Неделю назад ушел из жизни известный художник Vlasta Zábranský (2. 9.1936 – 4. 2. 2021) — график, живописец, карикатурист, иллюстратор, сценограф, афорист.
Родился во Враже в Бероуне. Учился в Средней школе гражданского строительства в Праге (1953 — 1957), на философском факультете Масарикова университета в Брно (1957 — 1959) и свое образование завершил у профессора Богдана Лацины на педагогическом факультете того же университета в 1960 году по специальности художественное образование.
Несмотря на солидный багаж знаний, после университета становится свободным художником.
С 1963 года стал публиковать карикатуры в различных газетах и журналах: «Литерарны новины», Лидовы новины», «Пламен», «Гост до дому» итд. Это было время брожения, обновления языка карикатуры, разговоров о философском потенциале рисунков «без слов». Забранский по этому поводу на каком-то собрании заметил: «Ум в карикатуре вздорожал, но и смелость не подешевела».
Сам он как раз придерживался этого принципа, его юмор выделялся из общего ряда весьма ядовитой сатиричностью. Вытянутые фигуры, острый профиль, узкая голова, глаз во всю ее ширину и рот, врастающий в грудь — таковы его гротескные персонажи, действующие, и рассуждающие в безликих интерьерах, раскрывая свои странные тайны и потаенные замыслы.
Главная партийная газета «Руде право» в своем отклике на одну из его выставок выразилась так: «Это не наш мир». Так что когда началась нормализация после 1969 года, и сатира оказалась под запретом, Забранский недолго продержался на страницах периодики и ушел в студийную живопись. Забранский довольно быстро завоевал популярность как в стране так и за рубежом, участвовал в международных конкурсах карикатуры, завоевал на них ряд престижных наград, широко выставлялся на коллективных и персональных выставках.
В 1970 году был принят в «Société Protectrice de l’Humour» («Общество защиты юмора»), созданное в 1966 году по инициативе карикатуриста Жан-Пьера Деклозо. Был также членом интернациональной группы художников «Junij» («Июнь»), созданной словенским художником Стане Ягодичем. Живопись, которой он отдал вторую половину жизни, зиждется на тех же принципах, что и современная карикатура, с опорой на ГЭГ, остроумный ход, делающем очевидное не очевидным, но уже без былого безжалостного отстранения.
Сам он определял свою живопись, как «карикатуру наизнанку». На склоне лет рассуждал, подводя итоги своего понимания жизни: «Уже давно я пришел к тому, что лучше всего смотреть на мир и жизнь, придерживаясь следующего принципа: ничто меня больше не удивит, но я все время всему удивляюсь. Человек пытается (и я тоже) сумятицу, царящую вокруг и в себе, как-то прояснить, но этим только углубляет ее. Думаю, что изначальных — и, наверное, великих — всего три-четыре мысли. Но я, увы, не знаю, что это за мысли…»
