР и СНГ, изначально отличались друг от друга, и после репатриации их жизнь складывалась по-разному. Собственно, опыта общинной жизни почти ни у кого из них до Израиля не было. Поэтому им легко внушить (особенно по прошествии десятков лет), что они «просто израильтяне», у которых нет своих специфических интересов.

Но практика показывает, что и «неспецифические» — социальные, экономические и культурные — проблемы общины решаются лишь тогда, когда во власти есть ее представители. Нет представителей – нет решения.

Не случайно Марина Солодкина призывает голосовать за политически чуждый ей блок Ликуд-Бейтейну, в котором кандидаты от «русской» улицы занимают реальные места.

Те же, кто предостерегает нас от возвращения в «секторальную песочницу», по сути, защищает другую «песочницу» (или кормушку) в которую не хотят пускать чужих.