В нас он навсегда, и зря стараются
панихиду отслужить по нём —
день, когда невольно руки тянутся
к древкам транспарантов и знамён.
Чем короче срок до сокровенного,
вечного «Седьмое ноября», —
тем озноб предчувствия нетленного
всё острее чуют прохоря.
Сколько им, по совести подкованным,
(как со счету сбившись, не солгать?)
грохотом оркестра зачарованным,
довелось, чеканя, прошагать!
А душа? А тело? Неуёмные!
Будто им приказ высокий дан!
Вновь хотят в ряды многоколонные
влиться, словно капля в океан.
…Небо и холодное, и серое,
но уже хмелён и весел глаз.
— Вновь у Киселёвых, как на 1-е?
— Ну а мы хотели, чтоб у нас…
Как заводит и пьянит всё красное!
Хочется весь мир расцеловать!
— А какую дату нынче празднуем?
По большому счёту – наплевать!
Это, если надо, — выбор нации.
Ни заставить, ни загнать пинком.
…Как приятно после демонстрации
с улицы – да в гости прямиком!
В центре – поллитровки запотевшие…
А какой шикарный разносол!
С самого утра почти не евшие,
все буквально пялятся на стол.
Но звучит команда вожделенная.
Зазвенели вилки и ножи.
Да сгори сейчас хоть вся Вселенная!
— Мне того салату положи!
В честь хозяев поднимают здравицы.
Громкий гомон, смех со всех сторон…
И в любви, обнявшись, объясняются,
два соседа, выйдя на балкон…
Кто-то, смазав «дудку» основательно,
про любовь заводит песняка.
И припев, подхваченный старательно,
слышан за квартал наверняка!
Это мы, то самое что ни на есть
большинство, без лику и числа.
И «бла-бла» про классовую ненависть
нам не нужно. Мы не помним зла.
Повторять всего, что нами пройдено —
войн и бедствий – не желаем впредь.
Но готовы, коли скажет Родина,
за неё пойти и умереть!
Дайте нам достойно жить и честно,
в тайных кознях не вините зря.
И поставьте, наконец, на место
праздник наш – 7-е ноября!
