Геннадий Алехин:

главы будущей книги.

Главная тема — генерал Трошев и журналисты.

  

  

«РАЗВЕДЧИК» ДЖАФАРОВ

    Легендарного стрингера всех времен и народов Эдика Джафарова хорошо знали в журналистской среде, особенно те, кто освещал события в горячих точках.

«Стрингер» — так назывался и его документальный фильм. 

Яркий, бескомпромиссный, без купюр рассказ о «ловцах удачи» на войне.

Не раз показывали на канале «РЕН-ТВ».

Он стал лауреатом двух престижных премий международных фестивалей. Эксклюзивные снимки  и видеокадры Эдуарда охотно брали ведущие телекомпании и информагентства мира.

Он жил войной, она стала для него адреналином. Тосковал, когда сидел без дела. А работы для Джафарова в девяностые хватало сполна.

Баку, Карабах, Осетия, Ирак, Афганистан. Первым оказаться  в самой гуще событий, отснять необходимый материал, поговорить с героями будущих репортажей, мог знать только Джафаров.

Своими секретами обычно не делился.

Закончил ВГИК, успел поработать в различных телекомпаниях. К нему относились по-разному. Одни считали «отмороженным», другие — завидовали, третьи, старались не связываться.

Но все признавали в нем профессионала своего дела.

   Мы познакомились в сентябре 99-го, уже  грохотали пушки в Дагестане. Он пришел получать в пресс-центр аккредитацию.

Показал удостоверение от союза журналистов Москвы, затем от газеты «Версия».

Я решил посоветоваться с Саней Сладковым, мол, что за «перец» здесь нарисовался. И поведал мне Александр Валерьевич интересную историю. В ноябре 94-го , еще до ввода войск, Эдик был уже в Грозном. Снимал неудавшийся штурм города оппозицией, как радовались боевики своей «победе». Обычно перед президентским дворцом они устраивали ритуальный танец «Зикр». Своеобразный легкий бег по кругу с выкриками.

О чем подумали  чеченские старейшины, наблюдая за тем, как чудик и камерой мечется по кругу, неизвестно. Но редкие кадры «на крупном плане» оценили профессионалы.

Вскоре сноровку и оперативность стрингера пришлось и мне наблюдать. Взорвали жилой дом в Буйнакске. Выехали с Командующим на место трагедии. И каково было мое удивление, когда там оказался Джафаров.

— Сделаешь снимки для военной газеты?

— О чем речь, Тимофеевич, конечно!

Когда войска «Восточной» группировки пересекли административную границу с Чечней, в рядах журналистов, освещающих события, находился и корреспондент газеты «Военный вестник Юга России» Эдуард Джафаров. На свой страх и риск, признаюсь, выписал ему удостоверение. И он ни разу не подвел.

Его уникальные фоторепортажи регулярно печатались на страницах газеты, вошедшие в золотой фонд ВВЮР того времени. Как правило, Эдик пропадал на несколько дней. Затем появлялся с впечатлениями и отснятыми пленками. Материалы с оказией переправляли в Ростов. Фотки сразу ставили в номер.

Однажды Джафаров помог и офицерам штаба. После очередной «самовольной отлучки» привез сведения о месторасположении боевиков, схемы минирования мостов и дорог. Позже армейская разведка подтвердила — сведения верны. Когда бои шли в горно-лесистой местности вездесущий стрингер короткое время успел поработать на договоре(РТР).

В пресс-центре группировки уже привыкли к шутке:

«Не ищи Джавдета у сухого ручья».

Ее придумал Слава Грунский, журналист НТВ. Все знали, Эдик со спецназом «шуршит» в горах.

Джафаров и сам был незатейливым выдумщиком. Например, к некоторым офицерам пресс-центра надолго приклеились прозвища —  «Бекон» (за большие габариты), «Гидробоец»( за службу в морской пехоте).

О «художествах» на Ханкале до сих пор вспоминают.

И про взорванную шашку в сортире, и неразорвавшуюся гранату в железнодорожном вагоне.

Один раз даже усмирять пришлось. Утром Эдик извинился, и, как ни в чем не бывало, снова в путь, добывать материал.

    Во время презентации второй книги Г.Трошева «Чеченский рецидив», осенью 2003, Джафаров «продрался» сквозь плотное кольцо читателей, желающих взять автограф.

   -А, старый разведчик. Давно тебя не видел!

-Я еще вам надоем, товарищ Командующий!

Эдик долго вынашивал идею сделать фильм по книгам генерала. Начал писать сценарий, подбирать видеоряд, часто мне звонил, делился планами.

Не успел.

Звонок Славки Алимичева и всего несколько слов:

• «Шеф, Эдика больше нет»…   Ему не исполнилось еще и пятидесяти лет.

           ГУСАРОВУ — «ЗЕЛЁНЫЙ СВЕТ»

 

    

За период боевых действий постоянный корреспондент НТВ в Дагестане Р.Гусаров стал хорошо известен не только на своей малой родине, его узнала вся страна. 

В январе 1996 года,  банда С.Радуева захватила больницу в Кизляре. Русик оказался среди немногих, кто вызвался сесть в автобус с заложниками. 

И его сюжеты в новостных выпусках и аналитической  программе «Итоги»   были лаконичны, конкретны, детальны. Как правило, главными героями становились солдаты и офицеры воюющей группировки, местное дагестанское ополчение. 

В то время общий  информационный тон СМИ постепенно менялся. Военные сразу ощутили ветер перемен. 

Прошедшим первую чеченскую, было с чем сравнивать. По популярности в среде «окопников»  Гусаров ни в чем не уступал Сладкову (РТР). Пожалуй, им доверяли больше всех.

А заслужить кредит доверия на передовой – дорогого стоит. Командиры любого уровня уже не шарахались, как прежде, охотно шли на контакт, содействовали в проведении съемок, делились необходимой информацией.

А «зеленый свет» Гусарову и его съемочной группе дал генерал Геннадий Трошев.

-Ему можно доверять? — спросил меня Командующий.

-Вполне!

Ведомство М.Удугова работало на полную катушку, используя при этом и ресурс некоторых ведущих российских СМИ. Постоянно запускались «утки» о «бесчинствах» российской армии по отношению к мирному населению, «больших потерях»  и прочие, как сейчас именуют, фейки.  Пресс-центр старался опровергать слухи и домыслы, быстро реагировать на непроверенную информацию, предоставлять неопровержимые доказательства. Нужны были свои, проверенные и неонгажированные журналисты. Одним из них и был Гусаров. В своих репортажах он умело увязывал не только ход боевых действий, но и предоставлял синхрон непосредственным участникам тех или иных событий. Допустим, если речь шла о «сенсации», которую распространяли некоторые информагентства. На первом этапе боевых действий «вертушка» Командующего взлетала из неприметного местного аэродрома ДОСААФ. Желающих попасть на борт хватало с избытком. Но для съемочной группы НТВ, равно, как и Первого канала, РТР, всегда находились места. Перед возвращением к месту дислокации, прямо на взлетке Командующий отвечал на вопросы журналистов. Подобное общение с прессой вошло в правило.

Мы подружились. Руслан как-то пригласил в баню. И каково было наше удивление, когда составить  компанию согласился сам Трошев! А в бане, как известно, все равны. На два часа  забыли о войне. Парильщик со стажем, Геннадий Николаевич преподал нам поучительный урок. Со знанием дела поведал о «секретах» парилки, с учетом местного колорита и обычаев. Кстати, о местном колорите. Кроме похода в баню, удалось вырваться и на футбол.

В тот год махачкалинский «Анжи» боролся за выход в премьер — лигу российского первенства. Играли решающий матч, соперника уже не помню. Болельщики, заполнившие до отказа трибуны стадиона, гнали своих кумиров вперед.

Любой свисток судьи не в пользу хозяев , сопровождался оглушительным свистом . Выразить свое недовольство действиями арбитра выскочил на поле коренастый мужик в сопровождении автоматчика(из охраны). Им оказался  заместитель председателя правительства Дагестана, руководитель народного ополчения Гаджи Махачев. Махачкалинская команда тогда выиграла, причем заслуженно. А руководители РФС закрыли глаза на подобную, мягко говоря, дикость.

— Местный колорит. Кавказ — дело тонкое! — объяснял Гусаров поступок Махачева. Затем откровенно рассказал мне о том, как некоторые телевизионные начальники в Москве неоднократно просили его выискивать всякую «чернуху» в республике, даже в условиях войны.  Большие премиальные предлагали. Гусаров не поддался.

— А как же ты реагировал на советы своих кураторов?

— Сослался на тот же местный колорит. Мол, свои  же не поймут! В лучшем случае  по «башке» настучат — шутил Гусаров. А затем уже серьезно — Пойми, в республике небывалый патриотический подъем. Люди поверили федеральному центру, российской армии. Не могу их подвести. Надо честно выполнять свою работу, без всякой «джинсы».

А затем наступил декабрь 2002 года. На всех этажах «Останкино» обсуждали  сенсационную новость, причем с иронией. Гусаров дал «красный свет» военной карьере генерала Г.Трошева. Имелось в виду интервью Командующего телеканалу НТВ.

На самом деле все обстояло иначе. Во время рабочей поездки в Махачкалу Геннадий Николаевич сам позвонил Гусарову.

В те дни упорно муссировались слухи о возможной замене (ротации) Командующих войсками округов. Чтобы не плести интриги и честно(публично) выразить свою позицию, Трошев в прямом эфире высказал свое несогласие с предполагаемой заменой. Подчеркнув, что может еще принести пользу в Чеченской республике.

Гусаров перегнал отснятый материал в Москву.

Вот и вся «сенсация».

Через несколько дней вышел президентский Указ об освобождении Г.Трошева от занимаемой должности. С беспрецедентной по тем, да и нынешним временам, формулировкой, где высоко оценивался вклад генерала в борьбе с терроризмом.

Об отстранении Командующего вспоминают и по сей день.  Точно знаю, отказ Трошева от предложения возглавить Сибирский военный округ (не путать с невыполнением приказа) – его осознанный и продуманный шаг.

Об этом Геннадий Николаевич рассказывал

мне не раз,

даже незадолго до своей гибели.

---

==============================================

ПРОВОКАЦИЯ

 

Генерал охотно отвечал на вопросы журналистов, причем, самые «неудобные». После официального общения, нередко задерживался минут на пятнадцать-двадцать, чтобы просто поговорить.

В таких случаях все выключали камеры и диктофоны.

Подобное правило, хотя и существовало негласно, ему следовали всегда. В первую очередь из-за этических и моральных норм. Даже на войне они существуют.

А вот журналист Чуйков, вечно «кочующий» из одного издания в другое, это правило, мягко говоря, нарушил.

С Чуйковым у меня случились две истории. В Махачкале он три дня «гонял чертей» по этажам гостиницы «Ленинград», находясь в невменяемом состоянии. А когда вышел из запоя, сообщил в редакцию газеты «Труд», что его якобы похитили боевики. Через несколько месяцев устроил пьяный дебош в Ханкале. Пришлось вызывать ребят из комендантского взвода. Ночь просидел в одиночной камере, утром протрезвел, извинялся.

А Командующего попросту подставил. Во время короткой беседы, не «на камеру», Трошев высказал сугубо личное мнение о своем отношении к главарям бандформирований.

— Вешал бы этих шелудивых псов и мерзавцев на фонарных столбах в центре Грозного, — в эмоционально «выстрелил» генерал.

Чуйков диктофон не выключил. На следующий день информацию опубликовала газета «Известия», другие издания охотно перепечатали. Боже мой, что тут началось! Особенно усердствовали мировые информагентства. И депутаты комментировали, и политологи, и всевозможные «борцы» за права человека. Об истерике правозащитников и говорить нечего. Даже В.Путин вынужден был стать на защиту Трошева. Мол, понять его можно и не стоит из этого раздувать трагедию.

Конечно, переживал и Геннадий Николаевич. В то время (шел 2001 год) набирала популярность программа Савика Шустера «Свобода слова» на НТВ. Он позвонил мне в пресс-службу округа, хотел связаться с Трошевым, приглашал на эфир. Был несколько удивлен, когда я дал согласие (предварительно переговорив с Трошевым).  Мы с Геннадием Николаевичем придумали домашнюю заготовку. Догадываясь о том, что старый провокатор Шустер будет стараться подвести генерала к «покаянию», решили нанести ответный «футбольный удар». Савик любил футбол и вел на канале еще и спортивный выпуск. Вечером состоялся эфир. Отвечая на вопрос о «желании» вешать боевиков, Трошев привел пример.

— Савик! Знаю, что вы любите футбол?

— Конечно, Геннадий Николаевич!

— Представьте себе стадион, заполненный под завязку болельщиками. И все скандируют: «Судью на мыло!». Это же вовсе не означает, что все сразу бросятся тащить его на мыловарню…

Студия НТВ дружно захлопала, без всякой команды режиссеров, как обычно случается во время проведения ток-шоу. Савик улыбнулся, и больше вопросов не задавал.

     Трошев продолжил общение с журналистами и в дальнейшем. Злобу и обиду не таил. Наоборот, его авторитет в глазах пишущей и снимающей братии только возрос. А на прямые провокационные вопросы отвечал коротко, по-военному:

«Слухи и сплетни не комментирую!»

 

«БУДЕМ СНИМАТЬ!»

 

Звонок шефа застал меня в Харькове. Удалось вырваться на несколько дней к родителям. На время забыть однообразную пищу в офицерской столовой Ханкалы, вкусить мамины разносолы. С этого и начал разговор Трошев.

— Небось, наваристый украинский борщ уплетаешь с галушками за обе щеки?

— Так точно, товарищ Командующий! Сейчас и сало с прожилками принесут.

— А как наша Ира Зайцева поживает? Скоро программа выйдет?

— Сообщила, что будет снимать еще несколько эпизодов, где Вы в кругу семьи.

— Так и сказала? — Трошев рассмеялся, пожелал удачи и положил трубку.

   Чуть позже я узнал всю подоплеку звонка. Ведущая программы «Один день без галстука» Ирина Зайцева завершала монтаж, не хватало видеоряда. Поручила своим оператор доснять несколько эпизодов. Те, в свою очередь, попросили ростовских коллег помочь:

— Его ловить можно только в Ростове, в штабе. Там и будем снимать!

Вот такой «сигнал» поступил оперативникам. Видимо узнали о телефонных переговорах телевизионщиков, сработала «прослушка». И они, засучив рукава, принялись за дело. Несколько дней и ночей кружили возле штаба СКВО в поисках «снайпера».

Ни в коем случае не хочу бросить тень на оперативно —розыскные методы специалистов «невидимого фронта». Работа у них такая. Случаются накладки, не без этого. В тот раз, слава богу,  разобрались, что к чему.

Об этом эпизоде мне рассказал Виталий Дубровин, офицер по особым поручениям Командующего.

Тщательно охранять важных персон — дело святое, но порой и до смешного доходит.

В марте 1993 года стал свидетелем такого случая. Президент Ингушетии Руслан Аушев принимал присягу в день своей инаугурации. В самый разгар торжества в зал вошел другой президент, Джохар Дудаев, в сопровождении целой свиты автоматчиков. Я насчитал человек десять! А два охранника в кожаных летных куртках со снайперскими винтовками стояли у входа. Даже люди из охраны Аушева смеялись. Впрочем, сразу по окончании торжественной части, не помешало им показать свою «боевую прыть». Достав короткоствольные автоматы, начали палить длинными очередями в потолок. Мероприятие проходило в скромном здании местного дома культуры.

Повышенное  внимание к себе оценила и сама Ира Зайцева. Два дня снимала передачу о Трошеве. Ночевать пришлось в  купе обычного железнодорожного вагона в Ханкале. Там проживали все журналисты. Территория вокруг вагонов тщательно охранялась. Но решил перестраховаться, поручив своему подчиненному капитану А.Науменко  у дверей ночевать. Мало ли что могло произойти.

И случилось!

Несколько подвыпивших омоновцев под утро громко стучали в двери, желая получить заветный автограф телезвезды.  Сашка Науменко, как назло, отлучился  и потом долго уговаривал Ирину никому не говорить о своем «проколе», даже на колени становился.

Обошлось. Омоновцам никто не открыл двери купе, Науменко отделался испугом, а мы с Ириной ранним утром поспешили на вертолетную площадку, где нас уже поджидал Геннадий Николаевич.

  … Операторам НТВ  все же удалось «отловить» Трошева, уже в Подмосковье, в военном санатории. Кадры, где генерал гуляет в парке со своей внучкой, вошли в финал передачи.

===================================

 

УРОКИ ТАБОЛОВОЙ

    Мне не довелось быть штатным сотрудником информационного агентства «Иринформ», но в 90-е годы военная служба крепко связала меня с этим уникальным явлением в медийном пространстве Северного Кавказа.

А главное, с его руководителем, человеком широкой души, настоящим профессионалом своего дела  Ириной Таболовой.  

Познакомил нас легендарный Владимир Алексеевич Солодин, зимой 1993 года. В то время «дед», как мы его называли, возглавлял пресс-центр в зоне осетино-ингушского конфликта. А до этого ни много ни мало трудился заместителем начальника Главлита СССР, главным цензором страны.

Мне, прикомандированному к пресс-центру корреспонденту окружной военной газеты, довелось узнать много нового. Например, как могут работать в экстремальных условиях не только мужчины, но и представительницы «слабого» пола.

Ирина  много раз выезжала в Южную Осетию в самый разгар конфликта. Её телевизионные репортажи, частенько под обстрелами, смотрела вся страна. Большая заслуга Таболовой в том, что ей удалось прорвать информационную блокаду Цхинвала.

Факт неоспоримый, признанный даже грузинской стороной. А когда  вспыхнула война между осетинами и ингушами,  такие понятия, как «информационная война», «журналист в горячих точках» становились и для меня не чем-то далеким и отстраненным, а вполне осязаемым и конкретным.

И помогли, вернее, научили меня и моих молодых коллег встать на рельсы бойцов информационного фронта  Солодин и Таболова.

   На мой взгляд, они уже тогда уловили главную фишку — информационный компонент в современных вооруженных конфликтах способен серьезно влиять на развитие событий. Только четко выстроенное взаимодействие силовых структур и прессы, оперативное и качественное информирование общественности помогут избежать информационной вакханалии, когда у каждого журналиста может быть «своя правда» -ОБЗ(одна бабка сказала). Во многом именно поэтому и было создано государственное информационное агентство «Иринформ», которое возглавила Таболова.

Поведение журналиста в зоне чрезвычайного положения, умение разговаривать с людьми, пострадавшими от войны, с непосредственными участниками конфликта, причем по обе стороны «баррикад». Наконец, соблюдение этических и моральных норм, которых, к сожалению, не все коллеги придерживались, знание особенностей менталитета местного населения.…Эти и другие вопросы для меня и моих товарищей из других военных изданий становились основными в череде своеобразных мастер-классов Солодина и Таболовой.

Через два года меня назначили редактором фронтовой газеты «Защитник России».

Уже началась первая чеченская.

И судьба вновь свела меня с Ириной Алексеевной. При обстоятельствах весьма драматических.

В конце февраля 1996 года один из батальонов 58-й армии подвергся нападению со стороны боевиков на территории Ингушетии. Несколько часов шел бой. Армейцы понесли потери — погибли 12 человек, 32 были ранены.Но не дрогнули и сумели отбить натиск отряда боевиков, хорошо вооруженных, численностью свыше 300 человек.

В то время президент Ингушетии  Руслан Аушев совершенно по-другому интерпретировал события в республике. Он сообщил журналистам, что без согласования с ним в республику были введены российские войска, которые блокировали несколько сел.

В информационном пространстве началась истерика. «Оккупанты!», «Генерал Трошев развязал войну в Ингушетии», «Погибли десятки мирных жителей», «Мало им одной Чечни» — типичные заголовки с лент информагентств, телевизионных и газетных репортажей тех дней. Официальные лица страны хранили молчание, пресс-служба министерства обороны, как страус, зарыла голову в песок.

   Вечером меня вызвал Командующий 58-й армией генерал Геннадий Трошев.

    — Срочно надо искать выходы на федеральные каналы, иначе снова окажемся в дураках!

   Через полчаса я сидел в кабинете по знакомому адресу на улице Горького. Ирина Алексеевна поняла меня с полуслова. Быстро набросали план действий. Буквально за несколько часов отсняли с Лешей Казаковым (оператором) необходимый материал –синхрон Трошева, непосредственных участников боя, документы убитых боевиков. Даже в Назрань успели смотаться на заседание Совета Безопасности Ингушетии. Там шла нешуточная перепалка между Трошевым и Аушевым. Прессу не пустили. Меня представили как офицера штаба армии. Ближе к полуночи в прямом эфире ОРТ «хрипушкой» я подробно рассказал, что на самом деле произошло у ингушского села Аршты. На следующий день все федеральные каналы открывали новостные выпуски сюжетами, подготовленные репортерами «Иринформа». А венцом информационного прорыва стала пресс-конференция Трошева. Он подробно ответил на все вопросы журналистов. Нам, судя по последствиям, удалось избежать худшего, а общество узнало правду о событиях в Ингушетии.

-Ну что, Геня!- так называла меня Ирина. – Вновь ты оказался в гуще событий.

Несколько лет спустя Геннадий Николаевич, вспоминая те трагические дни, шутил: «Вы мне с Таболовой все уши прожужжали о важности информационной войны. И были правы. Без помощи «Иринформа» армию в очередной раз втоптали бы в грязь».

С особой теплотой и признательностью  вспоминаю уроки Таболовой. В какой-то мере познал и телевизионную кухню. Синхроны, стендапы, подводки, как написать короткий и лаконичный текст, и т.д. и т.п. Казалось, зачем всё это нужно мне, газетчику,  редактору газеты?! Но этот опыт пригодился чуть позже, когда пришлось возглавить пресс-центр объединенной группировки в Дагестане и Чечне. По сей день горжусь тем, что за три года тесного сотрудничества с Ириной, подготовил больше ста сюжетов для федеральных каналов ОРТ, НТВ и РТР. И фильм сняли (с её помощью) о солдатах и офицерах 58-й армии «Моих друзей армейских лица».

По сути, небольшой коллектив, возглавляемый И.Таболовой, стал своего рода мобильным пресс-центром. Не раз вылетал со мной в район боевых действий  оператор Олег Дубинин, мастерски монтировал отснятый материал видеоинженер Сергей Воробьев, настоящим боевым товарищем стал для меня бессменный водитель Виктор Левченко. Ирина Алексеевна воспитала плеяду настоящих профессионалов своего дела. Первый набор студентов журфака Северо-Осетинского университета «становился на крыло» на моих глазах. Тимур Кусов, Руслан Тотров, Илья Костин, Тамара Таболова, Азамат Такаев. Эти имена хорошо известны не только в Осетии, но и далеко за её пределами. Осмелюсь и себя причислить к птенцам гнезда Таболовой.

На видном месте в моей белгородской квартире висит большой кавказский рог ручной работы с дарственной надписью: «Верному и надежному другу и коллеге от коллектива «Иринформа». Осетинские друзья подарили в день моего отъезда к новому месту службы.

   Ирина Алексеевна! Храни тебя Господь!

 

================================

                       «ДЕД» СОЛОДИН

Участник Парада Победы в июне 45-го в составе сводного батальона выпускников суворовских училищ. Во времена СССР-заместитель начальника Главлита, главный цензор страны.

В период осетино-ингушского конфликта — начальник пресс-центра в зоне чрезвычайного положения.

Мы, прикомандированные к пресс-центру военные журналисты, называли Владимира Алексеевича Солодина «последним осколком империи». 

В разные годы (не только по долгу службы) его связывали товарищеские и приятельские отношения со многими известными писателями и журналистами.

А.Твардовский, К.Симонов, Б.Можаев, Г.Боровик, В.Коротич. В.Карпов.

Список можно продолжить.

Даже высланные из страны писатели -диссиденты  доброжелательно относились к Солодину, отмечая его профессионализм, чувство такта, умение отстоять  в высоких кабинетах ЦК достойное и важное литературное произведение.

       Дед тяжело переживал развал страны. Сразу уловил грядущую вакханалию и в информационном пространстве. Когда создавались пресс-центры в горячих точках, настоятельно потребовал в их состав включать журналистов из военных газет. Так мы и оказались под крылом Деда. Помню, как от корки до корки вычитывал наши материалы для «Вестника Временной администрации», выявляя ляпы и неточности, давал дельные советы и учил нюансам информационной работы, о чем мы, молодые капитаны и майоры, имели  тогда весьма смутное представление.

Именно Деду принадлежала идея создания мобильных пресс-центров в горячих точках. Сейчас подобное  считается обычным явлением. Тогда было в диковинку. С присущей ему педантичностью, даже въедливостью (старая школа) Дед  научил меня правильно составлять пресс-релиз, организовать брифинг. А главное как вести себя в ситуациях, скажем, нестандартных.

Помню, большой резонанс вызвала  небольшая  заметка про «гусей» и «уток». Написал Игорь Мельников, корреспондент газеты «Военный вестник Юга России».

Речь в ней шла об информационных «утках», которые использовали некоторые ингушские СМИ. А гуси оказались настоящими. Якобы при зачистке села военные разрушили подворье и похитили домашнюю живность. Местные жители  возмутились и требовали автора материала к ответу. Мельников находился уже в Ростове. Поэтому улаживать спор Дед направил меня.

Прибыл в Назрань, меня плотным кольцом окружили женщины и молодежь. Крики, угрозы. Появился седой старик с клюкой, в высокой папахе, старейшина села. Напряжение спало. Нашлись общие знакомые. В свое время я служил в Грозном с родственником старика. Пообещал помочь с ремонтом,  тыловики сдержали свое слово. А митингующие быстро разошлись и больше не тревожили. Слово старшего на Кавказе – закон.

— Генка! Умей разговаривать с людьми. Старайся всегда находить общий язык, даже с врагом — не раз говорил мне Дед. Причем, спокойным тоном, не повышая голоса.

Солодин не был чужд мужских слабостей. Его крылатые фразы: «пиво не строевой напиток», «толкнуть сердечко» (утром после товарищеского ужина), «сколько стоит эта злодейка »(бутылка водки владикавказского розлива) — надолго врезались в память тем, кто сиживал с Дедом в его уютном номере гостиницы «Владикавказ».

Обычно собирались вечером, чтобы подвести итог дня. Владимир Алексеевич засовывал в мундштук  очередную сигарету «Новость» и начинал беседу.

Даже в разгар дружеского застолья не снимал свой строгий костюм-тройку, слегка поправляя «бабочку». Он любил военных, прощал и наши мужские слабости. Однажды мы крепко загуляли с Сергеем Тютюнником.

Не рассчитали силы, хотя здоровья в те годы было, как говорится, вагон и малая тележка. Сторож местного зоопарка доставлял нас в гостиницу. Кто-то доложил Солодину. Нет, в тот раз Дед не стал читать лекции о вреде алкоголя, просто по-мужски, спокойным тоном рассказал о прописных истинах; сколько, с кем и когда?! Похвалил за товарищескую взаимопомощь (не бросили друг друга), а затем интеллигентно произнес знакомую фразу: «Сколько стоит эта злодейка?».

Вечером мы снова с упоением слушали жизненные истории Деда в его гостиничном номере. Он был прекрасным рассказчиком.

В апреле 93-го я провожал Солодина на железнодорожном вокзале Владикавказа. Он направлялся в столицу в обычном плацкартном вагоне с группой омоновцев и собровцев.

Тогда шла ротация.

Обнялись на прощание, оказалось, навсегда. Через четыре года Владимира Алексеевича не стало. Он тихо скончался в своей скромной двухкомнатной квартире, дачи и личного автомобиля у него никогда не было.

Урна с прахом установлена на втором этаже колумбария Ваганьковского кладбища.

Недавно я нашел это место.

Сотрудница кладбищенской администрации пошла навстречу, порылась в архиве и указала номер и место, на втором этаже, рядом с входом.

Бывая в Москве, стараюсь заглянуть в «гости»

к Деду.

Положить цветы.

Часто его вспоминаю.

Таких уже нет!