ИЗ НАБЛЮДЕНИЙ
Сказать, что люблю лес – это значит, ничего не сказать, кроме того, что люблю. А ведь любовь — это глубокое чувство. Даже в древней мифологии и поэзии является космической силой, подобной силе тяготения и силе духовного восхождения. Этими величественными силами обладает лес. Он добрый волшебник. Он маг. Он друид и лекарь, и мудрец.
В этом я убеждаюсь, когда вхожу в него. Каждый раз думаю: «Чем удивишь меня сегодня: ароматом разнотравья, разноголосьем птиц или изобилием ягод и грибов? А может, встречу косулю, лося, кабана?» Но на их тропы стараюсь не ступать. Обхожу стороной.
Посторонний шорох меня насторожил. Прислушалась, повела глаза в сторону звука и с облегченьем вздохнула: «Белка! Проказница! Напугала меня. Что ты ищешь под елью?» И она будто услышала моё молчаливое удивленье, ртом ухватила грибок и шустро подалась вверх по стволу, и ветки запрыгали вместе с нею. А я подбежала к ели. Семейка боровиков ждала меня здесь.
— Спасибо, белочка! — крикнула я, и эхо вторило мне. Наверное, пушистая услыхала, спряталась в своё дупло.
Я решила перекусить. И вспомнила слова из сказки: «Сяду на пенёк, съем пирожок».
Пенёк нашёлся, а вместо пирожка пара яиU вкрутую, кусочек копчёной колбаски и сочный мясистый помидор с батоном.
Хорошо прогулялась по лесу. Чистый лесной воздух нагнал аппетит, и я торопливо очистила яйца, с хрустом откусила колбасу, а кисло-сладкая мякоть помидора прибавила смаку.
Я блаженствовала от еды, вдыхала запах леса. Осенью он пахнет особо. Запах стойкий, сытный, зрелый, а пряность добавляют увядавшие листья.
Между веток серебрилась паутина. На ней притаился паук, ожидая добычу, а на тоненькой ниточке – слюнке спускался клещ.
И я думала: «Что тебе нужно внизу? Куда собрался?»
Чуть подальше от меня прикрылся осиновым листом мухомор.
Красив, чертяка! Прямо как мой помидор.
Так и просился в рот, но нет.
Радуй мух своим мором. Я не муха. И мне вполне приятен во-он тот маслёнок, который притаился под лапой сосны.
Наблюдала за дивными явлениями природы и вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. По спине пробежал холодок. Тишина. Я не слышала треск валежника и шорох шагов. Значит, это не зверь и не человек. Замерла.
Диво – дивное сидело на тоненькой веточке – совсем крошечная пичужка. Лесная модница нарядилась в коричневый фрак. Ярко жёлтая бабочка на оранжевой рубашке да ещё тонкая белая ниточка ожерелья на шее.
Пичуга не сводила с меня глаз. Мы смотрели друг на друга. О чём она думала, да и думала ли вообще – мне неизвестно, но я зачарованно смотрела на неё и поражалась яркими красками оперенья.
Я наклонила голову вправо, а она влево.
«Стоп! – призадумалась. — Не может быть! Дай-ка проверю».
Наклонила голову влево, она отразила вправо. Я вправо, она влево. Я влево, и опять повторилось движение вправо. Пошевелила плечами, а она перебрала ветку лапками, повернулась кругом. Её хвостик смешно балансировал.
Невероятно! Птица повторяла мои движения! Я вспомнила: «В дрессировке верно выполненное задание поощряется», — и решила отблагодарить пичугу за предоставленное мне удовольствие и за смекалку.
Остался кусочек батона, и я его бросила в сторону, а пичуга будто ждала этого. Спикировала с ветки, ухватила крошку и улетела.
Умница! Заслужила!
А говорят: птицы не мыслят.
Я в это не верю!
