Ида Лабен 
Балетный класс
Тут станок от входа и до угла,
И рояль в углу всегда в тоске.
А по стенам — зоркие зеркала. —
За рукой следим! Батман Пике!
За окошком дело идет к дождю,
Ветер гонит листья выше крыш. —
Поворот и снова! Батман Тандю!
Держим спину! Раз, и два, и — прыж-
ком взметая с пола, как палый лист,
Наискось несет тебя жете
Под тоску рояля, под стон и свист
Ветровой в продрогшей темноте.
Ты гонима ритмом, как ветром – он,
Ты как лист — и там, и тут балет.
Всюду, всюду, школьница, свист и стон.
Раз, и два, и три, — покоя нет!
Там, где глохнет вальс, где уже темно,
Где железный трап, миндаль, обрыв,
Море, встряхивая сединой,
Отмеряет неизменный ритм.
И, вздыхая, движет хребтами волн,
Вовлекая дождь в свою игру,
И стекает вниз каменистый склон,
Шелестя кустами на ветру.
Стихнет ветер — тьма тишиной звенит.
Слышишь – бьется жилка на виске.
Этот мир живой — его держит ритм.
И к станку, начнем! Батман Пике!
Оливы
Пойдем со мной, пойдем со мной
Туда, куда сама не знаю,
Там по камням стекает зной
И пьет его вода морская.
Там силуэтами олив
Закат простеган над обрывом
И, море зноем напоив,
Он красит пятнами оливы.
С полынью споря сединой,
Они и горечью похожи, —
Прижмемся мы к стволам спиной,
Тепло их впитывая кожей.
Пусть шелестят свой нарратив,
Признав во мне свою сестру и
Припав к плечам моим, олив
Ночных серебряные струи.
Зыбкий контур души
Что я делаю здесь? Проходя по краю,
Оживляя слова, заплетая в рифмы,
Я пытаюсь сказать, что — сама не знаю,
Плыть пытаюсь в туман, огибая рифы.
Парус хил, ветер слаб, капитан безумен,
Я по карте слежу — курс его рискован.
Он ведет в никуда. В мороке и шуме
Зыбкий контур души еле прорисован.
Но сплетением слов — непослушной пряжей —
Пробежит по нему, длясь и обвивая,
Обведет на плаву, верным курсом ляжет,
Обрисует меня нить стиха живая.
И синкопы тоски тихо лягут в строчку,
Паруса надо мной станут вдруг тугими,
Увлекая вперед… И, поставив точку,
Я увижу себя в зеркалах предзимья.
Здорово!
Прекрасная лирика!
И.К.