Забор
Костенко-Орский
Вот Вифлеем – вот Иерусалим.
Как бытие и смерть – неразделимы.
Но в раже мщенья блекнет Древний Рим –
Не он забор воздвигнул между ними!
К Рожденью и распятию Христа
Здесь причаститься могут христиане.
Здесь к единенью тянутся земляне.
Уймитесь, вероломные уста:
Не палестинцы – но Филистимляне!
Не мне об этом, грешному, судить,
Но до сих пор в глазах немым укором
Забор высокий. Делится забором
То, что нельзя – никак нельзя! – делить.
Своя у нас у каждого стезя.
Своя судьба у каждого народа.
Но так отгородиться, как от сброда,
Так грубо и кощунственно – нельзя!
У Тани-гидши образная речь.
Но здесь она реально «шухарится».
В укромный край автобуса садится.
Еще бы: палестинскую границу
Израильтянке нужно пересечь!
Пересекаем… Видно – не впервой.
В конце-концов – не гад же, не опричник
Красивый палестинский пограничник.
К тому ж, по всем приметам, в доску свой.
Нет у меня предвзятости ничуть.
Возлюбленное Богом иудейство
Не может быть способно на злодейство.
Нельзя его на этот путь столкнуть
И в чем-либо подобном упрекнуть.
Но почему, зачем такой разлом,
Столь явственный, столь видимый – сознанья?
Великий сбой в законе мирозданья:
За чьё-то зло расплачиваться – злом!?
…Пять лет почти что минуло с тех пор.
Но не Голгофу помню, не Распятье,
Не святости восторг, а (о, проклятье!)
Опять как будто вижу и опять я –
Тот к небу возносящийся Забор!
14 февраля 2015 г.
Неужели никого не задело? Ну хотя бы обматерите меня, если я не прав. Словно в пустоту какую-то обращаюсь безответную… АУ!!!