|
ЛЕГЕНДЫ СТАРОГО ТАШКЕНТА И ДРУГИЕ ИСТОРИИ-3
06.03.17
Чагатайское мемориальное кладбище
Боткинское кладбище, по крайней мере, для европейцев в Ташкенте живущих или живших, то же, что и Новодевичье для москвичей с одной лишь разницей – оно более демократично и доступно. Почему? Наверное, потому, что для узбеков главным всё же является Чагатайское мемориальное кладбище, где последние лет тридцать хоронят видных политиков, деятелей науки, культуры. Кроме уже упомянутого Шарафа Рашидова там покоится крупный партийный и государственный деятель, испытавший карьерный взлёт и головокружительное падение, но при этом устоявший на ногах и сохранивший достоинство, Усман Юсупов.
Правда, сегодня он более известен, как «однофамилец» необыкновенных по вкусу, форме и размерам юсуповских помидоров, которые всегда были (а может, и остаются?) украшением любого ташкентского стола, и которые, как гласит молва, именно Усман Юсупов начал выращивать в совхозе №4 Баяутского района Ташкентской области. Туда, свергнув с должности председателя Совета Министров Узбекской ССР, его отправили директором. За что? За язык.
Все мы от него страдаем. В войну Усман Юсупович Юсупов возглавлял партийную организацию Узбекистана и отвечал не только головой, но и остальными частями тела за всё, что требовал центр для фронта.
А фронт требовал и получал из Узбекистана не только продукты, обмундирование, обувь, но также самолёты, авиамоторы, миномёты, бомбы, мины, а ещё солдат.
Весной 1943 года первый секретарь повёз эшелон с подарками этим самым солдатам, которые частью сражались, а частью копали рвы под Смоленском. Вручили подарки, произнесли речи, сфотографировались на память и двинулись обратно. Но с остановкой в Москве, так как Верховный Главнокомандующий изъявил желание побеседовать с товарищем Юсуповым. Юсупов переступает порог сталинского кабинета, здоровается, замирает вдруг: – Который час, товарищ Юсупов? – неожиданно спрашивает генсек. – Простите, уважаемый Иосиф Виссарионович, но часов я не ношу, поэтому время могу назвать приблизительно, а не точно. – Приблизительно нам не нужно, – пыхнув трубкой, говорит Сталин, – нам, коммунистам, во всём точность нужна. Потом поднимается со своего места и, подойдя вплотную к замершему Юсупову, снимает с руки часы и протягивает их ему: – Вот, товарищ Юсупов, тебе часы, чтобы всегда мог следить за временем и если потребуется немножко опережать его. – Благодарю, дорогой Иосиф Виссарионович! У меня нет слов… Это, если позволите, не мне подарок. Это всем нашим коммунистам, всему Узбекистану подарок. Всем нашим воинам, у которых я только что побывал. – Знаем, всё знаем, – останавливает его Сталин. – Давай лучше поговорим о насущном. Вот ты вместе с наркомом Внутренних Дел товарищем Кобуловым сообщил в ЦК, что на территории Узбекской республики значительно возросло число случаев хищений промышленных и продовольственных товаров, особенно на предприятиях пищевой и текстильной промышленности, а также в торговой сети. И что за второе полугодие 1942 года только органами НКВД было возбуждено на расхитителей товаров 2423 уголовных дела. – Так точно, товарищ Сталин, сообщили. – И в этой связи для решительного пресечения хищений и разбазаривания товаров вы с Кобуловым просили разрешить создать республиканскую тройку в составе секретаря ЦК КП (б) Узбекистана товарища Юсупова, наркома Внутренних Дел товарища Кобулова и прокурора республики товарища Беляева, предоставив ей право рассматривать дела во внесудебном порядке. – Просили, товарищ Сталин. – Не скрою, товарищ Юсупов, у нас в ЦК было два мнения, но я поддержал ваше предложение, потому что считаю: расхитители – не просто воры, а враги государства и поступать с ними нужно соответственно. – Спасибо, товарищ Сталин. – Это, товарищ Юсупов, я должен поблагодарить вас за бдительность. Беседа, вместо отведённых пятнадцати минут, длилась уже второй час. Несколько раз в кабинет заглядывал руководитель секретариата Сталина Александр Поскрёбышев, тактично напоминая, что в приёмной давно ожидает вызова Никита Хрущёв. – Если давно ожидает, то пусть заходит. У нас от него секретов нет, – смилостивился Сталин. Хрущёв, являвшийся членом Военного совета фронта, возник на пороге, сверкая золотыми генеральскими погонами и в брюках с красными лампасами. Почему? А потому, что незадолго перед этим в Красной Армии ввели погоны, очень похожие на царские. Сталин оглядел его, повернулся к Юсупову и сказал: – Ты вот повёз подарки на фронт издалека, а этот, угробил армию под Харьковом и смотри, сияет золотом, как ни в чём не бывало. Юсупов, глянув на побледневшего Хрущёва, заметил: – Зачем на фронт дураков посылать? – Правильно замечание, – сверкнув взглядом, сказал Сталин. – Просто мы ещё раз решили оказать доверие этому человеку. И очень хотим не ошибиться15… … В 1953 году вскоре, после смерти Сталина, Хрущёв вызвал Юсупова, являвшегося в то время министром хлопководства СССР, в кремлёвский кабинет. Встреча была короткой. – Думаю, Усман, что тебе будет сложно работать с дураком. А на следующий день вышел указ нового правительства о ликвидации министерства хлопководства страны. Усман Юсупов вернулся с семьёй в Ташкент. До 1955 года он возглавлял Совмин республики, а потом его перевели директором совхоза, и, как следствие, появились дивные юсуповские помидоры, каждый едва не в килограмм весом. Правда, есть мнение, будто эти помидоры вывел сотрудник Узбекского научно-исследовательского В 1959 году он ушел на покой и ему назначили пенсию по возрасту, правда, вместо положенной союзной в 3000 рублей Хрущёв распорядился ограничиться пенсией республиканского значения – 1200 рублей. 16 октября 1964 года, через два дня, после снятия Хрущёва, Усману Юсупову принесли выписку постановления за подписью нового председателя Совмина СССР Алексея Косыгина о назначении ему пенсии союзного масштаба и выплаты разницы суммы за прошедшие годы. Но Юсупов от денег отказался. – Я уже прожил эту жизнь безо всяких выплат. Если можно, перечислите эти деньги в какой-нибудь детдом…
… Здесь же на Чагатайском кладбище похоронены писатели Гафур Гулям, Абдулла Каххар, обожаемый миллионами певец, музыкант, актёр, поэт Батыр Закиров, видные учёные Садык Азимов, Рахимхон Аминова, актёр Аброр Хидоятов, прославившийся тем, что роли Отелло и Гамлета исполнял не хуже, а может даже лучше самого Ричарда Бёрбеджа. Правда, видеть на сцене англичанина – друга и соратника Шекспира, мне, как вы понимаете, не довелось, поэтому говоря это, опираюсь на чужое, но очень компетентное мнение. ____________________________________________________ 15 http://www.hrono.ru/dokum/194_dok/19430312molot.php Похоронены на Чагатайском и немусульмане-узбекистанцы. В их числе народная артистка СССР, танцовщица, певица, хореограф Тамара Ханум (Тамара Артёмовна Петросян), которая вдобавок к многочисленным своим титулам и званиям была ещё и персонажем ходивших по Ташкенту анекдотов, преимущественно добрых, без скабрезностей. Например, узбекско-русского «ремейка» басни Крылова «Стрекоза и муравей», возникшего году в 1975-м: Один несчастный, мокрый стрекозёшка Подозреваю, что в России или в Европе, да ещё в XXI века, это «произведение» вряд ли вызовет улыбку. Но перенеситесь мысленно в Ташкент застойного периода, в чайхану на берегу Анхора, усядьтесь за настоящий узбекский достархан и уверяю – это бесхитростное подобие басни будет смешнее самого смешного. Тамара Ханум была необыкновенно талантливой актрисой и танцевщицей, о чём свидетельствует такой факт. Однажды к ней за кулисы пришла сама Айседора Дункан и попросила разрешения… пересчитать её шейные позвонки и ощупать кисти рук, т. к. не верила, что у человека может быть столь гибкое тело. А ещё она была умной женщиной. В переписке с ней состояли Чарли Чаплин, Галина Уланова, Пабло Пикассо, Алексей Толстой, Ольга Книппер-Чехова…
Впрочем, наша история не о творчестве, а о кладбищах, поэтому вспомним ещё некоторых на них покоящихся. Здесь же на Чагатайском похоронены народный писатель Узбекистана, автор и ныне популярных романов «Санджар Непобедимый», «Тени пустыни», «Семь смертных грехов» Михаил Шевердин и лауреат Сталинской премии, народный писатель Узбекистана, автор увлекательных исторических повествований Сергей Бородин. Похоронили коммуниста Бородина, а умер он в 1974 году, в деревянном гробу и по православному обряду. И где? На мусульманском кладбище! И этому есть объяснение: Сергей Петрович воспитывался в старорусской, благочинной семье, в условиях уютно-традиционного православного быта и уклада. И ещё его отец, но это никоим образом не афишировалось и даже скрывалось – Пётр Петрович Бородин был потомственным дворянином, а мать – Анастасия Моисеевна (Мусаевна) Ингалычева происходила из знатного княжеского рода касимовских татар. В ташкентском доме писателя было четыре иконы, причём одну из них – Николая Чудотворца, по воспоминаниям его вдовы Раузы Якубовны Бородиной, Сергей Петрович обязательно брал с собой, отправляясь в командировки за пределы Ташкента.
Это, по воспоминаниям жены его сына Андрея Нины Чабановой, была очень красивая старинная икона XVII-XVIII веков, которой Сергей Петрович очень дорожил и тщательно прятал от посторонних глаз в личной библиотеке. После его кончины эти иконы эти были переданы сыном Александром в Ташкентскую и Узбекистанскую епархию Русской православной церкви. Несмотря на то, что похороны Бородина проходили по высшему И надо же было такому случиться, что едва тот прибыл, как к дому подкатил кортеж автомобилей – выразить слова соболезнования приехал первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана Шараф Рашидов, и они со священником, что называется, столкнулись «лоб в лоб». И что? А ничего. На время отпевания партийный лидер зашёл в кабинет покойного, а потом, когда священник завершил чтение разрешительной молитвы и вложил текст этой молитвы в правую руку усопшего, в гостиную, где стоял гроб, проститься с Бородиным вошёл Шараф Рашидов 16. Вот такая история. Ну а мы всё же возвратимся на Боткинское.
Немецкий квадрат До середины XX века, точнее до 1941 года, на Боткинском кладбище был «немецкий квадрат», где хоронили в основном лютеран и католиков. Но потом всех немцев из Ташкента депортировали. Частью отправили в Сибирь, частью расселили в окрестных посёлках и кишлаках, поставив на учёт спецкомендатур. Поэтому когда, уже в постперестроечные времена, я прочёл, что супруга актёра Михаила Боярского, актриса Лариса Луппиан – немка, то очень удивился. Не могла немка родиться в Ташкенте в 1953 году. И не мог её отец – Луппиан Регинальд Эдуардович, родившийся в 1927 году, жить в Ташкенте или ином даже средней величины городе Средней Азии, не говоря уж о Москве, Ленинграде, Рязани, Алма-Ате или Свердловске, имея в паспорте запись «немец». Да, я знаю немцев по крови, которые в самые мрачные времена добились значительных успехов в науке, медицине, архитектуре, но все они в паспортах числились «русскими», «украинцами», «белорусами» и даже «евреями». Тень национальности родителей, кто бы и что сегодня не говорил, падала в СССР также на детей. Поэтому анекдот из серии «Вопросы в анкете для первого отдела: Были ли Вы в детстве евреем? Выезжали ли за границу, и если да, то почему вернулись?» скорее – правда, нежели шутка. Сегодня «немецкого квадрата» на Боткинском давно нет, но некоторые могилы сохранились. Например, могила основателя первого в Центрально– Азиатском регионе научно- исследовательского института садоводства, виноградарства и виноделия доктора сельскохозяйственных наук, академика Рихарда Рихардовича Шрёдера (1867 – 1944), которым он руководил на протяжении 42 лет.
Попутно он занимался изучением климата Средней Азии, а для популяризации научных знаний среди местного населения создал первый в Туркестанском крае журнал «Дехкон» на узбекском языке. Он же был главным редактором и автором популярных журналов «Туркестанское сельское хозяйство» и «Туркестанский земледелец». 16 http://mytashkent.uz/2011/04/23/pravoslavnaya-vera-v-zhizni-tvorchestve-i-obshhestvennoj-deyatelnosti-s-p-borodina/ Его именем «Шрёдер» был назван выведенный им же скороспелый сорт хлопчатника, решивший проблему продвижения этой культуры на север Узбекистана, а также в Киргизию, Казахстан и Закавказье. Шрёдер был награждён двумя орденами Трудового Красного Знамени, а в 1927 году правительство Узбекистана присвоило ему звание Героя Труда. Ну а от высылки он спасся потому, что перед самой войной объявил себя… датчанином. Действительно, его отец – российский селекционер, автор многочисленных книг на эту тему, официально именовавшийся «патриархом русского садоводства» Рихард Иванович Шрёдер (1822 – 1903) родился в Дании. Так вот, о том, что Шрёдеры – немцы, а никакие не датчане мне поведал настоящий ташкентский датчанин, доктор архитектуры, профессор Ташкентского архитектурного института Владимир Анатольевич Нильсен, с сыном которого, ныне живущим в Копенгагене, доктором архитектуры Ярославом Нильсеном, я дружу, а когда-
Сохранилась на Боткинском и могила арабиста, профессора, члена– корреспондента Академии наук СССР Александра Эдуардовича Шмидта17. Родился он в Астрахани в 1871 году в семье военного врача. С золотой медалью окончил вначале Тифлисскую классическую гимназию, а затем с дипломом первой степени арабско-персидско-турецкое отделение факультета восточных языков Санкт-Петербургского университета. Имея блестящие способности к изучению языков, Александр Шмидт прекрасно знал многие европейские, восточные и древние языки, проявив ещё в студенческие годы склонность к научно-исследовательской работе. Он был одним из признанных авторитетов в истории ислама, мусульманского права и исламоведения. Впрочем, перечислять заслуги достижения этого, вне всякого сомнения, выдающегося учёного можно долго. Поэтому коснусь только ташкентского периода его жизни. В конце 1917 года Александр Эдуардович вместе с другими представителями научно- педагогической общественности России активно участвовал в работе Организационного Комитета по делам намечавшегося к созданию в Ташкенте Туркестанского госуниверситета. В августе 1919 года он был избран заместителем ректора этого университета и в феврале 1920 года, возглавив первую группу профессоров, отправился в Ташкент. Кроме подбора кадров для Туркестанского университета он занимался комплектацией его библиотеки. В апреле 1920 года А. Э. Шмидта избирают профессором Восточного института, который создавался в Ташкенте одновременно с университетом, а в декабре 1920 года он становится его ректором. В институте Шмидт читал лекции по исламоведению, мусульманскому праву, мусульманской догматике, истории, арабской литературе, арабскому языку.
В сентябре 1924 года Восточный институт стал Восточным факультетом университета в Ташкенте. А сам Ташкентский университет в июле 1923 года в связи с проведением национального размежевания в Средней Азии переименовали в Среднеазиатский государственный университет (САГУ). А. Э. Шмидт стал деканом Восточного факультета САГУ. В 1930 году А.Э.Шмидт по решению коллегии ОГПУ Ташкента был выслан в Алма-Ату в числе 11 профессоров и преподавателей Восточного факультета САГУ. В 1938 году его вновь арестовали, обвинив во вредительстве. Приведу цитату из показаний Александра Эдуардовича от 16 июня 1938 г.: «Работая деканом Восточного факультета САГУ, а потом зам. директора САГУ, я совместно с проф. Семеновым, Маллицким и Андреевым возглавил реакционную группу профессуры. _________________________________________________________ 17 В годы его жизни в Ташкенте он был единственным из учёных Узбекистана удостоенных такого звания. Мы создали на Востфаке контрреволюционную вредительскую группу из числа профессорско– преподавательского состава, ставившую перед собой задачи: срыв работы в области подготовки кадров советских специалистов, противодействие советизации преподавательского состава и введению общественно– политических дисциплин и марксистско-ленинской методологии»18. Александр Эдуардович Шмидт погиб, не выходя на свободу 9 августа 1939 года. Почему его удостоили чести быть похороненным на Боткинском кладбище, не знаю, а строить догадки не хочется. Неподалеку находится могила Евгения Карловича Бетгера – библиографа, переводчика, историка, обладавшего воистину энциклопедическими знаниями, которые он получил на историко– филологическом факультете Московского университета, затем в Гёйдельбергском университете, Киевском университете и арабском отделении Туркестанского восточного института.
Родился Евгений Карлович в Ташкенте в семье провизора 30 июня 1887 года. И скончался он тоже в Ташкенте 3 апреля 1956 года. Каким же образом ему удалось избежать ссылки и преследований по национальному признаку? Элементарным: в паспорте был записан русским, хотя все знали, что он немец. Но повезло – не сдали. Да и сам Евгений Карлович старался не привлекать к себе особе внимание. До революции он преподавал русскую литературу в мужской гимназии Ташкента. А с 1918 года вплоть до самой кончины работал в Государственной республиканской библиотеке (заведующий отделом, директор в 1923-29, заместитель директора по научной части, ученый секретарь). Е.К. Бетгер удостоен почетных званий, он опубликовал несколько значимых научных трудов, но главное о нём в Ташкенте сохранилась добрая память, как о бескорыстном помощнике ученых и писателей, в том числе эвакуированных в Ташкент в годы войны в поиске нужных им источников. Тут же могила Фёдора Фёдоровича Детенгофа (1898-1973) – советского врача-психиатра, с 1940 года заведовавшего кафедрой психиатрии Ташкентского медицинского института. Известен он в частности тем, что в 1969 году, возглавляя судебно-психиатрическую экспертную комиссию, отверг заключение судебно-психиатрической экспертизы во главе с академиком АМН СССР А. В. Снежневским и советским психиатром, полковником КГБ Д. Р. Лунцем 1964 года относительно психического здоровья одного из лидеров правозащитного движения П. Г. Григоренко.
А дело было в следующем. 7 мая 1969 года по прибытию в Ташкент на процесс крымских татар, добивавшихся право возвратиться на свою историческую родину, генерал П.Г. Григоренко был арестован и помещён в специальную психиатрическую лечебницу. Однако экспертиза, проведённая узбекскими медиками, возглавляемыми заведующим кафедрой Правда, новая экспертиза, проведённая в Москве в институте им. Сербского, опровергла этот их вывод, заключив, что П.Г. Григоренко «страдает психическим заболеванием в форме патологического (паранойяльного) развития личности с наличием идей реформаторства». Пётр Григорьевич вновь был помещён в Черняховскую специальную психиатрическую больницу на принудительное лечение. Не буду рассказывать о дальнейшей судьбе П. Г. Григоренко, единственно скажу, что в 1997 году президент РФ Борис Ельцин подписал Указ «Об увековечении памяти Григоренко П. Г.». В том же году президент Украины Леонид Кучма издал Указ о награждении П. Г. Григоренко орденом «За мужество» первой степени (посмертно). _______________________________________________________________________ 18 Архив Службы национальной безопасности Республики Узбекистан. Архивно-следственное дело №П- Не забывают генерала Григоренко и крымские татары. 17 мая 1999 года в центре Симферополя на Советской площади по инициативе Меджлиса крымскотатарского народа ему был открыт памятник, а в 2004 году Рядом могила ещё одного достойнейшего человека – Юстуса Юргенсена, первого пастора лютеранской общины Туркестанского края. Именно он стал одним из инициаторов возведения в Ташкенте на ул. Жуковского (ныне академика Садыка Азимова) лютеранской кирхи (архитектор Алексей Бенуа), которое было начато в 1891 году, а завершено осенью 1896 года. Тогда же начались богослужения, хотя полы и стены церкви требовали доработки.
Большую часть денег на покупку земельного участка и строительство выделил уже упоминавшийся почётный Жертвовали на ташкентскую лютеранскую церковь многие зажиточные граждане, в том числе православные и мусульмане. Вот некоторые фамилии из списка «не лютеран дарителей», копию которого любезно предоставил мой давний друг историк д-р Виктор Кригер: Ариф-Ходжа Азиз-Ходжинов (100 рублей), М. и Н. Федоровы (30 руб.), Е. Ильин (25 руб.) и другие. Здание кирхи было построено в готическом стиле. Наиболее выдающимся его украшением, по мнению специалистов, являлся запрестольный образ Распятия Христа, выполненный остзейской художницей Салли фон Кюгельген. Какое-то время служба в кирхе велась на русском языке, т. к. лютеране Ташкента, а это были не только немцы, а также эстонцы, латыши, поляки, литовцы, шведы, не обладали достаточным знанием немецкого языка. Но затем, как предписывало законодательство, «дабы не совращать из православия в другую веру», она стала проходить исключительно на немецком языке. Пастор Юстус Юргенсен (полное имя Теодор Генрих Юстус Юргенсен) родился 9 декабря 1864 г. в Курляндской губернии в местечке Эгиптен (ныне это Латвия) в семье потомственного лесничего. По окончании богословского факультета Дерптского университета служил пастором в Самарской губернии, в частности в Вольской (Куккусской) сельской общине. Переехав в Ташкент, он проповедовал по всему Туркестану: в Ашхабаде, Самарканде, Коканде, Чарджоу, Оше, Термезе, Чимкенте, Кушке, Кизил– Аравате, других больших и малых городах и местечках, бывая в них по несколько раз в году. А ведь в то время перемещения от Каспийского моря до Иссык-Куля, от Арала и казахских степей до Памира было не только физически трудным, но и очень опасным. По воспоминаниям современников литургии пастора Юргенсена были «торжественны, строги и просветлённы»19.
С 1893 он стал преподавать немецкий язык в Ташкентской мужской гимназии, участвовал в концертах: хорошо играл на флейте, кларнете и обладал прекрасно поставленным баритоном. Но он был немцем, и поэтому в 1915-16 гг. находился под наблюдением охранного отделения, т. к. подозревался в связях с германскими военнопленными, находящимися в Туркестанском крае, и в сборе средств для германской армии. ________________________________________________________ 19 Энциклопедия Немцы России. 3 том. М. «ЭРН», 2006 г., Стр. 865. Умер, прослужив в крае 41 год, пастор Юргенсен – «один из самых опытных и трудолюбивых пасторов России»20 16 декабря 1932 года, т. е. в эпоху воинствующего атеизма. Община ташкентских лютеран в тот период была растерзана и находилась в бедственном положении: из числа единоверцев некому было даже выполнить похоронные требы на должном уровне. Поэтому на траурную церемонию пригласили местного польского католического священника, который и выступил с прощальным словом. Имя его, к сожалению, мне неизвестно, но, вне всякого сомнения, был это человек глубоко верующий, смелый, порядочный. Сменил пастора Юргенсена на посту главы Евангелическо-Лютеранской Церкви в Ташкенте пастор Генрих Берендтс (полное имя Генрих Карл Эдуард Берендтс). Родом он был из С.-Петербурга, из семьи коммерсанта. Учился на юридическом факультете Петроградского университета. В 1928 году окончил Евангелическо-лютеранскую семинарию. Служил в ленинградской Анненкирхе, Затем был пастором общины Св. Петра в Ленинграде, преподавал курс древнееврейского языка в Семинарии.
В 1932 году вместе с другими преподавателями и студентами был выслан из города. Тогда же был обвинён в скупке краденного: пастор Юргенсен приобрёл дрова для отопления церкви и семинарии у руководства Мурманской железной дороги. За это «преступление» был приговорён к трём годам исправительно-трудовых В 1937 году по обвинению в контрреволюционной деятельности его арестовали, и по решению тройки при НКВД Узбекской ССР, направили в исправительно-трудовой лагерь в Сибирь, сроком на 10 лет, где он и сгинул. Та же участь постигла его жену Хедвигу Артуровну, а также вдову пастора Юргенсена Катарину и нескольких женщин, пытавшихся продолжить службу21. На этом Лютеранская церковь в Ташкенте и Узбекистане служение своё закончила. В конце 1937 года с кирхи сняли крест, куда-то вывезли предметы культа и картины. Три года здание пустовало, затем в нём последовательно размещались склад, республиканское управление геологии, клуб собаководов, общежитие милиционеров. Здание несколько раз горело, после землетрясения 1966 года его хотели разрушить, но в 1977 восстановили для Ташкентской консерватории, устроив в неё органный зал. Возродилась кирха перед самой кончиной Советского Союза – осенью 1990 года лютеранам Ташкента разрешили по воскресным дням проводить здесь богослужения. А 3 мая 1993 года Указом президента Узбекистана Ислама Каримова она была возвращена лютеранам. С тех самых пор её епископом является Корнелиус Вибе, человек искренний, жертвенный и глубоко порядочный. И ещё. 27 июля 1964 года определением Судебной коллегии по уголовным делам Написав это, подумал, а было бы наверно правильным, если у входа в главную лютеранскую церковь Узбекистана установить памятную доску, на которой перечислить имена лютеран, внесший особо значимый вклад в развитие образования, науки, промышленности, медицины края. К сожалению, у Евангелическо-лютеранской общины средств на реализацию этого проекта нет, но может быть найдутся спонсоры? __________________________________________________________ 20 http://library.ikz.ru/georg-stel er/aus-sibirien-2013-2005/zhukova-l.i.-tashkent-uzbekistan-k-istori -1 21 Энциклопедия Немцы России. 2 том. М. «ЭРН», 2004 г., Стр. 520. Ну а соль краткого моего рассказа о пасторе Юстусе Юргенсене и лютеранах столицы Узбекистана в ином.
Ташкентские каштаны Раньше Ташкент называли «звездой Востока», «хлебным городом», а ещё – «зелёным», но не потому, что здесь популярна партия «зелёных», которой в Узбекистане никогда не было. Или потому, что зелёный – священный цвет для мусульман, т. к. пророк Мухаммед носил изумрудный халат. Просто в Ташкенте немыслимое количество деревьев. И это не только его украшение, но и могучие «лёгкие», помогающие переносить удручающе жаркое лето. Больше, деревьев, пожалуй, только в Мюнхене. Хотя, допускаю, что есть города позеленее, но в них бывать мне не доводилось. И вдруг в 2009 году в центре Ташкента, а затем в других его районах принялись вырубать деревья. Начали со Сквера, носящего имя Тамерлана. В советский период он назывался сквером Революции. В царское время – Константиновской площадью, а затем – Кауфмановским сквером. Ну а чинары здесь были посажены ещё в XIX веке. В 60-е – 90-е прошлого века Сквер был «духовным центром» не только города, но и всей Средней Азии. Здесь собирались и спорили поэты и политики местного разлива. Родным его считали футбольные болельщики, шахматисты, влюбленные парочки и… проститутки. Именно здесь впервые появился двойник Адольфа Гитлера – Александр Шишкин. Был он человеком странным, добрым и светлым. Сын «врага народа», сполна хлебнул лиха. Его по этой причине даже в школу отказывались принимать. Сменив массу профессий, в основном тяжелых и малопрестижных, поработав журналистом и киноактёром, покуролесив в составе российской рок-группы «Коррозия металла», Шишкин в начале 90-х переехал в Москву, но через несколько лет всё бросив, возвратился в Ташкент. Почему? Вот как об этом он сам рассказывал: «Я думал: круто, конечно, Москва, Россия. Но среди кого там жить? Там русские, и здесь тоже русские, но у нас русские совершенно по– другому воспитаны. В Москве каждый бухой, каждый пиво пьёт. Я не мог ни с одной москвичкой договориться, потому что каждая курит и водку пьёт, а у нас это не принято. То есть мы русские, и они русские, но мы говорим на разных языках. Тут принято по обычаям соседей угощать. И никто говна на лопате тебе не поднесёт. Вот живу я в одном доме с узбеками. Они ещё бедней меня, но у них обычаи такие, они мне постоянно, через день какую-то еду приносят, плов, еще что-то. Каждое 9 мая люди в Москве подпитые начинают мне претензии предъявлять: «Ты войну начал!» Я войну начал?! Ко мне относятся как к настоящему. И били, бывало, в метро, потом на Арбате, несколько раз. А узбеки другие: «Гитлер-ака, я вам пригласительный принёс, приходите, пожалуйста, ко мне на свадьбу». Они вообще его не знают, и знать не хотят. Я хожу по Ташкенту, ну кто-то скажет: «Ой, что-то форма у вас странная». Фактически я хожу не в немецкой форме, а в форме литовских лесных братьев. Я уверен, и десяти шагов не прошел бы в Москве в такой форме, обязательно бы начались подколки, наскоки, оскорбления…Нервов бы не хватило. А здесь никто мне ничего не говорит. Хотя эта неосведомленность иногда удручает. Мне один киоскер как-то говорит: «Вы знаете, вот ваш портрет вышел в узбекской газете». Я поясняю: «Это Гитлера вышел портрет». А он: «Гитлер? Вот вратарь германский – знаем. Оливер Канн зовут. А Гитлер не знаем»22. 12 марта 2012 года Александр Шишкин скончался. Отпевали его в церкви на Боткинском кладбище, а похоронили на кладбище в поселке ТашГРЭС. _________________________________________________________________ 22 Бологов П. Гитлер жив, http://strana.lenta.ru/uzbekistan/shishkin.htm Кстати, первый двойник Ленина появился тоже в Ташкенте и тоже в Сквере. Зовут его – Анатолий Кокленков. В 1994 в Москву его перетянул Гитлер-Шишкин. Они дружили. Но потом пути их разошлись. Но главной достопримечательностью Сквера были, конечно, не Гитлер с Лениным, и не кафе с фонтанами, и не самодеятельные шахматисты, проводящие бесконечные турниры, не футбольные болельщики, традиционно здесь собиравшиеся, а столетние чинары.
Чинары, несколько метров в обхвате, росли здесь действительно необыкновенные. Они помнили первых туркестанских губернаторов: Константина фон Кауфмана, Михаила Черняева, Николая фон Розенбаха, революцию 1917 года, Осиповский мятеж, великую актрису Веру Комиссаржевскую, скончавшуюся в Ташкенте в 1910 году от чёрной оспы, героя русско- японской и Первой мировой войн генерала от инфантерии Лавра Корнилова, служившего в чине поручика в 5-й артиллерийской батарее Туркестанского военного округа, Сергея Есенина, польских офицеров армии генерала Андерса, Юлиуса Фучика… Помнили толпы эвакуированных советских граждан, Анну Ахматову, Галину Уланову, Марка Бернеса, Александра Солженицына, Соломона Михоэлса, Константина Симонова, Алексея Толстого… Кстати, как рассказывали старожилы, последний ничуть не страдал в ташкентской эвакуации. У него даже был слуга, прославившийся сакраментальной фразой в ответ на вопрос о местонахождении хозяина – автора «Аэлиты», «Петра Первого», «Хождений по мукам», «Золотого ключика» и других великих романов, сказок, пьес и рассказов отвечавший: «Их сиятельство ушли в ЦК нашей партии».
Ещё они помнили «княгиню советского кино» Ариадну Шенгелая (в девичестве Шпринк), родившуюся в Ташкенте в 1937 году. Бесспорное большинство зрителей, знавших и любящих её благодаря сорока с лишним кинофильмам, в которых она снялась, уверены: Ариадна – «грузинка благородных кровей». Но вот цитата из колымских воспоминаний Варлаама Шаламова: «… отец известной киноактрисы, красавицы Ариадны Шенгелая, бельгиец Всеволод Шпринк, свободно владевший пятью языками и переводивший Сомерсета Моэма на русский».
Еще в годы учебы на актёрском факультете ВГИКа Ариадна вышла замуж за студента режиссерского факультета Эльдара Шенгелая и вскоре переехала в Тбилиси, где стала актрисой Русского драматического театра им. А.С. Грибоедова. В Ташкенте она, конечно, бывала, но своим родным городом считает Тбилиси. Помнили наверняка ташкентские чинары и советского поэта-переводчика Наума Рамбаха, более известного под псевдонимом Наум Гребнев, автора бессчетного числа переведённых им стихотворений поэтов Кавказа и Востока, в том числе гениальных «Журавлей» Расула Гамзатова, положенных на музыку Яном Френкелем. На Отечественной войне он был трижды ранен и после одного из ранений оказался в госпитале в Ташкенте. У него начался перитонит, и все решили, что Рамбах-Гребнев не жилец. Сестра, которая дежурила в палате, даже поцеловала его в лоб, как умирающего. Но он остался жив. И едва оклемавшись, сбежал из госпиталя без увольнительной, чтобы увидеть… Анну Ахматову, с которой знаком не был. Каким-то чудом и с помощью Эдуарда Бабаева, ставшего много позже профессором МГУ, доктором филологии, крупным специалистом по истории русской литературы и журналистики XIX века, а тогда трепетного юноши 15 лет, также Рамбаху незнакомому, он явился на ул. Жуковского 54. В этом доме, разрушенном землетрясением 1966 года, кроме Ахматовой тогда жили Абдулла Каххар, Тимур Фатах, Владимир Луговской, Ксения Некрасова, Лидия Чуковская, Александр Хазин, другие прозаики и поэты. По воспоминаниям Эдуарда Бабаева Ахматова «была очень взволнована этим визитом и долго потом вспоминала фронтового солдатика и поэта в госпитальной пижаме и в чужом плаще»23. В 1944 году в доме на Жуковского Ахматова, к слову, до эвакуации в Средней Азии никогда не бывавшая, написала: Всё те же хоры звезд и вод, Он прочен, мой азийский дом, И ещё примечательный факт. В Ташкенте Анна Андреевна Ахматова жила в комнате, которую до неё занимала супруга Михаила Булгакова – Елена Сергеевна. Зная это, становятся понятны ахматовские строки, написанные в августе 1943-го в Ташкенте: В этой горнице колдунья
Друг другу их представила Фаина Раневская, и это знакомство вскоре переросло в дружбу. К слову, Ахматова с Раневской тоже сблизились именно в Ташкенте, куда последняя прибыла в эвакуацию летом 1941 года. Жили они, несмотря на то, что получали продуктовые пайки, трудно. И вот однажды в «припадке предприимчивости» Фаина Георгиевна понесла в комиссионку кусок кожи для обуви. Ей бы отправиться на базар, где обычно и сбывали подобные вещи, но Раневская хотела соблюсти закон. В результате у входа в комиссионный магазин она «случайно» столкнулась с «покупательницей» из него выходящей. На вопрос, что несёт, ответила – кожу, продемонстрировав «товар» и тут же была задержана с поличным. На глазах многочисленных зевак Раневскую повели в отделение милиции. Сгорая от стыда, она пыталась сделать вид, что человек в форме – её добрый приятель, и они просто прогуливаются. Но всё портило то обстоятельство, что милиционер-узбек едва понимал по-русски, «светскую» беседу не поддерживал и спешил быстрее избавиться от говорливой «спекулянтки». Поэтому Раневская была вынуждена едва не бежать за ним. К счастью в отделении во всём разобрались и отпустили её. Когда Ахматова заболела в Ташкенте тифом, Фаина Георгиевна преданно ухаживала за ней. И это тоже характеризует её. Актриса и поэтесса дружили и после Ташкента, после войны, и даже после принятия в августе 1946 года печально знаменитого постановления ЦК ВКП (б) о закрытии журнала «Ленинград» и смене руководства журнала «Звезда» с критикой поэзии Анны Ахматовой и прозы Михаила Зощенко. 23 Бабаев Э. Воспоминания. С-Петербург: ИНАПРЕСС, 2000 г. Стр.34. Анне Андреевне крепко тогда досталось от властей, но хуже всего было то, что отвернулись многие из тех, кого она искренне считала друзьями. А вот Фаина Георгиевна, напротив, ещё больше сблизилась с Ахматовой. В Ташкенте у Раневской появилось «прозвище на всю жизнь» – Фуфа. Заядлая курильщица, однажды она заснула с папиросой в руке, выронила её, одеяло и матрас задымились. К счастью соседи – семья актрисы Павлы Леонтьевны Вульф, почувствовав запах дыма, пожар предотвратили. Присутствовавший при этом внук Вульф – Алексей Щеглов, который только учился говорить, потрясённый возникшей суматохой и особенно дымом, какое– то время называл Раневскую – «Фуфа». Так она ею и осталась.
Живя в Ташкенте, Фаина Георгиевна снялась в нескольких фильмах, но все роли были эпизодические. В частности она сыграла тапёршу в фильме режиссёра Леонида Лукова «Александр Пархоменко». На экране её героиня присутствует чуть более минуты: зажав в уголке рта дымящуюся папиросу, она поёт жалостливый романс, аккомпанируя себе на пианино, при этом умудряясь ещё что-то жевать – в качестве гастрономического реквизита актрисе предложили кусочки сушёной дыни. Но как сыграна эта «ролька»! Экранной минуты зрителям вполне хватило, чтобы реконструировать и характер, и даже судьбу тапёрши. В 1942 году Сергей Эйзенштейн пригласил Раневскую в Алма-Ату попробоваться на роль боярыни Ефросиньи Старицкой в фильме «Иван Грозный». Пробы режиссёра удовлетворили, но председатель Комитета по делам кинематографии при Совете Народных Комиссаров СССР Иван Большаков категорически отклонил кандидату Раневской в связи с её «выраженными семитскими чертами». Год Эйзенштейн бился с Большаковым, отстаивая свой замысел и доказывая, что только Раневскую видит в роли Старицкой, поднявшей в Новгороде бунт против московского государя, но в конце-концов вынужден был сдаться и отдать эту роль Серафиме Бирман. Примечательно, что «семитского» в её чертах было, пожалуй, даже больше, нежели у Раневской, но зато в паспорте, в графе «национальность» значилось «молдаванка». В 1943 году Раневская возвратилась в Москву. Какие при этом она произнесла слова, история умалчивает. Зато в 1941 году, впервые вступив на перрон ташкентского вокзала, она сказала: «Да, это конечно очень Средняя Азия».
Только, уважаемые ташкентцы, не обижайтесь, пожалуйста. Ташкент Раневская любила. Ведь здесь она встретила добрых людей. И чинары на Сквере, конечно, её помнили. Ещё они помнили землетрясение 1966 года и фильм «Влюблённые» с Родионом Нахапетовым и Анастасией Вертинской. Помнили шок, который испытали миллионы людей, когда 11 августа 1979 года на высоте 8.400 метров над Украиной столкнулись два самолёта, на борту одного из которых находилось 17 членов команды «Пахтакор», летевших на матч очередного тура чемпионата СССР в Минск. Кто-то усматривал в происшедшем политическую подоплёку – соперничество республиканских партийных басов, кто-то – злой умысел и террористический акт. Атмосфера всеобщего горя и скорби витала над Ташкентом. В шоковом состоянии город и вся республика находились очень долго, ведь «Пахтакор» действительно был народной командой. Когда 28 августа того же года проводился первый матч уже обновленного «Пахтакора» против динамовцев Тбилиси и диктор зачитывала имена погибших, то она зарыдала прямо в микрофон, и на забитом до отказа 50- тысячном стадионе многие болельщики тоже заплакали. Ну а я (да разве я один?!) никак не могу понять, зачем вырубили эти прекрасные деревья в 2009 году. Версий масса: от финансовой до идеологической и даже антитеррористической. Писали, что тогдашний премьер-министр Узбекистана Шавкат Мирзиёев положил глаз на вековые деревья, т. к. владел мебельным производством, которому требовалась добротная древесина. И поэтому извели не только чинары в сквере, но и те, что росли рядом с издательским комплексом «Шарк», гостиницей «Узбекистан», на мусульманском кладбище Минор. И это похоже на правду. Ведь на элитном кладбище Минор, расположенном на левом берегу Анхора и которому более 150 лет, покоятся родственники могущественного российского олигарха Алишера Усманова, магнатов, чаще именуемых «преступными авторитетами» Гафура Рахимова (кличка – Гафур), Салима Абдувалиева (кличка – Салим), здесь похоронен узбекский поэт Рауф Парфии, дрессировщица лошадей, наездница. Заслуженная артистка Узбекистана Муборак Зарипова, другие известные люди. Иными словами, без хорошей «крыши», то есть без высокого покровительства на этом кладбище даже кустарник, не то что дубы с чинарами никто бы не тронул. А радио «Озодлик» (узбекская служба радио «Свобода») сообщило, что причина массовой вырубки чинар в Ташкенте, Самарканде, Фергане, других крупных городах республики, видимо, связана с тем, что у местных богачей вошёл в моду паркет из этих деревьев. Ещё писали, что инициатива вырубки чинар принадлежит непосредственно президенту Каримову, который якобы бурчал, что деревья это ядовитые, что у его любимой По другой версии вырубка ташкентского сквера явилась делом сугубо идеологическим – ради открытия вида на помпезный дворец Форумов и конную статую Тимура, а ещё, чтобы злодеи-террористы среди деревьев не прятались. Это когда президент Ислам Каримов будет мимо в свою загородную резиденцию в Дурмени проезжать. Но одна из чинар ташкентского сквера, которые, кстати, были посажены при активном участии уже упоминавшегося Иеронима Краузе (именно он приобрёл и оплатил транспортировку из Европы нескольких сотен саженцев, которыми засадили часть улиц европейской части Ташкента и сквер), всё же сохранилась. Правда, растёт она не в узбекской столице, а в… Германии. Перед самой революцией пастор Юстус Юргенсен по каким-то делам отправился на родину предков в Кёльн, прихватив с собой саженец чинары, который и посадил в центре города на Маркплатц. А спустя ещё какое-то время я наткнулся на заметку бывшего ташкентца Виктора Ивонина о том, что «после того, как в Ташкенте и Фергане вырубили все чинары, каждый приезжающий в Европу узбек или узбечка считают долгом совершить паломничество к святой Кёльнской чинаре, как называют платан на Востоке, чтобы оставить на ней память о своём пребывании.
Немцы всемерно этому содействуют и даже сконструировали особый шест, достающий до кроны дерева, и предлагают ленточки с липучками, чтобы было удобнее крепить их. А святым оно стало после вырубки необыкновенных по красоте деревьев в ташкентском сквере»24. Откуда узбеки и узбечки узнали об этом дереве, посаженном лютеранским пастором, и почему им так дороги эти чинары, росшие в европейской части города, Ивонин не сообщает, но история, согласитесь, красивая. … В 1943 году в Ташкенте Анна Ахматова написала стихотворение, в котором есть строки: Когда я называю по привычке ____________________________________________________________ 24 http://mytashkent.uz/2012/01/10/uzbekskaya-svyatyinya-v-kyolne/ Хорошие, проникновенные слова. Но я, к великому собственному счастью, голоса ташкентских друзей, как навек ушедших, так и живущих, продолжаю слышать. И голоса недругов тоже иногда слышу. Но что удивительно – неприязнь к ним испытывать перестал. А в заключение этого рассказа приведу старую французскую пословицу, которую услышал недавно, но которой, сам того не подозревая, стал следовать едва не с первого посещения Боткинского: «Если однажды ты почувствуешь себя самым счастливым человеком на свете – сходи на кладбище. А когда почувствуешь себя самым несчастным – сходи туда снова». 2013-2014 гг.
(Продолжение следует) |
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
 |
| Тэги: Ahttp://www.uzlit.net/ru/28491RK, Александр Фитц, Антология UZ |
