Ян Топоровский. ДОМИК В СТИЛЕ «КО-КО-КО» 

Ян Топоровский

                                                           ДОМИК В СТИЛЕ «КО-КО-КО» 

На тот момент в Израиле самым компетентным источником того, что происходило в Беларуси в советские времена с домиком Марка Шагала, являлся (по официальному статусу и моему убеждению) Геннадий Михайлович Лавицкий – с 18 октября 1995 по 21 января 2004 — Чрезвычайный и Полномочный посол Республики Беларусь в Израиле, тем более, что до этого назначения он руководил КГБ, самой «компетентной», как принято было считать, организацией Белорусской Советской Социалистической Республики. Геннадий Михайлович только-только занял свой пост, и я собирался взять у него интервью. Во время предварительного телефонного разговора Геннадий Михайлович заметил, что был причастен к событиям, которые разворачивалось вокруг домика Марка Шагала, и согласился «приподнять занавес» над этой историей. И вот о чем я спрашивал и что он мне рассказал.

— Геннадий Михайлович, вы сказали, что занимались домиком Шагала. В какие годы?

— Это было в 77-78 годах. К сожалению, это были времена забвения. О Марке Шагале старались не вспоминать: вроде бы жил в Витебске, был комиссаром искусства — должность, на которую его назначил сам Луначарский, но раз уехал в Париж — значит, уже не наш. 

Память о нем стерлась настолько, что даже семьи, которые жили в домике, где родился Марк Шагал (а в те годы, когда я занимался домиком, там жило 5-6 семей), не знали, что в их доме родился великий художник.

Этот домик расположен на берегу Двины, на Покровской улице (кажется, улицу потом переименовали). Я хорошо знаю это место, эту набережную, этот домик.

Шагал родился в Витебске, жил в Витебске, и талант его расцвел в этом городе.

                                                       ИЗ «ДНЕВНИКА ШАГАЛОВСКОГО ГОДА» — 1987

13 февраля 

М. Даниленко, зав. отделом пропаганды горкома: «Это не дом Шагала, он здесь не жил, он в Витебске не родился, мы поручили разобраться»

— Что именно заставило городские власти обратить все-таки внимание на невзрачный домик?

— К домику началось паломничество, даже не то чтобы паломничество, а просто начали приезжать иностранные туристы и проявлять повышенное внимание к домику.

Их интересовало, где родился художник, где он писал свои картины. Вот тогда-то и поступило указание: посмотреть, что за домик и почему к полуразвалившемуся домику проявляют интерес иностранные туристы. В домике жили, как я уже сказал, несколько семей, и они не могли дождаться, когда этот домик снесут, и они получат новое жилье.

— А с чего началось ваше знакомство с Шагалом? 

— Когда я стал заниматься домом Шагала, я стал копаться в литературе, справочниках. Кое-что я знал о художнике, поскольку, занимаясь в институте в Витебске, где у нас был художественно-графический факультет, жил в одной комнате с художниками, и они многое рассказывали о Марке Шагале. К слову сказать, этот факультет — как бы продолжение «Школы живописи и рисунка» Йегуды Пэна и витебской Академии художеств, которую открыл Марк Шагал при поддержке Луначарского.

                                                     ИЗ «ДНЕВНИКА ШАГАЛОВСКОГО ГОДА»

3 марта

В большом зале обкома — пресс-конференция. Первый секретарь В. Григорьев отвечает на вопросы журналистов. Отвечая на первый же вопрос — о шефстве города над селом, он вдруг переходит на Шагала…

По его словам, Шагал «нас политически не устраивает», «он сионист», «возглавлял самое реакционное крыло сионизма», «расписал кнессет», «ни одного доллара, ни одной картины Витебску не дал», «как можно отмечать столетие», «что скажут арабы, они тут же пришлют ноту протеста», и о каком музее может идти речь, «так еще кто-нибудь предложит поставить памятник Гитлеру», «вот книжка Евсеева «Фашизм под

голубой звездой», передаю ее редактору областной газеты, каждый журналист должен прочесть, в ней все написано…».

— Долго ли вы искали домик Шагала?

— Долго. Ведь в сущности никто не знал. какой домик — шагаловский. Наконец нашел. И когда я посмотрел на него, то у меня сработало чисто крестьянское чувство — чувство хозяина: зачем же этот домик сносить, если его можно использовать?! 

Я стал думать, как бы взять его для своего ведомства. Короче говоря, в справке я написал, что сносить дом нецелесообразно, надо просто отселить жильцов, а домик использовать для других целей. Признаюсь, тогда я и не предполагал, что когда-нибудь в нем будет расположен музей и он станет одной из достопримечательностей Витебска.

                                                        ИЗ «ДНЕВНИКА ШАГАЛОВСКОГО ГОДА»

19 марта 

Говорят, что в назидание и поучение другим сторонникам Шагала, обком решил пригласить в Витебск небезызвестного «борца» с сионизмом В. Бегуна.

На его лекции в зале газеты «Віцебскі рабочы» он говорил, что голубой цвет у Шагала – «это цвет израильского знамени», что его искусство «абсолютно чуждо и искусству, и нашему народу, и белорусской культуре», «хотят вам повесить миллионные расходы на музей», «не надо содействовать тем, кто прытко навязывает все это».

— Есть ли в музее Шагала его картины?

— Есть в наших музеях картины его учителя Йегуды Пэна, но не так много. Что же касается картин Шагала, то, насколько я знаю, их пока (на время нашего разговора). Возможно, в будущем и появятся. По-моему, не было (или не доходило до Беларуси) и каких-либо конкретных предложений со стороны Шагала или его семьи о приобретении нашей страной его картин.

Как-то обратились ко мне от белорусского землячества в Израиле с просьбой установить памятник в Калинковичах. Мы откликнулись — стараемся помочь. В другой раз до нас дошел слух, что в том селе, где я родился, председатель отказывается от помощи сына помещика, который якобы живет в Англии и хочет реставрировать фамильную усадьбу (в этой усадьбе останавливался наш народный поэт Янка Купала). Пошел я к начальству и говорю: «Почему вы против?» — А они мне в ответ: «Мы сами ищем, где этот сын находится. Мы бы его на руках принесли в село. Пускай он отреставрирует усадьбу». Но, к сожалению, сына помещика никто не нашел — это был только слух.

                                                         ИЗ «ДНЕВНИКА ШАГАЛОВСКОГО ГОДА»

3 августа 

В Минске кампания против сотрудницы «Бел‹арускай> Энц<іклапедіи>» И. Шеленковой: она написала не то

о Шагале…

В ее защиту и против вымыслов о Шагале — В. Быков, Р. Бородулин, А. Адамович, С. Алексиевич, В. Тарас…

10 августа 1986 

«Л >итературная< Г>азета<». Е. Евтушенко: о том, что в 1962 году Шагал предлагал подарить свои картины нашей стране и просил лишь только, чтобы ему дали скромный домик в родном Витебске, передал монографию с теплой надписью Хрущеву, но его помощник Лебедев, конечно, ничего не передал и так прокомментировал картины Шагала: «Евреи, да еще и летают… Это нам не нужно».

11 августа. 

Ветеран войны А. Рябкин вспомнил, что, когда работал в областном краеведческом музее, обсуждался вопрос в обкоме и горкоме, принимать или не принимать картины Шагала, художник хотел подарить их родному городу. Это же подтверждают бывший директор музея А. Швайнштейн и научный сотрудник Е. Кичина… 

Обком и горком решили: от дара отказаться…

— Как отнеслось начальство к вашему рапорту, в котором вы предлагали сохранить домик?

 — Не секрет, что мнения некоторых людей были противоположными: «Домик снести!»  Тогда, как они считали, иностранцы не будут столь любознательны в Витебске и, таким образом, снимутся многие проблемы. 

Но все-таки общественное мнение высказывалось за то, чтобы домик сохранить.

Насколько я помню, были проблемы с выселением жильцов. Когда домик идет под снос (или жильцов собираются выселить). то они всеми правдами и неправдами прописывают в квартирах всех своих родственников. 

В небольшом домике Шагала, рассчитанном на десять человек, оказалось жильцов на целый пятиэтажный дом.

                                                       ИЗ «ДНЕВНИКА ШАГАЛОВСКОГО ГОДА»

28 апреля 

С выставки молодых у скульптора А. Гвоздикова убрали Шагала из триптиха «Репин, Малевич, Шагал»

«… Дал команду инструктор обкома Софронов…»

11 июня

На улице Дзержинского телевизионная группа из Минска делает съемки для юбилейной передачи.

Звонок по телефону на телестудию зам. пред. комитета Ф. Кузнецову: «Почему снимают? Это не дом Шагала!.. Кто разрешил?».

— Чиновники всегда могут переписать историю заново. Особенно, если документы уничтожены или их скрывают. Как писалась история домика Шагала после войны?

— История самого Витебска, который был полностью уничтожен, писалась людьми, а не чиновниками. Когда освободили город, все документы были уничтожены, да и самих жителей осталось около 300 человек.

Но даже война не смогла вытравить из их памяти того, где жил Шагал, где жил его учитель Пэн и даже на какой ступеньке Пэн сидел, когда к нему приезжал Месник (вскоре репрессированный) — один из тогдашних руководителей республики Белоруссия.

Он зашел поздравить Пэна с присвоением ему звания Народного художника, но, увидев, как тот худо живет, что ест только картошку и селедку, предложил выдавать художнику дополнительный паек, но Пэн ответил: «Подожди, в таком случае я уже не буду народным художником. Если сегодня весь народ так питается,

то почему я должен питаться лучше, чем народ?» 

Я не вычитал эту историю в книгах, мне поведали об этом люди. Подтверждением правоты этих слов может служить горькое событие: Пэна убили, но когда убийца хотел чем-то поживиться в его квартире, то ничего не обнаружил. Что же касается домика Шагала, то художник подробно описывает его в автобиографической книге «Моя жизнь». И даже называет улицу, на которой жила его семья: Покровская.

                                                       ИЗ «ДНЕВНИКА ШАГАЛОВСКОГО ГОДА»

22 июня

«Вечерний Минск»: «Идеологическую работу — на уровень январского (1987 г.) Пленума ЦК КПСС. С VIII пленума Минского горкома КПБ» (18.06.87). В. Бовш, зав. отделом Института философии: «навязывание советским людям фальшивых авторитетов», «крикливая кампания в связи со 100-летием художника-модерниста Шагала, связанного с Беларусью фактом рождения», «в творческом и гражданском отношениях он противостоял нашему народу», «картина Шагала «Революция» уподобляет Октябрь 1917 года цирковой клоунаде»

7 июля

День Шагала. Отмечает весь мир. Но есть «команда сверху»: ничего о Шагале в Витебске и в республике… И ни слова в белорусских газетах…

2 августа

Появился первый номер журнала «Политический собеседник». В нем статья Бегуна «Украденный фонарь гласности»: ответ читателю на вопрос о том, что мешает перестройке. И Бегун сообщает, что мешает шагаломания, что недавно он побывал в Витебске и столкнулся с таким фактом: многие тут ведут разговор о Шагале, о его доме. Так вот — все это ложь, потому что он родился в Лиозно.

— В израильских газетах появилась информация, что какой-то богатый человек хочет купить этот домик и перевезти сюда, в Израиль. Я думаю, что это утка, но как вы, посол Республики Беларусь, отнеслись к такому сообщению?

— Я немедленно перезвонил мэру Витебска и спросил: «Ты на самом деле продаешь домик Шагала?!» Честно говоря, он даже обиделся и ответил: «Неужели мы такие антисемиты или глупые люди, чтобы продавать этот дом?!»

                                                        ИЗ «ДНЕВНИКА ШАГАЛОВСКОГО ГОДА»

2 сентября 

В Москве открылась выставка Шагала.

В «Л‹итературной» Г«азете>» в моем переводе (с идиш) и с моим вступлением напечатано письмо Шагала, его стихотворение в прозе «Моему родному Витебску».

От этой публикации уже несколько лет отказывались газеты….

18 сентября 

                                             Письмо А. Вертинского из Пицунды (7 сентября): 

 «Прачытау я тут, у Піцундзе, на старонках «Літгазеты» пісьмо Шагала у тваіь перакладзе — і…па-першае, парадавауся, што яно апублікавана. Па-другое… яшча раз засмуціуся, растроіуся ушчент ад таго, што не змог надрукаваць пісьмо у сваім «ЛІМе» (яшча адзін выпадак, калі праклиінаеш свае родактарства). Публікацыя была падрыхтована, але… Не буду скрываць — ад былога загадчыка аддзела, то бії I.І.А. паступіу загад

Нічога пра Ш. не друкаваць. Потым, калі я яго усе ж пераканау і ен згадзіуся, то прапанавау свой варянт, свайго аутара і г. д. (а Сіманович, — сказау, — хай гатовіць кнігу, я памагу яму яе выдаць… — Вось так, такая

логіка). Словам, па готай пазіцыі я як родактор пацарпеу паражанне и атрымау сумны урок»…

(Перевод: «Прочел я тут, в Пицунде, на страничках «Литгазеты» письмо Шагала в твоем переводе — и… во-первых, — обрадовался, что оно опубликовано. Во-вторых,… — еще раз смутился, расстроился очень от того, что не мог напечатать письмо в своем ЛИМе («Літаратура и мистецьтво» — «Литература и искусство*) — еще один случай, когда проклинаешь свое редакторство. Публикация была подготовлена (подправлена), но… не буду скрывать — от бывшего начальника отдела, то есть И.И.А., поступило распоряжение ничего о Ш. не печатать. Потом, когда я его все же переубедил, и он согласился, то предложил свой вариант, своего автора и т. д. («А Симанович, — сказал он, — пусть готовит книгу, я помогу ему ее издать…». Вот так, такая логика.) Словом, по этой позиции я, как редактор, потерпел поражение и получил горький урок».)

                                                                      ПОДАРОК ЧИТАТЕЛЮ

Исследователям, которые посвятили свою жизнь творчеству Марка Шагала, и всем почитателям его творчества я преподношу для ознакомления письмо великого художника, посланное из Франции в Эрец-Исраэль, в те дни, когда городу Тель-Авиву исполнилось 25 лет. Оно было опубликовано на иврите, в забытом журнале «Новости ирии» от 1934 года. Кстати, основатель этого издания Арон Итин, выходец из Белоруссии.

                                                                       ПИСЬМО ШАГАЛА

Апрель, 1934, Париж

В ту минуту, когда я приближался к Эрец-Исраэль, в моей памяти всплыли воспоминания о гетто. Я только вспомню о Тель-Авиве, и горечь сжимает мое сердце, потому что я не смогу остаться там навсегда. И что в этом такого, господин Дизенгоф, дорогой, если при создании музея между нами возникли разногласия по нескольким пунктам, касающимся понимания живописи… Но сейчас я приближаюсь к городу, который богат цветами и наполнен ароматом золотых яблок.

Можно подумать, что Тель-Авив был создан всего за 50 лет, в спешке, так, как наши праотцы пекли когда-то мацу в пустыне. Будущие поколения будут праздновать день рождения Тель-Авива, как мы — из поколения в поколение — празднуем Песах.

Шум политики, гитлеровские преследования и многое другое могут еще угнетать наши тела (к этому мы приспособились), но наш дух силен и несгибаем — как, впрочем, всегда. Но нас пока еще не понимают. И мне кажется, что чем больше нас унижают, тем больше мы проникаем в ту единственную правду, к которой с течением времени придут, возможно, и другие. И, кто знает, возможно, к тому моменту Тель-Авив превратится во второй Иерусалим. 

Я завидую своим внукам и правнукам, которые будут прогуливаться по цветущим бульварам, замечая в центре города бронзового Дизенгофа, восседающего на бронзовом коне.

— Стали ли «Дни Шагала» и его домик центром культурной жизни?

— На сегодняшний день в Витебске каждый год проходят два широко известных и уже традиционных события: «Дни Шагала» и «Славянский базар». Как одно, так и второе мероприятие собирает тысячи людей.

Скажу, что попасть на пленэр, посвященный «Дням Шагала», может не каждый художник. Специальная комиссия строго отбирает кандидатов: это должны быть художники, творчество которых близко по духу творчеству Марка Шагала

В кнессете Израиля висят работы Шагала, и я горжусь, что это мой земляк, хотя никогда в жизни не мог представить себе, что встречусь с Шагалом далеко от Беларуси, так же как не мог представить, что окажусь послом в Израиле и, что мы будем беседовать с вами о том давнем событии моей юности, когда я получил задание найти домик Шагала. Но так, видимо, распорядилась судьба.