Пурим по-репатриантски
Главное – это не забыть эти эпизоды, не растопить потом, в неге благополучной жизни, те крупицы, что делали нашу жизнь светлее, радостнее…
Конец недели – пятница, «йом шиши«, канун праздника Пурим. Все радостно закупаются продуктами, вином, ведь именно в этот праздник нужно досыта наесться и допьяну напиться (можно подумать, что в другие праздники наш народ перебивается с хлеба на воду!)
День в салоне не задался с утра – нас опять перегородил продавец картин, вся предпразднично — возбужденная река потенциальных покупателей текла мимо.
К закрытию у нас было всего 20 шекелей. Ну, что это – 20 шекелей? Буханка хлеба и пакет сахара. Или — молока. Сказать, что хотелось плакать – это ничего не сказать.
Мы твердо решили, что «на все деньги » купим мяса! Хоть вспомнить запах бульона, а если удастся – то и поджарить, и устроить праздничный ужин!
Дома не было ничего. И еще – болела Юлька, которую надо было лечить. К счастью, я вспомнила рецепт от кашля из детства – черную редьку с ямкой, в которую засыпали сахар, а сироп потом давали пить тому, кто кашлял.
Надо было видеть то счастливое выражение лица Даника, моего добытчика, который, как в прорубь, нырнув в бурлящий рынок, с нашей двадцаткой в руке, вынырнул-таки с куском мяса! (только не спрашивайте о размерах куска, но оно было!)
Воодушевленные «добычей», мы полазили по всем кошелькам и карманам, и насобирали еще четыре с половиной шекеля. Даник уже знал места, где к концу рынка все отдавали за 1 шекель, и мы решили – ну, хоть условные 4,5 килограмма еды мы можем еще купить на то, что у нас есть! И ринулись в водоворот орущего базара на поиски…Нужно было еще купить редьку, и кто бы думал ,что она стоит дороже клубники! Торговец запросил за нее 10 шекелей за килограмм, еще и обозвал меня » плохой матерью», раз у меня ребенок болеет, а я торгуюсь с ним за «лекарственную» редьку. Проглотила, выторговала у него редьку с кулачок за 2 шекеля, а на остальное «можно было ни в чем себе не отказывать».
Было обидно, но по шекелю в тот день не предлагали ничего, все было по два. И, пробегая уже по пятому кругу рынок, наткнулись на сваленные в коробки обломки овощей, которые не продались. Коротко переглянувшись, молча, мы стали пересыпать в пакеты свою добычу, когда нас окликнул продавец из ряда.
— Купите лук у меня! По полтора шекеля, я сам его по 2 закупал!
— Спасибо, не нужно – я вежливо отказалась, понимая ,что на наши остатки накупить лука, хоть и очень выгодно и отличного , не самая удачная сделка….
— Да ладно, забирайте вот это всё — за 10!!! – не унимался продавец.
— Вы знаете,- мне было жалко, что он подумает, что мы не оценили его доброты,- просто нет денег ,не осталось . И что-то такое он понял про нас, что негромко, без пафоса южных торговцев, сказал:»Тогда заберите вот это, просто так ,без денег…» – и обвел рукою все остатки на своем прилавке – огурцы, кабачки, что-то еще, но я не могу вспомнить – что именно, потому что слезы просто потоком полились из глаз… Когда мы приехали домой, перемыли и рассортировали свою «добычу», то у нас оказалось ведро(!) огурцов, примерно столько же помидор, килограмма по три кабачков и обломков морковки, по нескольку штук картофелин, яблок,луковиц.
И мы благодарим Бога за того безымянного продавца, за то, что не дал нам впасть в уныние, и даже с малыми крохами в нашей руке, Он снова совершил чудо умножения хлебов…
На днях в салон зашел парнишка, лет четырнадцати- пятнадцати, и смущаясь, но с той пронзительностью в глазах, которая выдает старшего, вышедшего , чтобы раздобыть еду для младших, заговорил на иврите. Я не поняла всех слов, но одно было ясно – «у нас дома нечего есть». Я быстро позвала Даника, чтобы найти что-то, чем ему помочь. Денег у нас не было. Ни шекеля .Было 2 пакетика «Мивины», наш с Даником обед.
— Даник, давай отдадим ему нашу «Мивину», хоть что-то принесет домой! – я спонтанно предложила первое, что можно было дать мальчишке на его просьбу. И тихонько замерла внутри, тут же вспомнив, что минут десять назад Даник просил «запарить» кипятком эти «бумажно-мучные кудряшки», потому что уже был обед, и здорово хотелось есть.
Даник вынул из пакета две пачки сиротливо болтавшихся там «быстрых макарошек «, по шекелю каждая, и подробно объяснил парню, как из них сделать еду. Что-то внутри нас обоих подсказывало, что мы не всегда будем в таком положении, и настанет время, когда мы сможем помочь чем-то более существенно, но парнишка-то потеряется. И вдруг стало так спокойно – мы запишем его адрес, и найдем его семью, где он – старший, маме – 55 лет, и еще трое младших детей кроме него, найдем их, когда сможем им помочь. Или – помогать.
И так хорошо стало на душе, потому что счастье – это не столько в том, чтобы приобрести с человеком дом, машину, изобилие, сколько в том, чтобы иметь единство с этим человеком в порыве ОТДАТЬ даже то, что сейчас для тебя – малая кроха, питающая тебя.
…Мы стояли обнявшись ,голодные ,в слезах, но – счастливые тем, что даже нам в нашем положении нашлось, что отдать, чтобы помочь кому-то, кому нужна была наша помощь.
